Алиса в Стране Чудес
Шрифт:
«Опять не то!» — всхлипнула Алиса, и слезы опять заблестели у нее в глазах, — «Неужели я и в самом деле превратилась в Яну и мне придется жить в ее убогой лачуге, без игрушек…? А сколько теперь мне придется учить заново! Если я Яна, то уж лучше останусь здесь, под землей. Пусть тогда приходят за мной и зовут оттуда, сверху: «Дорогая, мы ждем тебя, поднимайся скорее к нам!» А я даже не взгляну на них и скажу: «Не–е–ет! Сперва назовите, кто я теперь такая.» И если мне понравится моя новая личность, тогда поднимусь, а если нет, то буду ждать здесь, внизу, пока не превращусь в кого–нибудь получше. Но…»
«Боже ты мой!» — Алиса не выдержала и расплакалась. — «Какая разница кто я, лишь бы хоть кто–нибудь пришел за мной! Я так устала сидеть одна–одинёшенька в этой дурацкой норе!»
Алиса со вздохом понурила голову, и вдруг увидела, что ее рука была в одной из перчаток, оброненных Кроликом. «Как же так получилось? Должно быть я опять уменьшаюсь» —подумала она. Алиса подбежала к столику, чтобы померить по нему свой рост, и обнаружила, что уже вдвое ниже него и продолжает быстро уменьшаться. Внезапно она поняла, что все дело в веере, которым она непрерывно обмахивалась. Алиса поспешно отбросила его подальше от себя.
«Уф–ф! Чудом спаслась! Еще бы чуть–чуть и от меня бы даже тени не осталось,» — облегченно вздохнула Алиса, радуясь, что все еще существует на белом свете. Она все–таки здорово перепугалась. «А теперь в сад!» — весело сказала Алиса и бодро зашагала к дверце. Но вот незадача — дверца вновь оказалась запертой, а золотой ключик по–прежнему лежал на хрустальном столике. «Час от часу не легче! Чем меньше я становлюсь, тем меньше мне везет. Все так плохо, что хуже уже и некуда!» —подумала бедная Алиса.
Только она произнесла эти слова, как поскользнулась и — бу–ултых! — с головой ушла в соленую воду. Сперва она подумала, что каким–то чудом очутилась в море. «Неужели хоть в этом повезло?» — сказала Алиса, отфыркиваясь. — «Если так, то домой я вернусь поездом.» Алиса только однажды побывала на пляже и теперь думала, что на любом побережье можно увидеть одно и то же — сплошной муравейник: лодки, сбившиеся в стадо на воде; песок, который виден только возле воды, где копошатся кучки малышей, а дальше загорает народ, даже ступить негде; и все это отгорожено от города частоколом гостиниц и железной дорогой. Но поскольку ни людей, ни лодок не было видно, то она поняла, что просто угодила в лужу слез, которую наплакала, когда выросла до громадных размеров.
«Говорила я тебе, меньше нюни распускать надо!» — ругала себя Алиса, плавая кругами в надежде увидеть где–нибудь сушу. — «Не послушалась, вот и наплакала на свою голову, утонешь в собственных слезах! Скверно… впрочем сегодня все скверно.»
В этот момент Алиса услышала, как что–то шлепнулось неподалеку за спиной, обдав ее градом брызг. Она развернулась и подплыла поближе, чтобы рассмотреть, что там плещется в воде. Сначала Алиса не могла понять, что это за чудовище — или кит с ушами, или длиннохвостый бегемот. Но вспомнив о своих крошечных размерах, она сразу же признала в этом чудище обычную мышь, которая также поскользнувшись, угодила в море слез.
«Может, попробовать заговорить с этой мышью? А что толку? Хотя, учитывая, сколько чудес сегодня я повидала, вполне вероятно, что она умеет говорить. В конце концов, попытка — не пытка!» — подумала Алиса. Поразмыслив немного, как бы завязать разговор, она начала: «О, Мыши, приветствую вас! Не обладаете ли вы познаниями о том, как выбраться на сушу? А то я очень устала плавать кругами, о, Мыши!» (Алисе никогда раньше не приходилось разговаривать с мышами, а у брата в учебнике русского языка она видела столбец слов: мышь, мыши, мыши, мышь, мышью, о мыши. Этим и объясняется столь странное обращение к мыши, хотя Алисе оно казалось самым верным в подобной ситуации). Мышь посмотрела на нее с откровенным любопытством и даже как будто подмигнула своим глазом, но так ничего и не ответила.
«Может она по–русски не понимает?» — подумала Алиса. — «Тогда, скорее всего, она англичанка, наверное приплыла вместе с Колумбом.» В добавок ко всем своим «обширным» познаниям в области истории, Алиса еще и, мягко говоря, не совсем хорошо ориентировалась в давности событий. Поэтому она ляпнула первое, что ей пришло на ум из ее учебника по английскому языку: «I am a cat!» При этих словах Мышь аж выскочила из воды и, казалось, вся задрожала от ужаса. «Ой! Простите.» — поспешно сказала Алиса, поняв, что задела за живое бедного зверька. — «Я совсем забыла, как вы не любите кошек.»
«Не люблю кошек?!!» — пронзительно завопила Мышь. — «А ты бы на моем месте любила их?!»
«Ну, конечно нет,» — успокаивающе ответила Алиса. — «Не сердитесь на меня.» Далее она продолжала говорить как бы сама себе, плывя медленно, с ленцой: «Все таки я как–нибудь покажу вам мою Дину. Уверена, вы сразу же измените свое отношение к кошкам. Вы даже не представляете, какое она милое, безобидное существо. Сядет возле камина вечером и начнет облизывать лапки и умывать мордочку — так забавно! А как приятно она мурчит, когда с ней нянчишься! А как прекрасно она ловит мышей!..»
«Ой, простите!» — взмолилась Алиса, пытаясь придумать, как ей исправить свою очередную ошибку. На этот раз Мышь вся ощетинилась, и она поняла, что та не на шутку рассердилась. Поэтому Алиса поспешила добавить: «Если вы против, мы больше не будем говорить о ней.»
«Мы не будем?!» — возмутилась Мышь, дрожа от негодования от носа до кончика хвоста. — «Стала бы я говорить о кошках! Наша семья из поколения в поколение ненавидела их: гадкие, подлые, невоспитанные существа! Даже не упоминай о них при мне!»
«Не буду,» — залепетала Алиса, спеша сменить тему разговора, — «А вы… как вы относитесь… м–м–м… к собакам?» Мышь не ответила, поэтому Алиса с воодушевлением продолжила: «У соседей живет очаровательный маленький песик. Я обязательно вас познакомлю с ним! Этакий, знаете ли, маленький коричневый кучерявый пуделёк с блестящими черными глазками! Он может приносить брошенную вами палочку, может стоять на задних лапках и просить лакомый кусочек, и еще он знает много–много других команд, я и то всех из не помню. Его хозяин, фермер, говорит, что этому песику цены нет, потому что ко всему к этому он еще и в погребе всех крыс переловил, и… О, Боже!»