Чтение онлайн

Стояли тихие, солнечные дни. Полярная ночь кончалась, но до весны было еще далеко. Несколько дней подряд дули южные ветры. Лед оторвало от берегов, и вдоль всего побережья открылась чистая вода. В воздухе было тепло, снег сверкал на солнце.

Лось возвратился в ревком. Стоя около упряжки, не заходя еще в дом, он разговаривал с инструктором Осиповым. Лось предложил ему немедленно, пользуясь открытой водой, выехать на двух вельботах в северную часть уезда.

— Один вельбот сдашь Русакову, другой — учителю Дворкину. Останешься там до весны и подготовишь в каждом стойбище по мотористу. Не мешает обучить этому делу и учителя и Русакова.

— Не обледенеют вельботы в пути, Никита Сергеевич?

— Ничего, будете окалывать. Возьмите с собой топоры. Нелегко, но добраться можно.

— Хорошо. Я могу выехать сегодня же. А что у тебя со щекой?

— Обморозил малость. Что здесь нового?

— Жуков прислал телеграмму. Отпущены средства на строительство культбазы. Начальником базы назначен он.

— Молодец Андрюшка! — воскликнул Лось.

К нарте подбежал Илюша Молодцов.

— С приездом, Никита Сергеевич! Что же вы остановились на улице? Подъезжайте к радиостанции. Я вам уже оборудовал койку. Все в яранги ведь перешли.

— Да, уголь у нас почти кончился, — сказал Осипов.

— Спасибо, Илюша. Но я расположусь у Ильича. А койку убери, вместо нее поставь мой письменный стол.

— Уставим как-нибудь, Никита Сергеевич, и койку и письменный стол.

— Нет, нет! — категорически отрезал Лось.

— Одного начфина отопляем, — сказал Осипов. — Заболел он цингой: ноги и десны опухли.

— От злости, что ли, он заболел? Или от чрезмерного сна? Весны еще нет, а цинга — весенняя болезнь.

— Хотели в больницу его отправить — не поехал.

— И не надо: я его сам вылечу здесь.

Лось отвязал мешок от нарты, вскинул его на плечо и пошел к начфину.

Бледный, заросший бородой, начфин лежал на койке. Он безучастно взглянул на вошедшего Лося.

— Заболел, начфин?

— Да, Никита Сергеевич.

— И уголь не помогает тебе.

— Пропаду я здесь, — со вздохом ответил тот.

— Конечно, пропадешь. Вот подожди, скоро зубы начнут вываливаться.

— Злой вы человек, Никита Сергеевич.

Лось достал из мешка мерзлый кусок сырого тюленьего мяса:

— На вот, ешь. Грызи, пока есть зубы.

— Что вы, Никита Сергеевич! Что я, чукча? Я не могу это есть.

— Приказываю тебе есть! — повысив голос, властно сказал Лось. — Не хватает храбрости у одного — давай вместе. — И Лось, присев на кровать начфина, стал грызть мясо.

Начфин неохотно взял кусок, повертел его в руке и тоже начал грызть, болезненно сморщившись.

— Это же самое радикальное средство против цинги. В каждой яранге мне чукчи об этом рассказывали с восторгом. Небось Амудсен не тебе чета, а мясо это ел за мое почтение. Любят они, когда не пренебрегают их пищей. Отличное противоцинготное средство. По себе знаю. В прошлом году заболел, только этим мясом и спасся.

— А действительно — оно как будто ничего, — промычал начфин, пережевывая мерзлые куски.

Пришел радист Молодцов.

— Никита Сергеевич, вас спрашивает какой-то Саблер.

— А, Саблер? Зови его на радиостанцию, сейчас приду.

Был уже вечер. На радиостанции ярко светила лампа. Саблер внимательно рассматривал радиоаппаратуру. Он не хотел интересоваться станцией, и все же профессиональное чувство, еще не совсем заглушенное, вдруг проснулось в нем.

— Хорошо работает станция? — спросил он у Молодцова.

— Хорошо. Регулярно связь держу с Петропавловском, — с гордостью ответил Молодцов.

И Саблер заговорил компетентно, вставляя радиотермины в свою речь.

— Вы понимаете в радиотехнике? — удивился Молодцов.

— Раньше понимал, — с едва заметной иронией ответил Саблер.

Вошел Лось и молча сел за стол радиста.

— Здравствуйте. — Саблер приподнялся.

— Здравствуйте, гражданин Саблер, — сказал Лось, пристально разглядывая маленького человечка с птичьим лицом, поросшим густой щетиной. — Садитесь.

— Я местный охотник и прибыл по вашему вызову.

Лось, пытливо глядя в глаза Саблеру, сказал:

— Мне известно, что вы инженер, а не охотник.

— В прошлом инженер, а сейчас охотник.

— Вы не родственник обер-прокурора святейшего синода Саблера?

— Однофамилец… Разрешите раздеться?

— Пожалуйста.

Саблер снял малахай, сбросил через голову легкую пыжиковую кухлянку, с подчеркнутым спокойствием повесил на гвоздик. Не спеша он расчесал сбившиеся длинные пышные волосы и присел на скамейку. Глаза его беспокойно забегали. Остренькая бородка выдавалась вперед, и во всей его фигурке было что-то настороженно-звериное.

— Вы действительно инженер?

— Да, — поспешно ответил Саблер.

— А если я поинтересуюсь вашим дипломом?

— Я сжег его. Охотнику на пушного зверя нужен капкан, а не диплом.

— И жена ваша врач?

— Да, в прошлом врач.

— Почему же вы променяли такие прекрасные профессии на занятие полудиких охотников?

— Мы вполне удовлетворены своей жизнью здесь. Даже больше: мы счастливы. Нам нравятся простор и абсолютная независимость. Мной никто не командует… Мы не хотим жить в обществе, где люди грызутся, как голодные волки… Если хотите, жизнь наша здесь — это и есть истинная свобода. Вот чем привлекает Север меня и мою жену, — сказал инженер, доставая трубку.

— А вам известно, что на территории бывшей Российской империи строится новое, социалистическое общество и что волчьи законы уже ликвидированы и взаимоотношения людей строятся на совершенно иных началах?

— Я слышал… Но все это в будущем. А мне уже пятьдесят лет. Я хочу пользоваться свободой теперь же.

— Извините! Это не будущее, а уже настоящее.

Илюша молча прислушивался к разговору и внимательно рассматривал странного человека.

— Забавно получается, — сказал Лось — Женщина-врач, мужчина-инженер ушли из общества и занимаются охотничьим промыслом…