Чтение онлайн

— Вы уверены, что он сейчас поехал туда, в гнездышко к своей птичке? — спросил я.

— Неважно, — со злостью буркнул Путилин. — Для начала я надеру задницу Маринке, а потом уже буду дергать за яйца самого Шагяна.

Поднявшись на шестой этаж, я попросил Путилина уйти с лестничной площадки, сам же позвонил одной из тех старушек, которые обругали нас сегодня днем. Я попросил ее позвонить в дверь, где обитала Мамонтова, объяснив это тем, что мне необходимо проверить проводку в квартире, а она мне не открывает.

— Это чревато пожаром, — сурово заявил я бабке.

Бабка все поняла, и скоро мы с Путилиным очутились в небольшом коридорчике квартиры, которую снимал Шагян. Перед нами, испуганно хлопая глазами, стояла Марина Мамонтова.

— Ну ты и сука! — начал свою речь добряк Путилин.

— Здравствуйте, Иван Алексеевич, — боязливо произнесла Мамонтова.

Далее Путилин разразился мощнейшим монологом, который на треть состоял из непечатных выражений, остальные же две трети заняли упреки в черной неблагодарности и сговорах за его спиной. Однако разгуляться Путилину не дали, так как его прервал звонок в дверь. Деятельная натура Путилина потребовала, чтобы его владелец лично распахнул дверь.

На пороге стоял Шагян с букетом цветов в одной руке и наполненным до отказа пакетом — в другой. Из пакета торчало горлышко бутылки с коньяком. Шагян несколько секунд смотрел на встречающего его Путилина, потом посмотрел на дощечку с номером квартиры, потом снова на Путилина, на всхлипывающую за моей спиной Марину. Несмотря на то, что весь его внешний вид говорил: «Извините, я ошибся дверью» — он с каменным лицом произнес:

— Иван, здравствуй! Как я рад тебя видеть, слушай!

— А уж я-то как рад!

Путилин втащил пожилого армянина за рукав в квартиру и захлопнул дверь. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Первым перешел к делу армянин. Он положил цветы на коридорную тумбочку, поставил пакет на пол, вынул оттуда коньяк и сказал:

— Пойдем на кухню. Там поговорим.

Путилин без слов отправился на кухню. Шагян засеменил следом. Я посмотрел на Марину и сказал:

— Ну а нам, видимо, лучше посидеть в комнате.

Я расположился в кресле. Марина, устроившись на диване, закурила. Я тоже вставил сигарету в рот и стал прислушиваться к разговору на кухне. Тон беседы был вполне спокойный. До меня донеслись слова Шагяна:

— Ваня, я тебе сейчас все объясню. Ты только не нервничай.

Я посмотрел на девушку, которая, несмотря на жару, закуталась в теплый халат, и сказал:

— Вы тоже не нервничайте. Ничего страшного. Просто Иван Алексеевич беспокоится о вас.

— Тоже мне, отец родной, беспокоится, — ухмыльнулась Марина. — До смерти напугал меня, ворвался сюда, как ястреб.

— Но вы же пропали, не сказав никому ни слова.

— Ну и что? Может быть у меня своя личная жизнь или нет?! Я ему ничего не должна.

— Нет, вы не понимаете. На самом деле это нормально, когда руководитель предприятия, пусть даже такого необычного, как клуб «Помпей», заботится о своих сотрудниках.

— Не нужна мне его забота. Я взрослый человек и сама решаю свою судьбу! А он только вредит. Алик на мне жениться собирается, а он скандалы ходит устраивает.

«На его месте логичнее было бы тебя удочерить», — подумал я, но вслух произнес:

— Вы не первая девушка, пропавшая бесследно из клуба «Помпей». В отличие от вас, судьбы остальных покрыты мраком. Где они, никто не знает. Родители подали запросы. Два месяца назад исчезла ваша коллега, Наталья Костенко. Вы не были с ней знакомы?

— Как же не были! Мы же обе актрисы… Правда, она закончила ВГИК, а я всего лишь театральное отделение училища культуры. Так что нам было о чем поговорить…

Я заинтересовался ее последними словами и спросил:

— Вы отмечали в ее поведении в последние дни перед исчезновением какие-нибудь странности? Может быть, она рассказывала вам, с кем она общается, помимо работы…

— Все мы встречаемся с кем-то после работы, — заметила Марина.

В этот момент с кухни раздался возмущенный голос Путилина:

— А мне на х… не нужны такие клиенты, которые меня разоряют! Тебе что, сложно было меня попросить?

— Вай, какое разорение?! — недоумевал голос Шагяна.

— А я тебе расскажу, какое! — проорал Путилин и более тихим голосом стал что-то настойчиво доказывать Шагяну.

Я несколько секунд помолчал и спросил:

— Так с кем же встречалась Наталья и как она вообще себя вела?

— Как себя вела? — задумалась Марина. — Как обычно. Тихая была, спокойная. Я бы даже сказала, спокойнее, чем обычно. А кто у нее был, я не знаю. Какой-то молодой человек, я его ни разу не видела. Она часто их меняла, иногда даже казалось, что она делает это специально…

— Почему?

— Не хочет ни к кому привыкать. Она тяжело пережила развод с мужем. Может быть, она до сих пор его любит. Они периодически встречались, даже проводили вместе время, но договориться никак не могли. Она не собиралась бросать работу, а он вообще не мог простить того, что она пошла в проститутки.

— Значит, отношения с мужем Наташа поддерживала?

— Да. Только не афишировала. Мне говорила об этом, но особо не распространялась на эту тему.

По приближающимся голосам я понял, что Путилин и Шагян выходят из кухни.

— Слушай, Иван, прости, пожалуйста… Правда, не знал… Честно, не знал…

— Ладно! — отмахнулся Путилин. — Если бы ты попросил, я бы тебе любую подарил. Да еще и свадебный обед оплатил. Но когда за моей спиной начинают что-то маркитанить, этого я не люблю больше всего.

— Иван, еще раз прошу, прости Христа ради.

— Ладно, ладно, — Путилин заглянул в комнату и сказал мне: — Владимир Александрович, пойдемте, мы решили все вопросы.

Потом бросил взгляд на Мамонтову, тяжело вздохнул и вышел из комнаты. Я поднялся и прошел мимо стоящего на пороге и натужно улыбающегося Шагяна.

Уже много позже, когда мы с Путилиным ехали в «Вольво» обратно в клуб, я осмелился спросить:

— Надеюсь, конфликт разрешен?

— Да, — отрывисто сказал Путилин. — И я больше ничего не хочу об этом слышать.

Вечером я поужинал в клубе и после этого отправился к себе домой, прихватив из бара бутылку текилы. Дынин позвонил в девять часов и поинтересовался, как дела. Я сказал, что все нормально: девчонка найдена, конфликт разрешен, есть указание работать дальше.

— Что собираешься делать? — спросил Дынин.