Чтение онлайн

Один из моих охранников, подойдя к нему, представил меня:

— Это господин Мальков.

Мужчина, слегка склонив голову, выслушал это сообщение и, оглядев меня с головы до ног, широко улыбнулся и произнес:

— Здравствуйте, очень рад вас видеть. К сожалению, Иван Алексеевич будет недолгое время занят. Он очень просил вас подождать. Проходите…

Солидный указал на двустворчатую дверь, ведущую в зал ресторана. Охранники помогли мне преодолеть и это препятствие.

Ресторан, занимавший весь первый этаж, был погружен в полумрак, и по всей его площади были рассеяны тусклые огоньки, исходившие от стоявших на столах маленьких электрических светильников-канделябров. Прямо напротив входа в зал ресторана располагался бар, который полукругом отступал от стены. Он напоминал мерцающий огнями пирс, выдвинутый в тихие воды ночной гавани. Именно к нему меня и подвели охранники и усадили за стойку.

Следом подошел солидный мужчина в смокинге и сказал бармену:

— Этот господин — гость Ивана Алексеевича.

Произнеся эту фразу, смокинг тут же удалился.

Бармен услужливо наклонился в мою сторону и спросил:

— Что-нибудь будете пить?

Я, прищурившись, осмотрел полку сзади бармена и остановил свой выбор на роме «Баккарди». Официант тут же налил мне порцию. Сделав хороший глоток, я задумался насчет того, сколько времени мне еще предстоит здесь сидеть и сколько я при этом смогу выпить. Я быстренько покончил с первой порцией рома и тут же заказал вторую. Мой бокал был мгновенно наполнен, и я уже собирался было сделать глоток, как сбоку раздался тихий картавый голос:

— Извините, вы член… или привлеченный?

Я отстранил ото рта бокал и повернул голову на голос.

Я и не заметил, что рядом со мной за стойкой сидит пожилой мужчина, от кучерявых волос которого почти ничего не осталось. У него был большой крючковатый нос, покрытый капельками пота, и тонкие изогнутые губы. На вид мужчине можно было дать лет пятьдесят пять — шестьдесят.

Я поставил бокал на стойку бара и с угрозой в голосе сказал:

— Не понял…

Мужчина развернул ко мне на стульчике свой тучный корпус и спросил:

— Вы член клуба или приглашенный членом клуба?

— Нет, я не член… Но и причлененным мне тоже быть не хочется. Я здесь впервые, в гостях у господина Путилина.

Крючконосый усмехнулся.

— Как-то вы странно высказываетесь. Значит, вы впервые здесь.

— Да, впервые, — подтвердил я. — И, честно говоря, ничего о нем не знаю. А вы, похоже, завсегдатай?

— Да, я здесь давно. С того времени, когда он еще назывался бизнес-клубом, и многое из того, что сейчас здесь происходит, было нелегально. Три года назад третий этаж этого заведения стали посещать свободно, не таясь.

— Что же это за загадочный третий этаж? Там что, находится школа диверсантов? — спросил я.

— Там находится публичный дом, где вы можете заказать себе шикарную девочку и погрузиться с ней в гибельную пучину сексуальных страстей на всю ночь в условиях комфорта. Мальчики сразу бегут туда, едва успев выпить рюмку водки в баре. Там же они и едят — ужинают и завтракают.

— Почему вы говорите только о мальчиках?

— Потому что люди в возрасте все реже поднимаются на третий этаж. Им вполне хватает второго. Этим людям уже не нужен фонтан страстей и бесконечное кувыркание в кровати. Всему этому они предпочитают ласковые и заботливые руки массажисток, под воздействием которых ты расслабляешься и забываешь о своих проблемах. Этим мужикам предпочтительнее лежать в теплой ванне, подставив свои пятки для массирования милой и улыбчивой женщине, вид которой скорее умиляет, чем возбуждает… Но со временем и это становится скучным, и ты все чаще и чаще просто застреваешь в ресторане за выпивкой и едой.

— Грустная картина, — отреагировал я, — я бы добавил в этот философский борщ немного оптимизма или на худой конец юмора, чтобы он сделался более-менее съедобен.

— Такова жизнь. Нет смысла ее преукрашивать. Вы знаете, мне иногда кажется, что этот клуб олицетворяет собой все этапы мужского счастья. От полноты желаний в молодости до минимума — в старости. Когда все желания — выпить хорошего пива и съесть хороший бифштекс. Один поэт написал как-то четверостишие:

— Слишком много философии и поэзии для скромного борделя, — резюмировал я его речь и подозвал бармена для того, чтобы он наполнил мне бокал. — К тому же, говоря о мужском счастье, вы забыли упомянуть семью… Ну, у кого она есть, конечно…

Мой собеседник ничуть не смутился и тут же ответил:

— Семья — это одна из сфер жизни, в которой мужчина испытывает те же радости, что и в борделе. Только не в таком чистом виде, как здесь. Он дороже за них платит, в конечном итоге получает меньше удовольствия и чаще разочаровывается.

Разговор действовал на меня не только угнетающе, но и усыпляюще. Я постепенно, упершись лицом в кулак, погружался в дрему. Крючконосый еще что-то говорил о том, что с возрастом не только исчезает желание, но и появляется необходимость философски осмыслить пройденный жизненный путь и систематизировать полученный опыт. И еще о том, как он завидует молодым, которые бегают на третий этаж, расспрашивает их об ощущениях. В какой-то момент я уже перестал контролировать себя. И случайно…

Похоже, храп в этом клубе, так же как и хождение без пиджака, не приветствовался…

Меня тут же потрясли за плечо. Я оторвался от стойки и посмотрел на трясущего. Это был один из парней, которые привезли меня сюда. Он сказал:

— Иван Алексеевич ждет вас, пойдемте.

Он помог мне спуститься с высокого кресла и поддерживал меня на всем пути, когда мы, огибая стойку бара, подошли к занавешенному портьерой входу, прошли по длинному коридору и, наконец, поднялись по лестнице на второй этаж.

Во время этого похода я совершенно отчетливо понял, что сильно перегрузился «Баккарди» под разговоры завсегдатая клуба, и при подъеме по лестнице парень уже не поддерживал меня, а чуть ли не нес. Когда же мы наконец поднялись на второй этаж и оказались в небольшом холле, где сидел охранник, последний удивленно вытаращил на меня глаза. После этого он спросил у сопровождающего:

— Куда такого тепленького привезли? Ему, похоже, надо на третий этаж, чтобы отоспался.

— Это к шефу. Он ждет.

Охранник скептически на меня посмотрел и открыл одну из дверей. Сопровождающий парень ввел меня в небольшой уютный кабинет, обставленный мебелью по домашнему образцу без налета всякой официальности. Напротив входа, у стены, за старинным столом с резными ножками сидел невысокий человек плотного телосложения с простым лицом и колючими черными глазами. Его седые волосы были тщательно уложены, а дорогой серый костюм сидел на нем преотлично.

— Иван Алексеевич, это господин Мальков, — произнес сопровождавший меня парень.

Мужчина протянул руку к пепельнице, сверкнув при этом золотой запонкой, и загасил сигарету. После этого он встал над столом, застегнул пиджак на одну пуговицу и сказал:

— Здравствуйте. Прошу извинить за задержку. Проходите, пожалуйста.

Охранник выпустил меня из рук. Это он сделал напрасно. Я шагнул к столу, оступился и повалился прямо на стол, ткнувшись лицом в какие-то бумаги. Понимая, что все это явно выходит за пределы этикета, я сделал последнюю попытку оправдаться. Я из последних сил изогнул шею, поднял свой взгляд на Путилина и произнес скороговоркой: