Чтение онлайн

Пробурчав себе под нос что-то приличествующее случаю, официант принял заказы у нас с Харриет и заковылял на кухню, качая головой. Но надо отдать ему должное — от физической расправы он удержался.

Еду доставили буквально через несколько минут, и всё было по-настоящему вкусным, а уж пожелания Папика учтены до мельчайших подробностей. Казалось, он наслаждается трапезой, однако стоило официанту неосторожно пройти мимо нашего столика, как Папик схватил его за руку.

— Не будь я столь покладистым, — сообщила старая ядовитая поганка бедняге, — непременно отправил бы назад пастрами. Парфюмерией отдаёт.

О перебранке по поводу яблочного струделя не стану и распространяться. Скажу только, что покинули мы ресторан по просьбе трудящихся.

*

— Ты сможешь когда-нибудь меня простить? — жалобно пробормотала Харриет, прощаясь со мной у двери моей квартиры. Вид у подружки был столь виноватый, что мне стало её почти жаль. Почти.

Прежде чем я подыскала нелюбезный ответ. Папик обернулся.

— Когда в следующий раз приеду в Нью-Йорк, — сообщил он мне, — оторвёмся на целый вечерок. Наберём деликатесов и двинем в кино. Как вам затея? — Тут он склонил голову набок и на секунду задумался. — А знаете, пожалуй, я даже попробую похлёбку из моллюсков. Надо же узнать, что это за гадость!

Глава 11

Настойчивое треньканье разбудило меня в половине восьмого. Поистине неприлично звонить в такой час субботним утром, вам не кажется?

В полубессознательном состоянии я потянулась к телефону — и свалила его с тумбочки. С жутким грохотом аппарат рухнул на пол. «Вот и отлично, — мстительно подумала я, — надеюсь, кто бы ни звонил, у него лопнут барабанные перепонки».

— Дезире?

У неё. Это оказалась она.

— Да?

— Это миссис Корвин — ваша клиентка, помните?

О-о. Сон как рукой сняло.

— Да-да, как поживаете, миссис Корвин? А я как раз собиралась позвонить вам после завтрака. — В общем-то я не так чтобы соврала. В смысле, оттягивай не оттягивай этот момент, всё равно понятно, что когда-нибудь позвонить придётся. И совершенно не исключено, что именно после завтрака…

— Надеюсь, я вас не разбудила, — с ложным участием спросила она.

Что ж, враньё за враньё.

— Нет-нет, что вы, я уже давно встала.

— Целую неделю от вас ничего не слышно, — ровным голосом заметила Эвелина. Но это было явное обвинение.

— Да, вы правы. Мне самой неловко. — Хоть тут не соврала. Беда в том, что я попросту не знала, что сказать этой женщине. Вряд ли стоило делиться с ней фактами, которые на мой взгляд, подкрепляли версию убийства. Тем более что, по трезвом размышлении, все они были несущественными. Вот я и рассудила: разве справедливо будет поддерживать её ожидания зазря? — Я не звонила вам, потому что не могла сообщить ничего конкретного.

— Стало быть, теперь у вас что-то появилось.

— Нет, боюсь, что нет. Я…

— Но ведь вы только что сказали, что собирались мне сегодня позвонить, не так ли? — наступала Эвелина.

— Ну да. Но лишь потому, что считала себя не вправе дольше молчать.

— Насколько мне известно, вы поговорили со всеми членами моей семьи. Неужели не сумели выяснить ничего полезного?

— Да нет, в общем-то. — И тут, после секундного колебания, я решила показать, что не от отметаю бездумно всё подряд, и обсудить то, что узнала о невестке Эвелины. — Вряд ли это имеет какое-то отношение к смерти Кэтрин, но я узнала, что Донна не была ей родной матерью.

— Ну и что?

— Вы об этом не упомянули, и мне интересно почему.

— Потому что это здесь абсолютно ни при чём, вот почему. К убийству это не имеет ровным счётом никакого отношения. Донна была предана Кэтрин всей душой, она была замечательной матерью.

— Вероятно, вы правы. Но тот факт, что она приходилась мачехой, несколько меняет дело, особенно если учесть, что у Донны был мотив.

— Мотив? Какой ещё мотив?

— Триста тысяч долларов, если мои сведения верны. Я говорю только о доле Кэтрин в имуществе вашего сына.

— Но… право, это же смешно! — фыркнула Эвелина Корвин. Но не рассмеялась.

— Почему?

— Донна унаследует во много раз больше, когда умру я, — как и все остальные члены семьи. И ей это известно.

— Что ж, будем надеяться, это случится ещё не скоро.

— Скоро. И это Донне тоже известно. — Не успела я переварить зловещее объявление, а старушка, предвосхищая мой вопрос, продолжила: — Кроме того, я совершенно уверена, что Донна даже не знала о том, что доля Кэтрин перейдёт к ней. Насколько я понимаю, сын внёс дополнение в своё завещание, ничего ей не сказав.

Разумеется, у меня язык не повернулся спросить миссис Корвин, что она имела в виду, говоря о собственной близкой кончине. (Может, другой сыщик и полюбопытствовал бы запросто, но только не я.)

— Кажется, вы очень любите Донну.

— Так и есть. Она — самая лучшая из трёх жён моего сына. Диана — мать Барри — была неплохая, но не совсем ровня Кларку. Понимаю, что выгляжу жуткой снобкой, но она была… неотёсанной. Добрая, хорошая, но несколько вульгарная. А уж Фелиция — это вообще дурная шутка. Я предупредила Кларка, что если он женится на этой потаскушке, я вычеркну его из завещания. И, между прочим, вычеркнула. — Это было сказано с нескрываемым удовлетворением. Помолчав, она добавила: — Понимаете, Дезире, во многих отношениях я старомодна. И когда мне что-то не нравится, не стоит ждать от меня награды. А я считала неправильным, чтобы Фелиция становилась матерью детей моего сына — да и чьих бы то ни было вообще детей, если уж начистоту.

— Позднее вы вновь включили сына в завещание?

— Как только Фелиция сошла со сцены.

— По условиям завещания что происходит, когда наследника вычёркивают или он умирает?

— Его доля делится между оставшимися наследниками.

— А эти наследники…

— Донна, моя внучка Барри и мой правнук Тодд, причём доля Тодда остаётся в доверительной собственности, пока ему не исполнится двадцать один год. Теперь, когда Кэтрин нет, им достанется всё, за исключением, разумеется, небольших сумм, которые получат слуги — экономка Франсис, прожившая со мной долгие годы; Стелла — это кухарка — и мой шофёр, Карл.

— Понятно. Позвольте спросить вас, миссис Корвин. На мой взгляд, вы совершенно уверены, что Донна не убивала Кэтрин, — я права?

— Безусловно.

— А кого вы подозреваете?

— Никого. Никаких подозрений. Уверена в одном: это не был член моей семьи. Просто я надеялась, что они наведут вас на какой-то след… Думала, вдруг кто-то из них что-то знает, сам того не ведая.

Как вам это нравится! Рассуждает в точности как я! То же самое я твердила себе, наверное, раз сто. Но кое-что мы сейчас уточним…