Чтение онлайн

Но мне так хотелось плеснуть бальзама на её раненые чувства, что я с энтузиазмом подхватила:

— Уж это точно, кто бы спорил! — И довесила: — Жду не дождусь, когда выйдет его следующий фильм.

— Вроде бы недели через две, — известила меня Барбара. — Обязательно сходим посмотрим. — И улыбнулась.

Мы снова были друзьями.

Глава 32

Ужин и поход в кино с Барбарой оказались самыми приятными событиями уик-энда.

Большую часть субботы я провела за грязной работой, которой занялась бы Чармейн (это моя приходящая раз в две недели уборщица, не являвшаяся моему взору уже несколько недель, что боюсь не узнать её при встрече), соблаговоли она почтить меня визитом. Вечером я пришила пару оторвавшихся пуговиц, отполировала ногти и выгладила несминаемую (ха, если бы!) блузку — и всё это на расстоянии нескольких метров от орущего телевизора.

Надо сказать, что хотя меня никогда особенно не вдохновляла чистка унитаза, но я рада, что время от времени имею возможность заняться всем этим — в смысле, личными делами. Порой прямо-таки горю желанием посвятить с толком несколько часов самой себе. Но сейчас, когда впереди мрачной тенью маячила и лишала покоя грядущая встреча с Барри, я тщетно мечтала найти что-нибудь более отвлекающее, нежели пуговицы. А главное, терзала мысль: если я и ухитрюсь каким-то образом не довести себя до ручки в субботу, надо ведь будет ещё прожить и следующий день.

Примерно около полудня в воскресенье обозначился Стюарт:

— Привет, Дез. Давно собирался позвонить, узнать, как ты.

Я ответила, что у меня всё хорошо. И тогда он сообщил, что у него тоже всё хорошо. И с Гретхен всё хорошо. И у его племянника (того, который без ума от команды «Рейнджерс») тоже всё хорошо. Когда мы выяснили, что у всех всё хорошо, повисло неловкое молчание. Наконец Стюарт сказал:

— Ну ладно, береги себя. Я ещё как-нибудь позвоню. Может, на днях вместе пообедаем.

Вот и отлично, сказала я. И, мол, спасибо, что позвонил.

После его звонка мне стало невероятно грустно. Не так много у меня близких друзей, чтобы терять их, не теряя при этом самообладания. А из нашего ходульного разговора явствовало, что теперь нам со Стюартом некомфортно друг с другом. И, самое ужасное, я очень боялась, что комфортно уже не будет никогда.

*

В понедельник по дороге на службу я задержалась у газетного киоска и купила солидную подборку журналов: «Пипл», «Нью-Йорк», «Вог», «Редбук». И большую часть дня нервно листала их — если, конечно, не смотрела на часы. А этак в четыре пополудни поняла, что с меня довольно и усидеть на месте я больше не в состоянии. Так что, сграбастав пальто и, естественно, уведомив Джеки о своих намерениях. я отчалила.

На улице меня чуть не сбил с ног порыв ледяного ветра. Пришлось запахнуть поплотнее шерстяное пальто и поднять воротник, так что только нос и торчал наружу. Температура явно не выше нуля, да ещё этот пронизывающий ветер. С Барри я встречаюсь в девять, стало быть, надо убить пять часов. Причём убить по возможности милосердно. Мороз пробирал до костей, а зубы выбивали дробь со скоростью примерно тысяча ударов в минуту, так что стоять на месте, пытаясь избрать маршрут, не улыбалось. Поэтому я принялась переставлять ноги в надежде на скорое озарение.

Далеко уйти я не успела — и то спасибо. Не любитель я, знаете, физических упражнений (а попросту терпеть не могу всю эту физкультуру). Да-да, слыхала, насколько это полезно для здоровья. Но между прочим, то же самое говорят и насчёт цветной капусты, а её я в рот не возьму, хоть убейте. В общем, когда я добралась до кинотеатра «Мюррей Хилл» в благословенной близости от моей конторы, то сочла это местечко ничем не хуже других, чтобы скоротать пару часиков.

Из четырёх фильмов меня не заинтересовал ни один. Изучив расписание сеансов у окошка кассира, я купила билет на тот, что только-только начался. Это оказалась комедия, и я опоздала лишь на семь минут. Как она называлась, понятия не имею, да и сюжет был совершенно незапоминающийся, однако пару-тройку раз я посмеялась.

Когда фильм закончился, я вдруг осознала, что, несмотря на комок в горле, я проголодалась — и не мудрено, если учесть мой ранний и скудный до слёз обед. Тут на память пришёл маленький итальянский ресторанчик неподалёку, куда я наведывалась месяц или два назад. Там уютно и тихо. да и кормят очень неплохо.

Трапезу я открыла бокалом кьянти (надо ж было размочить ком в горле, верно?), после чего продолжила заполнять внутреннюю пустоту фирменным салатом, солидной порцией спагетти и тремя ломтями чесночного хлеба. Однако отсутствие аппетита сказалось: выпив пару чашек приличного кофе, я решила обойтись без десерта.

Выйдя из ресторана, я глянула на часы: не было и восьми — ехать на встречу рано. Поэтому пришлось заскочить в закусочную, где я выпила ещё одну чашку кофе, которую в общем-то и не хотела, а уж потом поймала такси и отправилась на угол Парк-авеню и Шестьдесят восьмой улицы.

*

Барри на кухне пила чай. На ней были эластичные, леопардовой расцветки, брючки до щиколоток, облегающий зеленовато-жёлтый свитер с воротником «хомут» и босоножки на немыслимой платформе, в которых я её видела в прошлый раз. Из босоножек торчали пальцы с ядовито-лиловыми ноготками. И она опять была украшена таким количеством побрякушек, что хватило бы на ювелирный салон. Однако штукатурки на лице вроде бы поменьше — а может, она просто несколько часов не освежала макияж. В общем и целом в тот вечер Барри выглядела почти как обычные люди. Обычные экстравагантные люди.

— Вы, наверное, замёрзли, на улице так холодно. — заметила она, когда я присела, и тут же, обернувшись, кивнула на белую кофеварку. — Только что сварила свежий. Надеюсь, обычный вас устроит? Боюсь, без кофеина у нас не найдётся. — И, прежде чем я успела отказаться — постаравшись при этом не зарычать, — она уже вскочила, чтобы налить мне чашечку.

Вот это влипла! но не сидеть же, пялясь на эту чашку, — пришлось сделать пару глоточков.

— Ну как, лучше? — не унималась Барри.

— Ой, да! Спасибо большое.

Барри довольно улыбнулась:

— Приятно выпить горяченького, чтоб кровь в жилах снова забегала. правда?

В этот момент мне казалось просто немыслимым представить, что эта радушная, улыбающаяся женщина сотворила то, что она сотворила. — причём с родной сестрой.

— Вы узнали что-то новое о смерти Кэтрин? — Барри вдруг помрачнела.

— Вообще-то да, — бесстрастно ответила я. — Я узнала, что её убили.

Барри открыла рот, будто собиралась что-то сказать. И некоторое время так и сидела. Наконец ей удалось еле слышно вымолвить:

— Кэтрин?

— Кэтрин, — эхом отозвалась я.

— Вы, должно быть… вы скорей всего… вы не можете ошибиться? — в глазах её заблестели слёзы.

Однако же хороша-а! Что есть, то есть, не отнимешь.

— Нет, — ровным голосом объявила я. — Я не ошибаюсь.

— Но… но как? Не понимаю.

Пришла пора изложить последнюю и наиболее полную версию моего сценария с метёлкой из перьев. И если честно, по-моему, представляя свою теорию, я гармонично совместила реальность и сценические эффекты.