Чтение онлайн

– Лжецы!
– кричала она.
– Лжецы, лжецы, лжецы!..

Телефон продолжал звонить, и она повернула к нему свое искаженное болью лицо:

– Я не желаю ни с кем разговаривать! Я ненавижу всех вас!

22.30

– Миссис Стивенсон? На этот раз она без труда узнала его.

– Да, мистер Эванс, это я.

– Мистер Стивенсон еще не пришел?

– Нет, не пришел. Он будет завтра, - нервно сказала она и вдруг взорвалась: - Мистер Эванс, будьте так добры, пожалуйста, объясните мне, что происходит? Почему вы звоните ему каждые пять минут?

– Мне очень жаль, - извиняющимся голосом сказал Эванс - Я не хотел беспокоить вас.

– Вы меня уже обеспокоили!
– закричала она.
– Я настаиваю, чтобы вы...

– Понимаете, момент довольно опасный для мистера Стивенсона, - мрачно сказал Эванс.
– Я подумал, что, если бы вы передали ему...

– Я ничего не могу передать!
– перебила его Леона.
– Я ничего не могу слушать!

– Боюсь, что вам придется попытаться, миссис Стивенсон. Это очень важно.

– Какое вы имеете право...
– начала она, но Эванс невозмутимо продолжал'.

– Пожалуйста, передайте мистеру Стивенсону, что дом на Данхэм-террас, 20 сгорел. Сго-рел. Я сжег его сегодня.

– Что? О чем вы?
– закричала она изумленно.

– Передайте также мистеру Стивенсону, - спокойно продолжал он, - что мистер Морано, Мо-ра-но, по-моему, вряд ли мог выдать нас полиции, потому что его самого уже арестовали. Доставать деньги больше необходимости нет...

– А... кто этот Морано?
– спросила потрясенная Леона, но Эванс не обратил внимания на ее вопрос.

– В-третьих, передайте, пожалуйста, мистеру Стивенсону, что я сбежал и нахожусь сейчас на Манхэттене. Если он до полуночи не разыщет меня, пусть звонит по телефону: Каледония, 5-11-33. Будьте добры, запишите: Каледония, 5-11-33.

– Но... Что все это значит?

– Вот, пожалуй, и все, - мягко сказал Эванс.
– А теперь будьте добры, повторите все это мне,

– Повторить все? И не подумаю!!
– взвизгнула она.
– Вы отдаете себе отчет в том, что я тяжело больна? Я... я не могу больше выдерживать этой пытки!

Налет жалости был в усталом голосе Эванса, когда он ответил:

– Я очень хорошо знаю о вашем несчастье. И вообще с некоторых пор я знаю о вас почти все.

– Знаете обо мне? Но я никогда в жизни ничего не слышала о вас!

Помедлив немного, Эванс сказал:

– Мне очень жаль, миссис Стивенсон. Но могу вас заверить, что во всем случившемся виноват не только мистер Стивенсон.

– Бога ради, перестаньте говорить загадками!

– Ну что ж, - сказал Эванс, - может быть, действительно лучше рассказать вам, прежде чем вмешается полиция.

– Полиция?

– У вас есть под рукой карандаш, миссис Стивенсон?..

22.35

– Я начну с того вечера, когда я впервые встретился с мистером Стивенсоном, - сказал Эванс.
– Это было на фабрике вашего отца в Цицеро, штат Иллинойс. Время было довольно напряженное, и я задержался в своей лаборатории, чтобы проверить записи кое-каких формул. Я почувствовал вдруг, что кто-то наблюдает за мной сквозь стеклянную дверь. Я не успел оглянуться, как в комнату вошел ваш муж.

– Добрый вечер, - сказал он.
– Вот зашел полюбопытствовать. Впервые выдался случай все осмотреть...

Лаборатория у меня была отличная. Я располагал наилучшим оборудованием, все у меня сверкало, сияло, было в идеальном порядке.

– Вы интересуетесь чем-то конкретным?
– спросил я его.

– Нет, просто любопытствую, чем вы здесь занимаетесь.

– Пожалуйста, - ответил я, - в этой лаборатории мы получаем алкалоиды из опия. Вы, видимо, знаете, что имеется двадцать четыре опийных алкалоида - морфин, кодеин...

– Отлично, - сказал он, прервав меня.
– Наркотики. У вас, должно быть, много наркотиков здесь.

– Конечно, - согласился я.

– А что вы делаете с этими алкалоидами?
– спросил мистер Стивенсон.

– Ну они идут в различные продукты фирмы.

– Нет-нет, - сказал он.
– Что вы делаете с ними здесь, прежде чем они идут в производство?

Я показал ему тот огромный сейф, в котором хранились наши запасы наркотиков. Это произвело на мистера Стивенсона сильное впечатление.

После этого он заглядывал в лабораторию еще несколько раз, всегда доброжелательный и вежливый. Я показывал ему, как происходят различные процессы. Мне льстило, что столь важный человек так сердечно ко мне относится...

ПОКА ЧТО ТЫ НЕ СКАЗАЛ НИЧЕГО ТАКОГО, ЧЕГО БЫ НЕ ЗНАЛА Я, - подумала Леона.
– ГЕНРИ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ТАКОЙ. ЛЮБОЗНАТЕЛЬНЫЙ. ДОТОШНЫЙ. СЧИТАЕТ СВОИМ ДОЛГОМ ВНИКНУТЬ ВО ВСЕ. КАК ПАПА ГОВОРИТ, ВСЮДУ СУНУТЬ СВОЙ НОС. МОЖЕТ БЫТЬ, ПАПА СЛИШКОМ СУРОВ...

– Однажды вечером после работы, примерно, через месяц после нашей первой встречи, - продолжал Эванс, - я стоял под дождем на автобусной остановке возле фабрики. Я чувствовал себя совершенно несчастным. Вдруг великолепный черный "седан" остановился прямо передо мной, и кто-то окликнул меня. Я всмотрелся сквозь пелену дождя и увидел, что это был ваш муж, мистер Стивенсон.

– Прыгайте ко мне, - сказал он.
– Подвезу.

– Очень любезно с вашей стороны, - говорю, - но не хотел бы вас утруждать.

– Оставьте это, - сказал мистер Стивенсон.
– Я рад подбросить вас до дома. Терпеть не могу ездить один.

Мы плавно покатили по улице, и я не смог не похвалить красавец автомобиль.

– Это моей жены, - сказал в ответ мистер Стивенсон.

– У меня никогда не было собственного автомобиля, - сказал я ему. Лично я предпочел бы пару хороших лошадей и приличный экипаж.

Мистер Стивенсон не остановил меня, и я еще некоторое время распространялся насчет лошадей. Понимаете, я рос среди них. В графстве Сар-рей 'это было. И, я полагаю, это у каждого остается в крови.

– Лошади - замечательные животные, - сказал я.
– Такие сильные и в то же время такие смирные. Мне часто хочется, чтобы у меня было много лошадей.

Тут мистер Стивенсон спрашивает:

– Вы не шутите?

– Нет, - говорю я.
– Нет ничег9 в мире, чего бы я хотел сильнее. Табун лошадей, небольшую усадьбу, хорошие чистые конюшни, обильные пастбища, и чтобы все это лучшее во всей Англии.