Чтение онлайн

Мнимое же, столь обожаемое многими историками утверждение о значении обхода русской позиции со стороны моря — не более чем частичное оправдание Меншикова, поспешившего отнести к виновным прежде всего командира 17-й пехотной дивизии генерала В.Я. Кирьякова. После сражения и он, и вся дивизия огульно подверглись стараниями главнокомандующего невиданной ранее «сильнейшей опале».{506}

Кстати, Тарутинскому полку не прощали Альму и Крымскую кампанию всю его долгую историю. Сменявшие друг друга командиры всячески изворачивались, пытаясь получить отличие на знамя за Крымскую войну, но ни один из российских самодержцев не допустил этого. Александр II в 1878 г. во время кампании на Балканах благодарил командира Тарутинского пехотного полка полковника Ю. Ельца за действие полка и «…так любезно расхваливал Тарутинский полк и меня, говорил любезности, в течение разговора три раза целовал меня и сказал, что награда полку будет! Выразив удивление, что Тарутинский полк не имеет георгиевских знамен, сказал: «Как, тарутинцы (ударение на этом слове) не имеют георгиевских знамен?! Этого не может быть! Аза Севастополь?»… В результате после изучения вопроса Тарутинскому полку было пожаловано Георгиевское знамя с надписью «За Базарджикъ 14 Января 1878 г.», но все-таки без надписи отличия «за Севастополь».

Примерно в это же время на правом фланге русской позиции Владимирский пехотный полк выбил из захваченного укрепления английскую бригаду Кодрингтона Легкой дивизии генерала Брауна, нанеся ей жестокие потери и отбросив ко второй линии..

И мы снова вернемся немного назад…

Англичане к 11 часам только приближались к русским позициям. Почти полчаса ушло на формирование боевого порядка и оценку обстановки, после чего Раглан дал столь долгожданную команду начать наступление.{507} Примерно в 13.30 британская пехота подошла к русским позициям на милю. По воспоминаниям Пэджета, атака началась в 13.40, а сражение закончилось в 16 часов или около этого.

Французы поняли, что британцы «в деле», когда в дивизии Наполеона услышали далекий странный звук, к которому они успели привыкнуть за время общения с союзниками, — волынки. Стало ясно, что, окончательно проснувшись, английские войска, преодолевая одну за другой цепи невысоких поросших травой холмов, шаг за шагом сокращали расстояние, отделявшее их от Альмы.{508}

В отличие от французов, совершавших глубокий обходной маневр, англичане должны были осуществлять давление на центр и усиленное — на правый фланг русских войск. Но, как можно догадаться, английский командующий избрал худший в данной ситуации вариант прямого давления на центр русской позиции. Всякие тактические «выкрутасы» Раглан посчитал излишними.

Учитывая почти идеально ровный рельеф местности, раскинувшейся перед английскими войсками, он использовал привычную линейную тактику, выбрав построение в две линии с выделением резерва. Наступление началось с рубежа, отдаленного от русских позиций почти на 2–3 километра. В это время французы уже почти два часа вели бой на плато, что подтверждает в своих воспоминаниях один из сержантов 19-го полка, слышавший во время подхода к Альме перестрелку на правом (французском) фланге.

Но даже сейчас Раглан торопился не спеша. Сомерсет Калторп считал действия своего именитого патрона разумными, а в данной ситуации оправданными. По его мнению главнокомандующий не спешил вводить британскую пехоту в зону эффективного огня русской артиллерии до того времени, пока не прояснится ситуация у Сент-Арно.{509}

Общая схема

Легкая дивизия

1-я (Гвардейская) дивизия

Кавалерия: Легкая бригада

4-я дивизия (резерв)

___

2-я дивизия

3-я дивизия

По дивизиям и бригадам

2-я дивизия (генерал-лейтенант сэр Джордж Де Ласи Эванс)

2-я бригада (генерал Пеннефатер): 95-й полк, 55-й полк, 30-й полк — 1-я бригада (генерал Адамс): 49-й полк, 47-й полк, 41-й полк

Легкая дивизия (генерал-лейтенант сэр Джордж Браун)

2-я бригада (генерал Буллер): 77-й полк, 88-й полк, 19-й полк — 1-я бригада (генерал Кодрингтон: 23-й полк 33-й полк 7-й полк

3-я дивизия (генерал-майор сэр Ричард Ингленд)

2-я бригада (генерал Эйри): 1-й, 28-й, 44-й — 1-я бригада (генерал Джон Кемпбел): 4-й, 38-й, 50-й

1-я дивизия (генерал-лейтенант герцог Кембриджский)

2-я (Шотландская) бригада (генерал Колин Кемпбел): 79-й, 93-й, 42-й — 1-я (Гвардейская) бригада (генерал Бентинк: Колдстрим. гвардия, Гв. фузилеры, Гв. гренадеры

Кавалерия (Легкая бригада лорда Кардигана)

17-й ул., 11-й гус., 8-й гус., 13-й лег.др.

4-я дивизия (генерал-лейтенант сэр Джордж Каткарт)

1-я бригада (генерал Торренс): 20-й 21-й 68-й 46-й полк — 2-я бригада (не участвовала в сражении): 57-й полк 4-й легкий драгунский полк [60]

Перед фронтом и правым флангом Легкой дивизии бригады развернулись две роты Стрелковой бригады (майор Артур Лоуренс), на левом фланге — еще две роты стрелков (майор Норкотт).

Стык Легкой и 2-й дивизий вскоре потерял интервал. В результате, как вспоминал подполковник Лайсонс, сразу за 7-м полком, «внахлест», шел 95-й.{510} Им так и придется в сражении быть рядом, иногда помогая друг другу, иногда сменяя один одного.

3-я и 4-я дивизии составляли резерв. При этом 4-я дивизия генерала Катакарта в сражении не принимала участия. Равная по силе бригаде, она не приближаясь к первой и второй линиям ближе, чем на милю.{511} По сути своей это была не дивизия, а сплошное недоразумение.

С 4-й дивизией шел 1-й батальон (4 роты) Стрелковой бригады (подполковник Хорсфорд), приданный бригаде генерала Торренса. Его как укомплектованного молодыми солдатами и добровольцами из других частей решили активно в бою не использовать, поручив охрану тыла. 1енерал Каткарт, служивший ранее со стрелками, был рад видеть их у себя в дивизии и всячески отмечал.{512} Каждая из бригад получила по две роты 1-го батальона.

В интервалах бригад двигалась артиллерия, которая должна была сопровождать колесами и поддерживать огнем свою пехоту.{513} Батареи занимали место за правым флангом своих бригад.{514}

Первая линия шла в развернутом фронте, вторая — в колоннах.{515}

Кавалерия под общим командованием лорда Лукана находилась в резерве, следуя за левым флангом британского боевого порядка в готовности отразить угрозу со стороны русской кавалерии, официально прикрывая фланг и тыл,{516} а на деле в конечном итоге «…не играя никакой роли в сражении. Раздосадованными и обиженными на судьбу, просидели всё время в седлах как зрители».{517}