Чтение онлайн

Итак, потери. Как правило, люди, далекие от ремесла военного, сводят их огульно в две категории — убитые и раненые. Однако это неправильно. Дело исчисления потерь гораздо более сложное. На практике они разделяются на две категории: демографические и военно-оперативные. Первая для нас значения не имеет. А вот второй категорией мы и будем оперировать. Она включает не только убитых, а и «…всякое выбытие из строя, хотя бы на время».{960} А это убитые, умершие от ран, попавшие в плен, пропавшие без вести, раненые, контуженые и больные, поступившие в лечебные заведения. Составной частью этого вида потерь является категория безвозвратных потерь. Знание количества потерь для обывателя представляется как нечто вроде счета футбольного матча: кто больше перебил и перекалечил врагов, тот и победитель. Это не так. Информация о потерях и их видах важна прежде всего для оценки военных ресурсов: как собственных, так и неприятельских. Результат же сражения определяется не одним количеством убитых, а общим количеством солдат, хотя бы на время оказавшихся вне строя.{961}

Первые, кого называют среди потерь, — убитые, то есть те, смерть которых наступила в результате ранений или иных причин, приведших к ней непосредственно во время боя или спустя непродолжительное время после него. Это самое время точно назвать нельзя, так как в различных армиях его исчисляют по-своему. К категории убитых тесно примыкают умершие от ран — это еще более сложная категория.

Раненые, контуженые — это те, кто во время боя получил ранения или контузии, степень тяжести которых привела к необходимости направления пострадавшего в лечебные заведения. Тоже сложная категория.

Пропавшие без вести — это солдаты и офицеры из числа убитых, смерть которых не установлена, либо попавшие в плен при обстоятельствах, также оставшихся неизвестными. Удельный вес этой неопределенной группы в общем размере потерь зависит в значительной степени от характера и результата военных операций. Наступающая армия располагает гораздо более точными сведениями о своих военных потерях, и у нее удельный вес «пропавших без вести» будет меньше. И, наоборот, при отступлении эта группа значительно возрастает, так как отступающей армии не всегда удается сохранить в целости свою систему учета. Фактически у отступающей армии большинство «пропавших без вести» составляют попавшие в плен.{962} В то же время в армиях середины XIX в. пропавшие без вести включали в себя и без разрешения покинувших поле сражения. Нередко часть их возвращалась в свои полки. Но некоторое число использовало естественное ослабление контроля за личным составом во время сражения или сразу после него и бежало. Такие беглые сбивались в шайки, промышлявшие банальным разбоем. В русской армии Крымской войны приходилось даже проводить экспедиции против таких групп дезертиров, терроризировавших тылы собственной армии. Что касается сражения на Альме, то нужно отметить наличие весьма значительного количества именно этой категории солдат. Притом пропадали без вести по совершенно разным причинам. Иногда совсем глупым. И не только русские. Лорд Страфорд в своих мемуарах вспоминал о том, что после Альминского сражения ему сообщили, что его друг, офицер «зеленых курток» Сидней Бекуит был последний раз замечен очевидцами во время сражения, когда вел в бой батальон Стрелковой бригады. После боя его тело не было обнаружено среди убитых, и сам он не проходил ни через один их медицинских пунктов британской армии. Только через два дня совершенно случайно солдаты из артиллерийского обоза, направленные к реке за водой, нашли тело офицера в кустах. И сразила его не русская пуля. Очевидно, Бекуит уже был болен холерой, и чрезмерная физическая и психологическая нагрузка спровоцировала резкий всплеск заболевания, который организм не выдержал.{963}

Потому, касаясь проблемы потерь сторон в Альминском сражении, мы будем говорить об одной главной категории — боевых потерях, подразделив ее на две подкатегории: безвозвратные и временные (санитарные). К первой отнесем всех убитых, умерших от ран и пропавших без вести, ко второй — раненых и контуженых.

После сражения потери русских войск убитыми, ранеными и пленными были оценены противником от 5 000 до 8 000 человек. Конечно, последнюю цифру нельзя считать убедительной ввиду явной завышенности, вызванной стремлением показать грандиозность победы и тяжесть поражения противника. Вообще разночтения в цифрах столь многочисленны, что давайте не будем устраивать гонку за каждой душой. Ограничимся тем, что известно, только попытаемся разбить их по полкам и батареям.

В русской армии наибольшие потери понесли вынесшие на себе основную тяжесть сражения Московский, Минский, Владимирский, Бородинский, Казанский, в какой- то степени Суздальский полки, а также артиллерия.

Первые сведения о потерях личного состава русской армии содержатся в донесении Меншикова в штаб Южной армии. Согласно ему в Альминском сражении было потеряно:

Считается, что наиболее обобщены данные по потерям в Альминском сражении у Тотлебена: убито — 46 офицеров, 1 775 нижних чинов, ранено — 84 офицера (включая 4-х генералов) и 3085 нижних чинов, попало в плен — 7 офицеров и генералов и 728 нижних чинов. Из этого числа 3121 приходится на четыре полка, сражавшихся в районе Курганной высоты (главным образом Владимирский и Казанский).

Профессор Гюббенет говорит, что из 3173 раненых при Альме русских солдат 423 были подобраны неприятелем и перевезены в Одессу. В Севастополе оказалось около 2 000 человек.{964}

Попробуем разобраться по потерям в каждом из полков русской армии.

По Тотлебену (повторено у Богдановича), полк имел потери убитыми, ранеными и пропавшими без вести: штаб-офицеров — 5, обер-офицеров — 42, нижних чинов — 1260.

Поручик Н. Горбунов пишет, что точно подсчитать потери было практически невозможно.

«Владимирский полк потерпел такую значительную убыль в Альминском сражении, что пришлось считать только тех, кто был налицо и время от времени присоединялся к нам… Владимирцев оказалось очень мало, а именно: 1 штаб-офицер, 6–7 обер-офицеров, в числе коих и я, и не более 500–600 нижних чинов, в числе коих всего два фельдфебеля. Убыло же: начальник дивизии, тяжело раненный, 2 бригадных генерала Щелканов и Логинов, [89] взятые в плен, полковой командир, тяжело раненный, а также убиты, ранены или взяты в плен: 3 штаб-офицера, 53 обер-офицера и с лишком 2 500 нижних чинов. {965}

По воспоминаниям А. Розина, полк потерял в сражении убитыми: штаб- офицеров — 2, обер-офицеров — 18, нижних чинов — 561. Раненых и контуженых: штаб-офицеров — 2, обер-офицеров — 27, нижних чинов — 583. Без вести пропали 108 нижних чинов. В строю остались 2 штаб-офицера и 9 обер-офицеров. Весь личный состав свели в четыре батальона, «для скорости» сформировав каждую роту из своего батальона.{966} Числившиеся убитыми прапорщик Щацкий и подпоручик Скульский оказались в плену, откуда были возвращены после окончания военных действий.

История 64-го пехотного Казанского полка говорит, что его потери убитыми, ранеными, контужеными и пропавшими без вести составили 3 штаб-, 25 обер-офицеров и

1 254 нижних чинах.{967} Как и в других полках, цифра не претендует на полноту. Длительное время была неизвестна судьба солдат, попавших в руки англичан. В разное время в полк вернулись оказавшиеся в самых разных лечебных учреждениях. Часть раненых со временем пополнила число мертвых. Например, подпоручик Яхонтов Николай Сергеевич, который, вероятно, был доставлен еще живым в Севастополь и умер уже в городе, после чего был предан земле на Братском кладбище.

По Богдановичу, полк потерял убитыми, ранеными и пропавшими без вести: штаб-офицеров — 1, обер-офицеров — 12, нижних чинов — 407. Нужно сказать, что по крайней мере по Суздальскому полку (а возможно, и по остальным) принимались попытки узнать судьбы пропавших без вести. В частности, судьбу пропавшего без вести Александра Неелова уточняли по показаниям, данным симферопольскому коменданту ранеными поручиком Рутковским, поручиком Сидоренко и юнкером Сте- пуриным, находившимся на излечении в Симферопольском военном госпитале.{968}

По Богдановичу, полк потерял убитыми, ранеными и пропавшими без вести: обер-офицеров — 5, нижних чинов — 137.

Полковая история скромно свидетельствует, что «…скрытый за горой полк не понес никаких потерь, но с передвижением в боевую линию, выстраивая головы батальонов в одну линию, полк потерял убитыми и ранеными 2 офицеров и 142 нижних чина».{969} По данным Павла Ляшука, среди убитых один офицер — штабс-капитан Колпаков.