Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск «Бессмертный полк»
Шрифт:
д. Стрекалово
Стрельба затихла, только трескДомов горящих и дворов,Огня безудержного блескСожрать постройки все готов.Картина боя ужасала.Закат вступал в свои права.Шесть танков в поле догорало.Какие могут быть слова!Он на краю воронки молчаКартину эту оглядел,Тела, разорванные в клочья.Кричать хотелось, но стерпел.Увидел одного курсанта,Тот шел и слезы вытирал.«Пацан, не видел лейтенанта?»Тот головой лишь покачал.«Иди туда, к тому сараю!Все, кто остались, будут там».«Где командир, я и не знаю,Я не пойму, как выжил сам».«Иди, сынок, иди, родной,Вы все герои, безусловно,Ценой ужасно дорогойНа сутки задержали ровно!»Он вдруг услышал: кто-то звал:«Иван! Иван, иди ко мне!»Он подошел, едва узнал:«Ох, Леня! Ни черта себе!»«Отвоевался я, Иван.На ноги точно мне не встать».«Да у тебя с десяток ран!В тыл надо срочно отправлять!»«Ты не смеши! Ты сам все знаешь:До тыла мне не дотянуть,Людей спаси – меня оставишь,Их на себя хочу стянуть!»«Ты подожди, перевяжу,Носилки сделаем тебе».«Ты брось, Иван, тебе скажу!Останусь я на рубеже!И обойдемся без сочувствий:Мой выбор надо уважать,И нет уже других предчувствий,Тащи туда! Там буду ждать!»У тела мертвого танкистаОн простонал: «Оставь вот здесь,Оценят пусть во мне артиста,Я с них собью бравады спесь!Снарядов пять возьми из танка,Со мною рядом уложи,Его чуть в сторону, обманка,Его объедут – и кранты!Своих давить они не будут,А на меня поедут враз,Ну а меня не позабудут,Коль постараемся сейчас!А мне оставишь ты гранату,И тут нормально громыхнет,Запомнят русского солдата,Что не страшась на смерть идет!»Иван укладывал снаряды,На лейтенанта всё смотрел,А у того в глазах бравада,Он был действительно так смел.«Все сделал, Леня! Ты держись!Твой выбор очень непростой,Но я клянусь: всю свою жизнь,Я буду мстить за выбор твой,За всех твоих юнцов курсантов.Не будет жалости во мне,Я буду бить этих поганцев,Пока стою я на земле!А коли выпадет погибнуть,То буду помнить до конца,Душе к такому не привыкнуть…Наверно, всё же есть душа».«Тебе спасибо, друг Иван,Ты сохрани тех, кто остался,Так получилось, много ран,Но там скажи, как я сражался,Как погибали пацаны,Совсем безусые мальчишки.Все это важно для страны,Пускай о них напишут книжки!Пускай запомнят их навечноИ память свято берегут,Мы не апостолы, конечно,Но, может, их в раю-то ждут?»И капитан встал на колено,Пожали руки: «Ну, прощай!»«Я задержу их непременно!Ты, Ваня, нас не забывай!»Поднявшись, быстро капитанСтал растворяться в темноте,И предрассветный лег туман.Так тихо стало на войне.Он подошел – там у сараяБойцы сидели в тишинеИ, грустный траур нарушая:«Горушин!»«Я».«Иди ко мне!Что, это все?»«Все, кто остался.Серьезно, больше не собрать,Я, капитан, и так старался,Но больше некого искать».«И сколько их?»«Курсантов? Восемь!Десанта семеро со мной!»«Да, за потери с нас не спросят,А скажут: выжили – так в бой!Отряд! Построиться и слушать!Мы здесь держались, как могли.Противник мощью своей душит,Москву на сутки сберегли!Теперь отходим через лес,Идем к Ильинским рубежам!Надеюсь, силы еще есть?Вперед, Горушин, сзади сам!»Он, замыкая, оглянулся,Рассвет картину открывал,И кто б увидел, ужаснулся б.«Какой ценой!» – он прошептал.Фашисты начали движенье,Пехота сразу за броней,Отряд в лесу исчез, в мгновеньеРубеж оставив за спиной.В лесу догнало эхо взрыва,Иван поправил автомат,Душа болит невыносимо:«Прощай, родной мой лейтенант».Фашисты бегали, кричали,Танк искореженный пылал,Убитых, раненых таскали,Майор, контуженный, орал:«O meine G"ute! Они же психи!Воюют мертвые уже!»И та истерика и крикиСлышны на взятом рубеже.Ильинский рубеж обороны
Рубеж Ильинский весь в тревоге:Уж третьи сутки ждут атак.И офицеры не так строги,Курсантов учат что да как.«Ну что, майор, готовы к бою?Фашисту спуску не дадим?»«Василь Андреевич, не скрою,Всё размышляю, хватит ль сил!»«Бодрей, майор, бодрей держитесь!Курсанты смотрят все на нас:И офицеров соберите,Я доведу до вас приказ!»Он понимал, что должен словомВсех офицеров поддержать,Им предстоит в бою суровомКурсантам духа придавать,Своим примером заставляяДостойно смерть встречать в бою,Любой ценой, не отступая,Стоять у жизни на краю.«Мои соратники! Друзья!Объехав с Жуковым рубеж,Просил сказать: назад нельзя,Собой закроем эту брешь!Просил дней пять нас продержаться,Любой ценой их задержать,А значит, будем здесь сражатьсяИ, если надо, умирать!Наш фронт растянут, это плохо,Но на позициях стоять!Пять дней – ну разве это много? —Бойцов от паники держать!А вас, майор, прошу особо:Савиново деревня есть,Чуть впереди, домов немного,Отсюда километров шесть,Возьмите взвод, там закрепитесь,Вы первым встретите врага,И, сколько будет сил, держитесь,Пусть хоть до смерти два шага,Вы боем их должны сковать,Стянуть к себе, не дать проходаИ танки, танки выбивать.Приказ дам ночью для отхода».Сержант примчался из разведки,Клочок бумаги передал,И генерал слегка заметноКивнул и дальше продолжал:«Там у Стрекалова-деревни,Курсанты наши бой ведут,Но враг прорвался и, поверьте,К утру, конечно, будет тут!Майор, быстрее выдвигайтесь!Все остальные, по местам!И фронт держать всегда старайтесь,Я на командном буду сам».И наступила тишина.В окопах просто все молчали.Все понимали, что война,Но в тот момент ее не знали.Ее познать лишь предстоит,Пока же страх внутри сжигаетИ каждый думает, молчит,Что будет с ним, еще не знает.А ветер, в сумерках играя,Дарил последнее тепло,Взвод уходил, судьбы не зная,В деревню, что недалеко.д. Савиново
«Быстрей, ребятки! Шевелись!Уже вон первые дома!Кто там последний? Подтянись!Так не успеем ни черта!Взвод, всем построиться! Приказ!Занять в деревне оборону!Окопы рыть уже сейчас,Атака может быть и сходу!»Закат уже сменился ночью,Окопы роются во тьме,Савиново деревня точноПреградой станет на земле.«Ну, старшина, что мыслишь, Палыч?»«Надеюсь, день здесь отстоим».«Согласен, шанс конечно, малый,Но победить-то мы хотим!Победа сложится из многих,Таких же важных где-то дней,А коль погибнем по дороге,То все равно причастны к ней!»Майор сидел со старшиной —И как-то разом замолчали,И каждый в мыслях шел домой,Где их с победой очень ждали.Но каждый знал, что путь домойДавно лежит через войну,Приказ «Держать любой ценой!»Всем означал лишь вещь одну,Что права нет на отступленьеИ, как бы жить ты ни хотел,В тебе горит одно стремленье —Идти к победе, пока цел.Ночь постепенно уходила,Майор совсем еще не спал,А тишина ко сну клонила,И старшина уж задремал,Майор заканчивал письмо,Писал жене и двум мальчишкам,Писал: «Все будет хорошо,А вот молиться – это слишком.Целую вас, мои родные,Ваш папка очень любит вас,Растите сильные, большие,А папке в бой идти сейчас.Любаша, милая, до встречи,Детишек наших береги,Не знаю, встречу ль этот вечерИ что там будет впереди…»Хотелось многое сказать,Обнять и что-то объяснить,Но шум заставил его встать,Листок успел в карман сложить.«Эй, Палыч, быстро просыпайся,Ты старшина, а всё проспал,На правый фланг ты выдвигайся!»И тут он громко закричал:«Взвод, к бою! С добрым утром!Надеюсь, видите гостей?»А немцы двигались как будтоКолонна адская чертей.Он глянул время – полшестого.«Взвод! Без команды не стрелять!Ко мне Захара, вестового!Пока в прицеле всех держать!»«Да это вроде бы разведка,Не больше взвода, две брони!»«Так что, подарим им конфетку?Ты лучше их в прицел возьми!»«Курсант Захаров, вызывали?»«Ты вот что, Саша, будь со мной.Потом найду тебя едва ли,Когда начнется этот бой».Ильинский рубеж обороны
«Василь Андреич, слышен бой!Савиново деревня точно!»«Что ж, правы были мы с тобой,Иваныч должен встать там прочно!Успел бы только окопатьсяИ день хотя бы отстоять,Им надо очень постаратьсяИ на себя удар принять».В окопах нервное молчанье,Все просто слушают войну,И, затаив свое дыханье,В себе все чувствуют вину,Ведь там товарищи, друзьяУже ведут смертельный бой,А им помочь никак нельзя,Для всех участок фронта свой.деревня Савиново
«Иваныч! Справа проседаем!Я вглубь деревни отхожу!»«Давай! Давай быстрее, Палыч!Я в тех домах тебя найду!»Он на часы – всего лишь десять,Уж две атаки позади,В атаку третью так их месят,Четыре танка впереди.«Курсант Романов! Две гранаты!А сами вглубь деревни – марш!»«Степан Иваныч, мы солдаты!» —Сказал курсант, к себе прижав.Он не успел ему ответить,Курсант метнулся сквозь дворы.«Куда? Назад! Тебя заметят!»Но где-то рядом охнул взрыв.Курсант же, сильно пригибаясь,Спокойно минул три двора,От автоматчиков скрываясь,Увидел танк, решил – пора,Одна граната, и вторая,Танк закрутился, задымил.Но он, уйти не успевая,Упал: свинец его сразил.Бои за каждый дом в деревне.Фашистов мертвых уж не счесть.Горят и падают деревья,Но дух еще в курсантах есть!Ильинский рубеж обороны
«Товарищ генерал, прорыв уж виден!Броня деревню обошла!Кольцо сомкнут, никто не выйдет!»«Чертовски скверные дела!А ну-ка, связь! Артиллеристов!Стрельбицкий, видишь эту мразь?Стоят в прицеле, как артисты?Так ты накрой их не таясь!Дай залпа два, но аккуратно,Чтобы деревню не накрыть!Глядь, обосрутся – и обратноУйдут солдат своих хоронить!»Залп артиллерии нарушилПорядок вермахта частей,Но корпус танковый обрушилВ ответ удары помощней.Раздались первые разрывыНедалеко от рубежа.«Не отвечать! Подпустим ближе,Чтоб тварей бить наверняка!»Он глянул в сторону деревни,Она была недалеко:«Прости, Иваныч, но, наверно,Вернуться уж не суждено».деревня Савиново
Часам к пяти стрельба утихла,Дым по деревне как туман,И стало так безумно тихо,Как будто вся война – обман«Ты слышишь? Тихо стало, Палыч.Какая прелесть – тишина».«Досталось лихо нам, Иваныч,Жаль, не закончилась война.Иваныч, делать-то что будем?Накроют в доме нас к утру,А путь обратно уже труден,Положат всех в свинца пургу!»Майор смотрел на трех курсантов,Что были с ним и старшиной.Спасти их нет уже и шанса,Он знал – последним будет бой:«Ты вот что, Палыч, посмотриИ раздели боеприпасы.Ну как настрой, богатыри?»«Устали, нет от них и спасу!Мы всё их бьем, а их всё больше,Порою хочется бежать!»«Бежать домой намного дольше,Уж лучше будем наступать!»«Как наступать? Так нас же мало!Пять человек, а их там полк!»Он рассмеялся, разобрало:«Шучу!» – сказал и сам умолк.Он вдруг подумал: «Выход есть,Я попытаюсь их спасти».Он знал, что офицера честьОбязан честно пронести.«Все разбирайте, три гранаты,По шесть патронов на бойца».«Мои раскинут пусть курсанты,Я с пистолетом до конца!»«Везет же вам, богатыри,Еще по два от командира!»«Гранаты нам все забери,Им не нужны для их прорыва!»И старшина взглянул устало,Он понял многое без слов,По жизни опыта хватало:«Без нас положат пацанов».«Садись-ка, Палыч, всё обсудим,Решенье надо бы принять,И врать друг другу мы не будем,Иначе им не убежать.А вы, ребята, отдыхайте,Мы тут пошепчемся пока,Лишь храпака не выдавайте,А то фашист намнет бока!»«Я, командир, считал иначе,Я думал, вместе все уйдем.Ты не подумай, я не плачу,Но их лишь мы с тобой спасем.Без нас, скажу, они не смогут,Кольцо блокады разорвать,В реке свинца они утонут,А мы смогли бы прикрывать».«Ты, Палыч, правильно заметил,Без нас им точно не уйти,Но я бы так тебе ответил:Для нас обратно нет пути!Ведь мы с тобою командирыИ с нас особый будет спрос,И не парадные мундирыНаденем мы, когда вопрос:А был приказ вам отступать?Так почему вы отступили?Вы испугались и бежать?Хоть одного врага убили?И после вот таких вопросов,Жить не захочется совсем,Ну а с ребят не будет спроса:Их подвиг ясен точно всем!»«Пожалуй, прав, Иваныч, ты,Каков твой план? Давай обсудим».«Мы под покровом темнотыЗавяжем бой и бить их будем,Пока стрельба, неразбериха,То пацаны в ночи уйдут,Через дворы, на пузе, тихоК лесочку справа уползут».«Что ж, командир, план неплохой,Его исполнить точно сможем».«А ну-ка тише, шум какой:Там кто-то немцев потревожил».Тут в дом вбежали пять курсантов,У одного был пулемет.«О, командир, искал гигантов?Смотри, какой вдруг оборот!Гляжу, запыхались, как кони,Бодров, Игнатов и Спасюк,Плечо вон красное от крови,А сзади Трошин, Тарасюк!Ну, проходите, не толпитесьИ доложите что да как,И перед окнами пригнитесь,Бежите, чай, не от собак!»«Ты, Палыч, тоже не шуми.Бодров, откуда вы бежите?»«От дома, с левой стороны,Мы прорываться, вы поймите!»«Степан Иваныч, разрешите?Курсант Игнатов, доложу!Вот, от двора левей берите,Правее немцы, покажу,Мы прорывались ввосьмером.Вот захватили пулемет,Прорвались только впятером,Да зацепило, но не в счет.Осталось нам дворов так шесть,Но танк чуть дальше впереди.У нас одна граната есть,Но нам к нему не подойти.У танка рядом два костра,Три мотоцикла и пехота —Нам сил не хватит для броска,Ну, если не прикроет кто-то!»«Доклад хороший, молодец!Пока, ребята, отдыхайте».«Иваныч, а каков боец!»«Все хороши, не унывайте!А мы давай-ка выйдем, Палыч,С тобой пошепчемся опять».«Давай, я думаю, Иваныч,К рассвету надо начинать».«Согласен. Мы начнем к пяти,И не темно, и не светло,Должны успеть они пройти.Я так хочу, чтоб повезло!»Они зашли обратно в дом,Курсанты молча отдыхали,Устало окунувшись в сон,И командиры задремали.Сон на войне похож на счастье,Он дарит радость и покой,Какое б ни было ненастье,Сон всё снимает как рукой.Им ничего уже не снилось,Они дремали в тишине,Лишь просыпаться приходилосьИ понимать, что на войне,Так быстро шли минуты рая,Но ад войны заставил встать.«Встаем, встаем», – всех, собирая,Он начал бодро поднимать.«Отряд, построиться. Приказ.Кольцо немецкое прорвать,Пойдете сами в этот раз,А мы вас будем прикрывать.Из вас Игнатов будет старший,Его приказы как мои,К своим прорваться очень важно,Теперь вперед, пора, пошли!»«Ну что, Иваныч, бой последний,Побольше их возьмем с собой!»«Бери тех, слева, я соседний,И танк останется за мной!»Отряд курсантов за домами,Пригнувшись, двигался вперед,А в это время, слева, сзадиБой завязался, бой идет.Слышна стрельба, гранат разрывыИ крики паники слышны,А эхо боя гонит в спины.Минуты жизни так страшны,Тут впереди бронемашинаИ отделение солдат,Граната брошена под шину,В атаку сходу весь отряд.Короткий бой – они прорвались.В деревне бой еще идет,Но вшестером они остались,Игнатов за собой ведет.В деревне бой затих внезапно,Он, трижды раненный, лежал,Враги подходят аккуратно,Но он сквозь боль им простонал:«Меня не взять, и не стремитесь,Уйду я вслед за старшиной,А вы нас все-таки боитесь!Зачем пришли тогда с войной?»Патрон последний, это небо,И все, что дорого вокруг,К себе он жалостливым не был,Его не взяли на испуг.Ильинский рубеж обороны
Рассвет. Туман осенний таял.Командный пункт, в нем генерал:«Удар серьезный будет? Знаем!» —Кому-то в трубку отвечал.Потом, закончив разговор,К трем офицерам повернулся:«Должны их выдержать напор,Так, чтоб противник захлебнулся!Кого отправили вперед,Нам подарили эти дни,Теперь пришел и наш черед,А им поклон наш до земли!»Туман рассвета исчезает,Все на позициях стоят,Никто из них еще не знает:Собою подвиг сотворят,Двенадцать дней Москву спасая.Они познают ад земной,Собой Отчизну закрывая,Уйдут в последний жаркий бой!Себя жалеть они не станут,Мальчишки, восемнадцать лет!Десятилетия пусть канут,Для нас их подвиг словно свет!Последний шаг. Януш Корчак
Выдающийся польский педагог, врач, писатель, Януш Корчак сделал свой последний шаг вместе с двумястами своими воспитанниками 6 августа 1942 года в газовую камеру концлагеря Треблинка. Настоящее его имя – Эрш Хенрик Гольдшмит, родился в еврейской семье, в Варшаве. Считаю, что мы не вправе забывать о тех, кто своими поступками, подвигами напоминают всем нам, что мы ЛЮДИ и должны оставаться ЛЮДЬМИ в любых обстоятельствах и в любое время, какие бы испытания нам ни выпадали.
Листаю жизни я страницы,Хочу так многое успеть,Их узнаю, и мне не спится,Я знаю, должен их воспеть,А подвиг этот режет душу,Хоть совершен он не в бою,Повествованье не нарушу,Все вам в деталях опишу.Война катилась по Европе,Советы пятились к Москве,И кто-то гиб в своем окопе,Так смерть гуляла по земле.Сорок второй, такое лето!Вся Польша в лагерном дыму,От туч фашистских нет просветаИ маска смерти ко всему,Боялся каждый, чтоб евреемВдруг не признали: это смерть,В душе надежду лишь имея,Чтобы не лечь в земную твердь.А он старался незаметноВ варшавском гетто их учить,Жизнь в оккупации приметна,Но даже там старались жить.И «Дом сирот», детей еврейских,Для них был точно отчий дом,Все было просто, по-житейски,А дальше – в горле горький ком.Ему шептали: «Януш, слушай,Твоих детей хотят забрать!»И страх, конечно, резал душу,Но он старался не дрожать.Он продолжал дарить им чудо,Чтобы не чувствовать войну,Пусть на душе и было худо,За взрослых чувствовал вину.Они детей лишили детства,Вселяя в души только страх,И жизнь со смертью по соседствуСтирала краски жизни в прах,А он, вокруг их собирая,Сидел и сказки говорил,Духовный подвиг совершая,Обрывки детства им дарил.Для всех двухсот детей еврейскихОн был точь-в-точь огромный мир!Они своей любовью детскойЦенили все, что он творил.Он доставал для них конфеты,Бывало, сахар иногда,Печенье, хлеб или галеты,О них заботился всегда.Но как-то друг пришел, встревожен.«Ты, Вацлав, что же так дрожишь?»«Будь, Януш, очень осторожен,А может, лучше убежишь?»«Бежать? Куда? И как же дети?Я не оставлю их одних!»«Фашисты словно звери эти,Готовят списки и на них!Хотят их в лагерь всех отправить,А там, ты знаешь, смерти круг!»«Я не смогу детей оставить!Меня ты знаешь, старый друг».А ночью он сидел в раздумьях:«Конечно, нам не убежать,Но в лагерь! Это же безумье —Детей заставить так страдать».Он утром снова улыбался,Зарядку делал им в пример,В душе, конечно, надрывался,Но с виду храбрый офицер.Потом опять давал уроки,Им книги детские читал,Учил, откуда их истоки,И рассказал, о чем мечтал:«О добром мире без войны,Где будет много шоколада,Не будет больше сироты,Все в семьях будут жить ребята».Прошла неделя в ожиданье —И страх как будто отпустил,Играли дети все с желаньем,Лишь Казимир один грустил.Он подошел, присел поближе:«Ну что грустишь ты, мой родной?»А мальчик: «Папа, только тише,Они идут сюда за мной?»В окно он только их увидел,Два офицера из «СС»,Себя за дрожь возненавидел.Еще минуты – будут здесь.Он смело вышел им навстречу,Детей оставил в игровой,Встал на пороге: «Добрый вечер!Подозреваю, вы за мной?»«Пан Януш, принято решенье,Ваш детский дом уже закрыт.Скажу вам честно, с сожаленьем,Всех в лагерь, так приказ гласит!»«Детей – и в лагерь? Да вы что?Зачем творите вы такое?»«Пан Януш, все уж решено,Не светит им уже другое!А вас народ немецкий любит,И я на книжках ваших рос,Они так чувства в детях будят,Что детство помню, аж до слез!Вы уходите, их оставьте!Они евреи! Им конец!»«Туда вы вместе нас отправьте!Ведь я для них для всех отец!»«Вы что? Там чудо не свершится!Обратно будет не уйти!Готовы вы на смерть решиться?Там никому вас не спасти!»«Вы офицер, скажите честно,Вас папа бросил бы в беде?»«Конечно, нет!»«Мне то известно.А предлагаете что мне!Вы мне хотите роль Иуды?Я не согласен на нее,Остаток жизни жить паскудой,Пожалуй, дело не мое!»«Пан Януш, мы вам предлагаемВ живых остаться, дальше жить!Вопрос с детьми уж не решаем,Других вы будете учить!»«Предать детей? Да вы смеетесь!Такое мне не предлагать!»«Что ж, воля ваша, остаетесь?На нас тогда уж не пенять!»«На вас пенять? Да много чести!Вот если б вы спасли всех нас,Я б поклонился в пол, без лести,Но вы палач уже сейчас!»Тут офицер махнул рукой,И автоматчики зашли,«Да вы вести собрались бой!Что, партизан вы тут нашли?Не бойтесь, дети вас не тронут,А лишь посмотрят вам в глазаИ души ваши в ад погонят,Так поступать, как вы, нельзя!»Он подозвал детей и тихоСказал: «Одежду взять с собой.Нас всех увозят. Просто дикость».«А скоро нас вернут домой?»Малышку поднял он на руки:«Надеюсь, скоро, день-другой».«А можно взять с собой мне куклу,Ну ту, с поломанной ногой?»«Божена, милая, конечно!Сейчас нам Эрик принесет».И дети строились неспешно.«Пан Януш, время нас не ждет!»«Да, да, идем! Не торопитесь!Грехов успеете набрать!»«Пан Януш, что же вы так злитесь?Приказ нам надо выполнять!»Он подошел к тем офицерам,В глаза смотрел и так сказал:«Детей казнить в угаре смелом?Будь проклят тот, кто приказал!»И вот нестройная колонна,По два, по три, идет вперед,Он повернулся: «Где Илона?»«Она где Оскар, с ним идет!»«За руки малышей возьмите!Божена, ты иди ко мне!И смело все за мной идите!»Как будто это все во сне,В ужасном сне, где нет спасеньяИ никуда не убежать,Где страха мерзкие мгновенья,Всех заставляют нас страдать.Вот так до станции, к вагонам,Весь «Дом сирот» колонной шел,И где-то там, уж на перроне,Тот офицер вновь подошел:«Пан Януш, слушайте совет,Еще возможность есть уйти!»«Но вы же знаете ответ.Другого нет, увы, пути!Я разделю судьбу детей,А вам с таким грехом и жить!И двести маленьких смертейВам никогда не искупить!»«Но вы поймите, что приказ!Мне ничего не изменить!»«Молиться буду я за вас,Чтоб вы могли детей любить!»Детей в вагоны затолкали,И он, конечно, среди них,Он понимал, они не знали,Что это путь последний их.И через день всё так же твердоШагнул он с ними в смерти ад!И этот подвиг, безусловно,Нам показал души парад!В нем есть любовь и сила духа,Готовность жертвовать собой,Так умирать – большая мука,Вести намного легче бой.Хочу, чтоб помнили в столетьяхО человеке, что душойЗаставил замереть мгновенья,Своим поступком, над войной!Николай Сиротинин
цикл «Непокорённые»
Уважаемые читатели! Находятся некоторые скептики, которые ставят под сомнение подвиг Николая Сиротинина. Считаю своим долгом объяснить: важно не то, сколько танков и бронемашин было подбито, – важен выбор молодого солдата, его стремление и желание ценой собственной жизни задержать врага. Я намеренно не показал результаты боя, для меня неважно, один, два или пять танков было подбито, даже один танк – это подвиг, не говоря уже, что бой пришлось вести одному. Низкий поклон и безмерное уважение этому солдату. Низкий поклон всем, кто смог отстоять жизнь наших и последующих поколений! С уважением, автор.
Поделиться с друзьями: