Чтение онлайн

– Какой, на фиг, по-графски? Издеваешься, что ли? – раскраснелся ещё больше замковый житель. – Живём тута, будто быдло какое, никому до нас и дела нет. На крышу глянь, вот-вот завалится, а этим хоть бы хны. Хотя б одно мурло к нам заглянуло когда, так нет, все мимо проезжают на своих джипах и мерсах. Мы их выбираем-выбираем, а они токо воруют и воруют. И каждый раз обещают: всё, мол, тип-топ будет, рай у вас построим, как вишни в шоколаде жить станете, а крапива так и растёт у подъезда. Не приедут, не скосят, мусор не вывезут. При Советах хоть штакетник бесплатно выписывали и воду провели к колонке, а теперя даже колодец засыпали, пьём отраву ржавую. Я уже и главе администрации жаловался, что живём в Европе, а газ не провели, углём да дровами топимся, как в дикие времена. Так он, как про Европу услыхал, меня всего матюгами обложил с ног до головы. А уголёк-то нынче ого-го в цене, одиннадцать штук за тонну. Мне квартиру протопить тонны четыре нужно, где эти тыщи взять, если, почитай, на мамкину пенсию токо живём, ну и на детские для Фейки? Как тута жить? А им хоть бы и сдохли мы – всё легче. У них всё есть, носки за четыре штуки купляют, сам по телику слышал, а я в рваных хожу, – снял калошу Самсон и показал грязную голую пятку.

– А сам покосить вокруг не пробовал? – вкрадчиво поинтересовался киношник.

– Чаго? – вылупился на него пузан. – Ну ты и чудак! Я тебе что, лох какой? Косить! Пускай администрация косит, им за это деньги плотют. А мне кто заплотит? Ещё и свои потрать. Мы их выбирали, пусть и отрабатывают доверие. Я чего, зря на выборы хожу? И крышу пускай перекроют, а то сколько живу с самого рождения, а ремонта цельного не видел отроду. Так, разок, при коммунистах, шифером залатали, и на том спасибо. А теперь никакой пользы нет. При Советах хоть руку жали, и колонка с водой исправно работала, а теперь – тьфу. У нашего Нескромного, бывшего районного начальника, теперешнего депутата, дом в три этажа и золотые рыбы в пруду плавают, а ещё, говорят, дача в Италии и квартира в Париже, Брежневу и не снилось. И другой, что сейчас командует в районе, тоже в Испании домик имеет. Начхать им на наши трагедии. Хоть бы внучке шоколадку на Новый год когда подарили, жмоты.

– Так если они такие жлобы, выберите других.

– А кого других? – удивлённо развёл руки Самсон. – Этих мы знаем, они наши, здешние, может, и сделают чего на пользу когда. А другого, который чёрт знает откель, выбери, попробуй, так и вовсе без света оставят. Так хоть ещё телевизор смотрим, знаем мировую обстановку, спасибо Соловьёву, мужик он правильный. А так, вона, мусора скоко накопилось, некому и вывезти, крысы совсем одолели, по квартире внаглую ходят, коты даже шарахаются. Помойка кругом. И всё из-за туристов, бросают еду где попало, пиво пьют, бычки кидают, за угол бегают, ну просто паразиты одни. Мне б кто вина поставил когда, я ж на их не ору даже. У меня мамка ещё живая в доме есть, она сюда сразу после войны вселилась, много чего видела. Может, позвать?

– Конечно, позови, – обрадовался такой удаче режиссёр.

– А сверху за это мне ещё соточку накинете? – хитро прищурился обитатель средневекового замка.

– На.

– Счас приведу, – обрадованно поспешил в проём чёрной дыры пузан, на ходу продолжая вещать: – Токо она старая совсем, со слухом не очень, вы её прямо в ухо спрашивайте.

– Зовут её как?

– Василиса Васильевна, – глухо донеслось из средневекового портала.

– Ого, прямо замковая царица! – восторженно воскликнул режиссёр.

– Почему царица, а не королева? – усомнилась в возгласе киношника оператор.

– Потому что Василиса в переводе с греческого – царственная, а Василий – царь, вот и получается, что перед нами сейчас возникнет полная царица этих владений. Учи языки, Маша, ну или мифы читай, на худой конец, – назидательно щёлкнул по носу молодую девушку режиссёр.

– Вот ещё, больно нужно, – обиженно фыркнула оператор.

Через семь минут Самсон под руку вывел во двор грузную старуху, одетую в утеплённые калоши и вязаную серую кофту поверх цветастого фланелевого халата, и усадил её на грубо сколоченную лавку возле подъезда.

– Василиса Васильевна, мы хотим задать вам несколько вопросов о вашей жизни в этом месте. Ответите? – присел к замковой царице киношник.

– А?

– Мама, тебя спрашивают, – прокричал в сторону матери Самсон.

– Ага, скажу.

– Как вы тут живёте, в замке? – повысил голос режиссёр.

– А?

– Как ты тута живёшь, спрашивают, в замке, – вновь пробасил Самсон.

– Ага, поняла, – кивнула старуха. – Живём – хлеб жуём. Плохо живём. Ничего нет: ни помощи, ни покоя. Я тута с сорок седьмого году всю жисть при детском саде нянечкой проработала, а когда надо было, то и колхозу в урожае помогала, на ток зерно ворочать бегала, да картоху убирать, да свёклу. Сорок лет стажу натрудила, а пенсия назначена – ложись и помирай. Алкаши разны, что и дня не работали, больше маво получили. Чичас полегче чуток стало, по старости набавляют, но не накопишь ничего. Самсон, вона, без работы ходит, денег у него никогда нет, а корми.

– Ну, ма, чего врать-то? – обиделся сынок. – Я, вона, рыбу ловлю да грибы из лесу ношу, дрова колю, когда и подкалымлю чего.

– Что подкалымишь, то и пропьёшь, – отмахнулась старуха. – Ему ащё лет пять до пенсии, срок-то мужикам подняли, так они стоко и не живут, мрут раньше. Мой-то год всего пенсию получал. Мы с мужем ладно жили, детей тута народили. Панкрат всё мог: и крышу когда сам латал, и огород садили, и лавку, вот, ащё он сработал, мастеровитый был. Самсон не в его пошёл.

– Ма, ну чего ты меня перед людьми позоришь? Я тоже всё могу, тока не хочу, – вновь насупился пузан.

– Во-во, только и слышу: не хочу да не хочу, – нахмурилась замковая царица. – Огород бросили, курей не держут, поросёнка не хочут, всё в магазин бегают. Там теперь всё есть, тока деньги имей. А их-то и нет для жисти. Купишь лекарства – на мясцо уже не хватает. А ащё за воду отдай, за свет заплати, за мусор вывезти. А воды нормальной нет, одна муть с-под крана бежит. И мусор никто не убирает, вона, кругом валяется, а тожа плати. Где денег-то понабрать? И с потолка течёт. Самсон уж на крышу не залезет, вона, пузу какую отрастил на своём пиве, а энтих делегатов не дождёшьси, тока обещают всё. А как выбора пройдут, так и поминай их, как звали. Дом-то, глядели, трескаться стал, да берёза, вона, на башне растёт, и дела никому нету.

– А если спилить? – осторожно спросил режиссёр.

– А?

– Спилить если? – выкрикнул матери Самсон.

– Так кто спилит? Мы уж скока жаловались и в поселение, и участковый приходил, и из собеса были. Толку-то? Посмотрели – говорят: не наше дело, сами пилите. А мне уж не залезти, и Самсон не могит с пузой своей.

– А соседи что? Крыша-то общая.

– Не хочут, говорят, не их сторона. Да у их у самих на другой стороне тожа целое дерево торчит.

– Да, тяжко вам, – посочувствовал киношник.

– Тяжко, сынок, тяжко, – согласно закивала старуха. – Вот и энти туристы всё ходют по двору, мусорют, за углом нужду справляют, а у меня тута правнуки. Хоть ба шоколадку им купили. Тока вред один. Ступени в подъезде рассохлись, а чинить не хочут. Я уж однажды провалилась да ногу сломала, до сих пор хромая хожу, колено болит. И сосед Витька ругается, как выпьет, что власть – одни бездельники и тунеядцы, деньги лопатами гребут, а мусор не убирают, всё кругом заросло, и подъезд не покрасют, даже лампочку не заменют, так в потёмках и ходим, ноги ломаем. Лампочка уж скока лет как сгорела, убьёмся скоро. А им что? Тока воруют да об своих карманах думают, а об народе – хоть наплевать. Я уж и выбирать нынче никого не хотела, да вот Самсон пристал, как репей: голосуй да голосуй, двести рублей, мол, дадут. Даже показал, за кого галку ставить. Ну, хоть деньги заплатили, не обманули – и то спасибо. Купила с их кой-чаго, с подругой праздник отметила, мы на выбора завсегда, как на Первомай. Жалко тока, что деньги не всегда дают, а то бы лучше было. Я сваво делегата и в глаза-то не видела, не приходит к нам. Хорошо хоть внучка у армяна в магазине работает, так зарплату плотят, и муж ейный тоже у армяна на скотобойне мясо носит подешевше, не умираем пока. Тока вот огород никто растить не хочет, жалко совсем, земля пырьём поросла, а так бы хоть огурчики свои, редисочка да картоха с укропцем. И яиц нет настоящих. В магазине внучка купляет, а оне без вкуса вовсе. Дальше тока хужей будет, – тяжело вздохнула царица замка и повернулась к сыну. – Самсон, устала я, сведи меня на кровать.

После того как замковый король с царицей растворились в темноте подъезда, режиссёр решительно произнёс:

– Надо немедленно разорвать этот ужасный бесконечный бег по спирали. Маша, сбегай в магазин, купи Фионе шоколадку и ещё каких сладостей, да побольше, вот тебе деньги.

Московская область

Госпожа зимних бурь