Чтение онлайн

Доктор казался близким к обмороку. Сжав губы, он судорожно кивнул.

– Я так и знал, – проговорил Аттерсон. – Этот человек намеревался вас убить. Вы еще легко отделались.

– И кроме того, – угрюмо подхватил доктор, – я получил хороший урок… О боже, Аттерсон, какой жестокий урок! – Он на мгновение спрятал лицо в ладонях.

Уже уходя, нотариус остановился в прихожей, чтобы переброситься несколькими словами с Пулом. Среди прочего, он непринужденно поинтересовался:

– Кстати, Пул, сегодня вашему хозяину передали письмо. Вы не помните, кто его принес?

На это старый слуга ответил, что не помнит никакого посыльного – прибыла только обычная почта, да и в той были одни только рекламные листовки.

Этот разговор вернул нотариуса к прежним опасениям. Ему стало ясно, что письмо было вручено либо со стороны той двери, что выходила на торговую улочку, либо его написали прямо в кабинете доктора. В таком случае, к нему следовало отнестись с особой осторожностью.

Газетчики носились по тротуарам, выкрикивая охрипшими голосами: «Экстренный выпуск! Кошмарное убийство члена парламента!» – и эти слова звучали как эпитафия одному из друзей и клиентов Аттерсона. При этом нотариус невольно побаивался, чтобы и его собственное доброе имя не оказалось замешанным в грандиозном скандале, который вот-вот мог разразиться. Ему предстояло принять щекотливое решение. Обычно он полагался только на себя, но в эту минуту нуждался в добром совете. Прямо обратиться с таким делом к кому-либо ему казалось немыслимым, но он надеялся, что ему удастся добыть нечто полезное косвенным путем.

Вскоре Аттерсон уже сидел по одну сторону своего камина, а мистер Гест, его старший клерк, расположился напротив. Между ними на надлежащем расстоянии от огня стояла бутылка старого портвейна, долго томившаяся в подвале. Туман все еще висел над городом, фонари мерцали, как карбункулы. В пелене опустившихся на землю облаков на главных артериях огромного города по-прежнему кипела жизнь, даже сюда смутным гулом доносились ее отголоски. Комната же, освещенная пламенем камина, в эти минуты дышала уютом, а императорский пурпур благородного напитка словно сохранил жар тех знойных осенних дней, когда в виноградниках юга собирают тяжелые гроздья.

Дурное настроение нотариуса мало-помалу рассеивалось. От мистера Геста у него почти не было тайн, а временами Аттерсон подозревал, что их и вовсе нет. Гест частенько бывал по делам у доктора Джекила и, вероятно, мог слышать о близости Эдварда Хайда к доктору. Человек умный и проницательный, он мог сделать из этого кое-какие выводы. Не проще ли показать ему это письмо и не усложнять дело? Больше того: Гест был отличным графологом [91] , и не было ничего удивительного в том, что Аттерсон решил показать ему нечто написанное рукой злодея. При этом старший клерк, ознакомившись с содержанием письма, наверняка сделает какие-то замечания, на которых Аттерсон в дальнейшем мог бы основывать свои действия. В конце концов он произнес:

– Вы не находите, что вся эта история с сэром Денверсом просто ужасна?

– Да, сэр, вы правы. Это преступление вызвало неслыханное возмущение, – ответил Гест. – Тот человек, должно быть, сумасшедший.

– Мне хотелось бы слышать ваше мнение о его почерке, – продолжал Аттерсон. – У меня есть письмо, написанное его рукой. Но попрошу вас: но пусть это останется между нами, так как я еще не решил, что мне с ним делать. В любом случае, история скверная! Вот этот автограф убийцы; вы любите подобные вещи.

Глаза Геста вспыхнули, и он с жадным интересом погрузился в изучение письма.

– Нет, сэр, – наконец сказал он, – это писал не сумасшедший. Но почерк весьма странный.

– Он и принадлежит человеку, насколько мне известно, далеко не обычному, – прибавил нотариус.

Как раз в эту минуту вошел слуга с конвертом в руках.

– От доктора Джекила, сэр! – доложил он.

– Что-нибудь конфиденциальное, мистер Аттерсон? – тут же спросил клерк.

– Нет, всего лишь приглашение на обед. Хотите взглянуть?

– Одним глазком. Благодарю вас, сэр…

Гест положил оба листка рядом и долго сравнивал их.

– Благодарю вас, сэр, – сказал он наконец, возвращая нотариусу бумаги. – Очень интересные автографы.

Наступило молчание; Аттерсон боролся с собой.

– Зачем вы их сравнивали, Гест? – внезапно спросил он.

– Видите ли, сэр, – ответил старший клерк, – между двумя этими почерками, несмотря на внешние различия, есть странное сходство. Больше того – во многих отношениях они тождественны. Разница только в наклоне.

– Очень странно, – пробормотал Аттерсон.

– Действительно, странно.

– Знаете, лучше вы никому ничего не говорите об этом, – наконец проговорил нотариус.

– Разумеется, сэр, я понимаю, – отозвался клерк.

Оставшись в одиночестве, Аттерсон немедленно спрятал оба письма в свой несгораемый шкаф, где они и остались навсегда.

«Ну и дела! – подумал он. – Генри Джекил пошел на подлог ради спасения убийцы!»

От этой мысли буквально кровь стыла в жилах.

Время шло. Была назначена награда за поимку убийцы – несколько тысяч фунтов, так как смерть сэра Денверса была воспринята с всеобщим негодованием. Однако полиция не могла обнаружить никаких следов мистера Хайда; он исчез, словно никогда и не существовал. Вскрылись некоторые мрачные факты из его прошлого. Распространялись слухи о жестокости и вспышках ярости этого человека, о его порочной жизни, странных знакомствах, о ненависти, которую он возбуждал к себе. Но где он мог находиться теперь, никто понятия не имел.

С того дня, как Хайд покинул свое жилье в Сохо, он окончательно исчез из поля зрения, и Аттерсон уже начал было успокаиваться. По его мнению, смерть Денверса с избытком окупалась исчезновением Хайда. С тех пор, как доктор Джекил освободился от дурного влияния этого негодяя, для него началась новая жизнь. Его затворничество прекратилось, он стал чаще видеться с друзьями, бывал у них и принимал у себя. Он уже давно был известен своими благотворительными начинаниями, а теперь, вдобавок, стал чрезвычайно набожен. Доктор много работал, постоянно бывал на свежем воздухе, помогал беднякам. Его лицо стало более открытым и просветлело, как у человека, который живет в мире с самим собой. Так продолжалось два с лишним месяца.

Восьмого января Аттерсон обедал у Джекила в кругу друзей, в числе которых был и Лэньон. Хозяин дома посматривал то на нотариуса, то на врача – как в былые дни, когда все трое были неразлучны. Но двенадцатого января, а затем и четырнадцатого нотариус заходил к Джекилу, но оба раза не был принят. Пул сообщил: «Доктор никуда не выходит и никого не желает видеть». Пятнадцатого января Аттерсон предпринял новую попытку, и опять безуспешную. За минувшие два месяца он привык почти ежедневно видеться с другом, и возвращение Джекила к затворничеству весьма его огорчило. На пятый день Аттерсон пригласил Геста отобедать с ним, а на шестой отправился к Лэньону.