Чтение онлайн

– Доброго утра, красавицы. Что привело столь ранних пташек в мою мастерскую?

– Доброго утра, господин Рилло, – мило улыбаясь, поздоровалась Амариллис (Криолла, как всегда, дернула ее за рукав платья, а сама отступила на задний план – несмотря на блестящую цирковую карьеру, вне сцены она продолжала оставаться настоящей суртонкой, застенчивой до болезненности).

– Мы хотели бы поговорить с вашим подмастерьем, Фолькетом. Прошу вас, скажите, что Амариллис нуждается в его совете.

– Амариллис? – и мастер Рилло прищурился, заглядывая девушке в глаза. – Так-так… мало вам того, что по вашей милости он домой только к утру дотащился, помятый, что твоя отбивная, так еще и совет какой-то понадобился… О, только не хмурьтесь, – и ювелир примирительно улыбнулся, – будь я на его месте, пожалуй, еще и не так локтями бы работал, лишь бы поближе к сцене пробиться. Хорошо мне его ругать, я-то с балкона на вас любовался. И все-таки он малость перестарался, додумался тоже – с молотобойцами соревноваться…

– Господин Рилло?.. – из двери, ведущей в мастерскую, высунулась чья-то физиономия, и только по тонким усикам, да еще по тому, как радостно она залопотала при виде Амариллис, девушки признали в ней бывшее фолькетово лицо.

– Ты уж тут? Сказал же я тебе, отлежись малость, разве не так?! – и ювелир попытался грозно насупиться. Но, увидев неукротимый блеск в цверговых глазах, махнул рукой и отошел к высокой конторке, просмотреть бумаги.

Фолькет радостно поздоровался с гостьями и пригласил их присесть на деревянную скамью, стоявшую у окна, сам он уселся напротив, придвинув поближе трехногий табурет.

– Фолькет, зачем же ты так? – и Амариллис осторожно коснулась его рассеченной брови – пожалуй, наименее поврежденного места на лице цверга. – Разве ты нам чужой? Сказал бы заранее…

– Не стоит обо мне беспокоиться, – прервал ее Фолькет, – мало я вам хлопот доставил, еще и здесь навязываться… Я разумею, вы решились на браслеты? И правильно, скажу я вам, колец у вас достаточно, это я помню… с серьгами Криолле лучше подождать, ничего достойного пока нет, а вот браслеты…

– Да погоди ты со своими браслетами. Мне твой совет нужен. Фолькет, что с этим камнем творится? – и Амариллис, сняв кольцо с алмазом темной крови, протянула его на ладони цвергу.

Зря Фолькет доверился трехногому табурету. Столь ненадежный предмет мебели явно не был рассчитан на такие эмоции, поэтому зашатался и седока уронил. А тот вскочил, как встрепанный, брякнулся перед танцовщицей на колени, будто готовясь объясняться в любви по всей форме, и, еле дыша, уставился на кольцо. Мастер Рилло только пальцем у лба покрутил – мол, слыхал я, что гномы (то, что Фолькет был чистокровным цвергом, во внимание не принималось) на камнях сдвинутые, но этот…

– Будет ли мне позволено прикоснуться к сей драгоценности? – и подарочек просительно заглянул в глаза Амариллис.

– Да я вообще-то за этим сюда и пришла. Бери, – и она протянула кольцо цвергу, – только постарайся побыстрее, я к нему привыкла.

– О да… я… сейчас… сей же момент… вы… не уходите, – Фолькет, держа кольцо в горсти и полируя его обожающим взглядом, двинулся ко входу в мастерскую. – Я быстро…

Прошло около десяти минут. Фолькетова беседа с камнем явно затягивалась, и мастер Рилло предложил уже заскучавшим девушкам посмотреть-таки новую коллекцию браслетов, только накануне законченную "камнеедом". Поставив перед ними столик, он водрузил на него неглубокий ящик темного дерева с атласной темной же подстежкой.

– А я вот здесь папину монограмму вышивала, – и Амариллис показала на правый верхний угол стеганой подушечки, – красиво получалось: на каждой подложке, где поменьше, где покрупнее…

– А у меня, увы, нет столь искусной дочери… зато есть две лентяйки-невестки. Выбирайте, не торопитесь, – и ювелир снова отошел к конторке.

Девушки уже успели перемерять с десяток пар запястий, когда входная дверь дрогнула и легко, словно занавеска под порывом ветра, отворилась. Новый посетитель вошел совершенно беззвучно, Амариллис же была совершенно поглощена поисками подходящего узора и щебетом Криоллы, но тем не менее, словно повинуясь чьей-то неведомой воле, подняла глаза.

Только в марте небо бывает таким синим и колючим; и уставшая от зимнего выцветшего голубого ситца, твоя душа с такой радостью погружается в этот живой цвет… и тут же выныривает, хватая ртом воздух, обожженная ледяным высокомерием марта. О, это вам не рубаха-парень апрель, протягивающий всем и каждому жаркие ладони солнечных лучей, и – хочешь ты того или нет – целующий тебя теплым ветром прямо в губы. В марте никогда не бывает по-настоящему тепло. Мартовское тепло – это или подвох, или – в крайне редких случаях – обещание…

Оглядев комнату, он направился к мастеру Рилло, который уже спешил навстречу. Его взгляд отметил Амариллис точно так же, как и Криоллу, и скамейку, и деревянную обшивку стен, и конторку… С безукоризненной вежливостью ответив на почтительнейший поклон ювелира, задал тому какой-то вопрос. Рилло покачал головой и недоуменно развел руками. Посетитель слегка сдвинул брови и сказал еще что-то. Ювелир, бросив быстрый взгляд на Амариллис, начал было говорить, но осекся и, попросив у гостя прощения, подошел к притихшим девушкам. Гость же остался стоять в отдалении, даже не повернув к ним головы.

– Фолькет, ты мне нужен! Подойди немедленно! – прокричав это в полуотворенную дверь мастерской, Рилло обратился к Амариллис, – Я более чем уверен, что это ошибка, и, возможно, на этот раз интуиция подвела господина эльфа, но скажите мне, Амариллис, с каким же камнем столь долго любезничает мой подмастерье?

– Я точно не знаю, мастер Рилло, но Фолькет однажды назвал его алмазом темной крови… – Амариллис изо всех сил старалась держаться достойно и поэтому ей не было никакого дела до бледности, разлившейся по лицу ювелира ( со своими заботами справиться бы…) – Это очень дорогой для меня подарок.

– Какого же совета вы просили у… Фолькет! Сколько можно! Спустись немедля!

– Вчерашней ночью камень начал искриться… ни с того, ни с сего… мне он больше нравился прозрачным, и я решила, что Фолькет может помочь, – девушка говорила, все больше и больше волнуясь. В самом деле, куда запропастился этот подарочек?!

В этот момент в комнату вплыла супруга мастера, похожая на шелковый корабль под кружевными парусами.

– Дорогой мой, какое же поручение вы дали вашему ненаглядному гному, что он унесся из дому, даже не соизволив поздороваться со мною?

– Фолькет не гном, он цверг – совершенно машинально поправила даму Амариллис.

– Какая разница, милая моя… – такие пустяки никогда не занимали госпожу Рилло.

– Когда это случилось? – простонал хозяин.

– Ну-у… не знаю, полчаса назад… я как раз успела… да что с вами, дорогой мой?

Вопрос был более чем уместен, поскольку мастер Рилло побледнел еще пуще прежнего, схватился за сердце и без сил опустился на оказавшийся рядом все тот же трехногий табурет. Он забыл и о высокородном посетителе, и о кудахчущей супруге… В его, Рилло, доме, его же, Рилло, подмастерье обокрал гостью! Позор! ! Поношение! ! ! Он снова застонал и схватился за голову.