Чтение онлайн

— Прошу прощения, — слуга ясно улыбнулся, заставив и Сыча негромко чертыхнуться, — господин призывает эльфа к себе.

С этими словами слуга отодвинулся и скупым мановением руки указал на сидящего в отделенном полутемном углу посетителя — ничем не приметный человек лет сорока, с короткими седыми волосами, что-то высматривал на дне своей кружки. Друзья недоуменно переглянулись, а ар-Раби что-то негромко прошептал себе под нос — то ли выругался, то ли помолился…

— Господин призывает эльфа, — повторил слуга, не понимая, чего еще надо этим пришлецам, каких еще слов они ждут от него.

— А с чего бы это? — принахмурился орк. — Ишь, призывает… Хэлдар, ты его знаешь?

— Замолчи, Сыч. — Шаммахит поднял руку. — Хэлдар, советую не медлить. Это Пьющий Песок… и задуши меня суховей, если я понимаю, как он тут оказался. Иди же…

Эльф пожал плечами, встал, и последовал вслед за слугой.

Тихо поскрипывает песок под сапогами. Здесь, в Шибальбе, он повсюду — тонким слоем на полу, мети — не мети, на сто раз протертых столешницах перекатываются под тарелками рыжие песчинки, в любом кушанье — они же неизбежной приправой, и на дне всякой кружки оседает песчаный осадок. В волосах, в карманах, в шелестящем глухом чтитланском выговоре — песок. Под подушками, под ногтями, под солнцем — песок. Здесь, в Шибальбе, на побережье — рыжий, местами светло-желтый; чем дальше в пустыню, тем он светлее и мельче. Сухим песком пахнет ветер, сырым — вода… Если долго смотреть на песчаные волны, то можно заметить, как они движутся — еле заметно, как грудь крепко спящего исполина. Если долго смотреть на пустынное солнце, то можно понять — оно тоже песчинка, желто-рыжая, горячая, круглая… скатывающаяся с неба на край земли. А если однажды встать на тропу, вьющуюся меж песчаных холмов, то песок сначала слегка втянет в себя ноги шагнувшего, а потом отпустит, и так легко будет идти, и тропа будет виться как причудливый рассказ… и не отпустит уже никогда.

Хэлдар подошел к столу, отодвинул тяжелый стул, присел. Пригласивший его все так же невозмутимо вглядывался вглубь кружки с водой. Эльф, наученный давним опытом, разговора первым заводить не спешил и ждал. Наконец, человек поднял глаза от воды и в упор глянул на Хэлдара.

— Рад встрече. Давно тебя жду… что так медлил?

На эльфа смотрели глаза цвета выгоревшего пустынного неба, опушенные белесыми ресницами; заглянув в них, эльф ощутил что-то до боли знакомое — усмехающийся свет… память и власть… готовность слушать и слышать все голоса мира…

— Вы ждете меня. Зачем?

— Разве об этом ты хотел спросить? — Пьющий Песок приподнял бровь.

И голос… нет, голос был другим. Тот был весел даже в минуты безнадежного отчаяния, в нем словно поблескивали золотые искорки, а этот — ровен, негромок, и собеседнику поневоле приходится напрягать слух, чтобы различить оттенки в этом серебристо-сером бархате.

— Вы звали меня. — Эльф сам не знал, чего тут было больше — вопроса или утверждения.

— Неужели?

Нет, он явно насмехался. Хэлдар отвел глаза, с неподдельным вниманием рассмотрел чахлые кустики, царапающиеся в пыльное оконное стекло короткими толстыми колючками, и быстро глянул на собеседника. Нет, исключено. То лицо было тонким, четок и резок был рисунок рта, брови будто переламывались над висками, и улыбка — Хэлдар помнил ее. Помнил застывшей на бронзовых губах, украшенную тонкой струйкой крови, стекающей на подбородок… Проводник ни красотой, ни тонкостью черт не отличался. Ничего общего. Вот только глаза…

— Мальчик, не думаешь же ты, что все мы на одно лицо? — усмехнулся Пьющий Песок.

— Вы непохожи на эльфа, — ничего умнее Хэлдар не придумал сказать.

— Так я и не эльф. Хотя… может, как-нибудь. Так о чем ты хотел спросить меня?

— Вы знали моего отца? — с трудом выговаривая слова, настолько нелепым казался ему этот вопрос, спросил Хэлдар.

— Знал. Что еще?

— Но… когда это было? Он ничего мне про вас не рассказывал… и, судя по вашим годам, он мог знать вас разве что младенцем.

— Наоборот. Это я старше его. Да и какой возраст у тех, кто не знает времени? Так, видимость одна.

Хэлдар помолчал. Разговор грозил затянуться, а как раз временем эльф не располагал.

— Вы — Пьющий Песок? — решил все же уточнить эльф.

— Пока да.

— Тогда не согласитесь ли вы быть нашим проводником в Арр-Мурра? — здесь, в Шибальбе, было верхом невежливости вот так прямо обозначать цель дороги, но Хэлдар решил пренебречь церемониями.

— Вот прямо так? Ты даже имени своего мне не назвал…

— Хэлдар, сын Гая. — Имя рода Хэлдар не произнес.

— Так вот, Хэлдар, сын Гая, я не пойду с вами в Арр-Мурра. Это твоя дорога, и не мне ее переходить.

Пьющий Песок взял кружку и надолго припал к ней. Обычную воду он пил как дорогое вино — впрочем, это было в обычае у всех проводников. Ни привозного вина, ни местного черного пива они не пили — только воду. Эльф, на мгновение опешив, перевел дыхание, стараясь ничем не выдавать своего негодования.

— И на том благодарю. Но зачем же вы меня звали?

— Я давно тебя жду, — пожал плечами Пьющий Песок. — Она там совсем одна, Хэлдар. И помощи ей, кроме как от тебя, ждать неоткуда. Поспеши, мальчик.

И проводник вновь устремил взгляд в глубины кружки, давая понять, что разговор закончен. Хэлдар, однако, так не считал.

— Вы говорите загадками. И, боюсь, я вас плохо понимаю.

— Глупости какие… — укоризненно качнул головой проводник, — все ты прекрасно понимаешь.

— Значит, я должен поверить тому, что вы когда-то знали моего отца, и если меня не обманывают глаза, вы не просто знали его, вы… одной крови. И моя Амариллис… ее вы тоже будто только вчера видели. И всему этому я должен поверить?

— Ты уже поверил. И довольно об этом. Повторяю — у тебя мало времени. Ар-Раби хороший проводник, пустыня любит его. Да и тебе пора вспомнить все, что ты умеешь… вот уж не думал, что придется тебя уговаривать. — И проводник опять опустил глаза. Хэлдар невольно проследил за его взглядом — прозрачная вода в темной глиняной кружке, все тот же песок на дне… вдруг среди белесых песчинок вспыхивает одна золотая искорка, потом еще одна, и еще… Хэлдар не успел их сосчитать, потому как спокойно искрам не сиделось и они метались в воде, выписывая петли и закручиваясь в спирали.

— Возьми. — Очнувшись, эльф вздрогнул и поднял глаза на собеседника. Тот положил перед ним небольшой сверток, укутанный в грубое полотно. — Возьми, посмотришь потом, когда выйдете из Шибальбы. Это карта Пустынных земель. От всех бед она вас, конечно, не избавит, но кое-что поможет обойти.

Эльф встал; он как-то очень ясно почувствовал, что разговор действительно закончен, и тянуть его не имеет смысла, а возможно, даже опасно. Он взял сверток, сдержанно поклонился и вернулся к своим спутникам.

— Ну что, он пойдет с нами? — нетерпеливо спросил Сыч.

— Нет, — покачал головой Хэлдар. — Не пойдет.

— Эээ… — разочарованно протянул орк. — А чего ради звал?

— Ради этого, — эльф спрятал сверток в сумку. — Он дал мне карту Пустынных земель.

— Уже неплохо, — покивал ар-Раби. — Ты все такой же скрытный, мастер эльф. На тебе лица не было, когда вы говорили… будто призрака увидел.

Эльф промолчал.

— Как бы то ни было, нам пора. Даю вам остаток этого дня на сборы, сегодня в ночь выходим. Лошади у меня свои, я их для каждого похода сам подбираю, так что озаботьтесь только припасами. Вернее, их оплатой. А то, вам волю дай, вы вина накупите и солений, — и ар-Раби хохотнул. — Пожалуй, я сам пойду с вами. Так оно вернее.