Чтение онлайн

Кстати, о пище. Холодильник пустовал с прошлого года. Из продуктов в доме были только картошка и банки с вареньем в подвале. Надо проверить состояние картошки. Может, её уже надо списывать в утиль. А одним вареньем сыт не будешь.

Я полезла в подвал. Картошка чувствовала себя отлично. Товарный вид имела на все сто. Варенья на полках было много. Банок тридцать. Смородина, малина, жимолость, компот из яблок с черноплодной рябиной, клубника. Чай пить есть с чем. А вот есть? Надо купить круп, масла растительного, сахар, соль. Может быть, тушенки. Мужики обожают тушенку. В магазине смотрели на меня изумленно, пока я перечисляла, что мне нужно. Продавец решила, наверное, что я собираюсь на северный полюс.

Загрузив холодильник и кухонные шкафы продуктами, я приняла душ и отправилась спать. На соседские пирожки уже не было ни сил, ни аппетита. Ничего. Объясню, что устала и уснула. Анфиса Ивановна не обидится. Не такой она человек, чтобы обижаться по пустякам. Но спать вдруг расхотелось.

Воображение рисовало картину встречи с Грифановым. Сколько придётся его ждать?.. В былые времена, наверное, за полгода было известно, куда и зачем поедет Ансар Грифанов – журналист и телеведущий. Теперь вот даже примерно не представляю, когда он сможет приехать и что он скажет при встрече?.. Я перебирала слова, которые скажу ему, но они казались фальшивыми, бессмысленными, пустыми. Что же я ему скажу?.. А может, ничего не надо говорить? Может быть, он сам всё поймёт?..

Из памяти выплыла сцена на вокзале почти двухлетней давности. Я видела теперь, как Ансар нервничал, выскочив из вагона на перрон. Как он огорчился, когда я сказала, что никуда не еду… Или мне это показалось?.. Как он долго смотрел, стоя на подножке вагона… Его последний вопрос: "Не пожалеешь?" сжимал мне сердце. Да, я пожалела, очень пожалела. Изменится ли что-то сейчас? Не знаю. Наверное, от меня это тоже зависит…

Похоже, я всё-таки заснула, потому что звонок прозвучал резко. Я вздрогнула и схватила трубку:

– Алло! Я вас слушаю!.. Говорите.

– Я приехал… Стою во дворе твоего дома

Меня подбросило на постели. На часах пятнадцать минут четвёртого. Глубокая ночь!.. Пытаясь натянуть джинсы, я объясняла Грифанову:

– Меня сейчас дома нет. Я на даче… Стой там. Сейчас возьму такси и приеду. Никуда не уходи!..

– Нет, это ты стой там. А я возьму такси и приеду. Говори, куда ехать.

Все прежние варианты нашей встречи, придуманные мной, отменяются. Жизнь реализовала самый неожиданный и простой – без долгих предисловий и пафосных речей. Всё!.. Он уже здесь. Такая оперативность и полное отсутствие пиара!.. Да, совсем не похоже на прежнего Грифанова. Совсем… Хотя… был ли он самим собой тогда, во время наших первых встреч?..

Что я тут философствую, когда он с минуты на минуту появится?! Переодеваться!.. Во что? В парадно-выходное? Глупо. На даче, ночью… Но и спальный вариант не совсем уместен. Порывшись в шкафу, я нашла ситцевый сарафан в мелкую синюю клетку. И не жарко, и можно спать в нем, если что. Надела, посмотрела в зеркало… Вполне.

Через полчаса, за которые я мысленно уже раз десять проделала путь от Овражков до Асафьева и обратно, прозвучал звонок в ворота. С последними его аккордами я распахнула их… И!..

Грифанов смотрел слегка настороженно. Я не смогла скрыть своего потрясения. Это Грифанов?!.

– Что, изменился?

– Немного.

Если бы я встречала его на вокзале, вряд ли сумела отличить от среднестатистического пассажира. Рюкзак. Серая куртка. Короткая стрижка. Уставшие глаза. Выражение лица, с которым идут мимо. Где черные кудри?.. Где эта легкая гламурная небрежность?.. Этот по-детски пытливый, открытый взгляд?..

– Судя по твоей реакции – не в лучшую сторону. Может, войдем?

– Да, прости. Входи…

Я пропустила Грифанова вперед и заперла ворота. Почему-то захотелось плакать. Было такое чувство, что где-то в прошлом я своими руками испоганила талантливый портрет яркого молодого человека, превратив его в посредственную сотую копию человека с размытыми чертами. Было чувство вины. Что-то я тогда сделала не так…

– Разглядела?.. Теперь поговорим?

Грифанов сел в моё любимое кресло на веранде. Посмотрел вокруг, потом вопросительно на меня.

– А, может, сначала поешь с дороги? Отдохнешь? Время позднее. Успеем поговорить.

– Да, это было бы кстати.

– Пойдём!.. Вот здесь душ. Там есть халат. Полотенце. Потом на кухню. Она вон там, – я показала направление.

Ансар бросил у порога свой рюкзак и пошел в душевую. Я смотрела ему вслед. Как он мог так измениться? От гламурной внешности телезвезды средней руки не осталось и следа. Я не могла понять, нравится мне это или нет. Сейчас не об этом надо думать – решила я и заторопилась на кухню. Я была уверена, что приедет дня через два, и я всё ещё успею. Ничего не готовила, Хорошо хоть продукты купила. Помидоры, зелень. Ещё у меня пельмени есть! Взяла на всякий пожарный. А он возьми, да и случись тут же. Пельмени брала в том же кафе, где на днях были с Бегичевым. Там делали их вручную и продавали на заказ. Очень вкусные.

Когда гость вошел в кухню, мокрый, румяный и повеселевший, салат был готов, пельмени доваривались.

– С легким паром, – сказала я машинально фразу, которую говорила мне бабуля, встречая из ванной. Привычка.

– Пара не было. Но сейчас, действительно, легко. Спасибо.

– Садись. Ты пельмени со сметаной будешь или с горчицей?

– Мне салата будет достаточно. Помидорный сок вполне сойдет за кетчуп.

Так. Настоящий Грифанов начал прорезываться сквозь облик чужого. Значит, не всё потеряно.

– Не очень полезно, но очень вкусно, – сказал гость, доедая последний пельмень.

– Может, ещё?..

– Увы, некуда. Все полки заняты.

– Тогда пойдем, я тебе в комнате родителей постелила.

– А они не могут приехать вдруг? Приедут, а я их место занял.

Я посмотрела на него внимательно. Нет, он просто ничего не знал.

– Они не приедут. Уже никогда. И очень будет хорошо, если кто-то займёт это пустующее место, – последние слова я договорила шепотом.

– Прости, я не знал.

Конечно, не знал. Мы с ним много говорили о бабушке и прабабушке, а вот о родителях как-то не успели. Хотя о своих родителях он мне рассказал, по-моему, самое важное.

Он вошел в комнату, которая много лет была спальней моих родителей. Отец был утренним человеком, поэтому часов в семь утра из окна комнаты мог раздаться голос отца:

– С тобою связан на веки я! Ты жизнь и счастье, любовь моя-а-а-а-а!!!

И мамин счастливый смех. Такое не часто бывало, но запомнилось на всю мою жизнь…