Чтение онлайн

Приборов не было. Я подгребла к себе бутылку с водой. Рыжая, отставив тарелку, проворно скрутила крышку, поморщившись от боли, когда верёвка натянулась. Я принялась пить жадными глотками — надо же, до того и не замечала, насколько сильна жажда. Да и голод давал о себе знать. Отставив бутылку с водой, попыталась зачерпнуть пальцами гречку. Поскольку они едва сгибались, попытка провалилась.

— Сложи ладони, — велела девица, вновь подхватив тарелку за края. — Держи под наклоном, будто пьешь. Иначе не выходит, я пробовала. Кстати, меня Лизкой зовут.

— Вика, — презрение к девице отступило под волной благодарности. Правда, насторожённость никуда не исчезла. Я запрокинула голову, позволяя гречке посыпаться в рот и на колени. Еще теплая, сдобренная сливочным маслом, каша показалась гастрономическим шедевром. Непонятно, сколько времени прошло с тех пор, как меня поволокли в машину и усыпили при помощи вонючей тряпки. С трудом сдержалась, чтобы не набить за обе щеки.

Девушки жались у стен, изредка поглядывая на нас. Никто не разговаривал и не пытался сбиться в группы. Первый этап надлома в действии.

— Где мы? — спросила я, когда вся каша была съедена. Вернее сказать, почти вся, потому что часть упала за пазуху и на платье. Лиза хмыкнула.

— Похоже, что в аду, детка.

Как она умудрялась шутить в таком положении? Для меня это осталось загадкой. Проглотив несколько долек помидора, я ощутила себя сытой. Посмотрела на Лизу пристально, пытаясь понять, что она из себя представляет. Подсадная утка? Провокатор? Претендент на паханшу в камере заточения? Или, может, бунтующий Монте-Кристо?

Блузка с пошловатым вырезом и обилием люрекса, джинсы со стразами. Вещи не самого лучшего качества, явно с китайского рынка. Синие тени и густой слой туши, осыпавшейся на скулы, на лице след размазанной розовой помады. Обычная простушка с претензией на высокий уровень в понимании большинства приезжих из деревень. Серые глаза смотрят бесхитростно и в то же время как-то колко, испытывающе.

— Да что тут понимать? Продадут нас. Как скот на рынке. Попались мы, Вика…

Мне уже стало понятно без слов, что это не захват заложников и не операция по выявлению преступников. Все девчонки были молоды и хороши собой, стройные, симпатичные, на любой вкус. Внутри похолодело. Я видела подобные сюжеты по телевизору. Видела достаточно, чтобы понять: с подобного вырываются лишь единицы, если повезет…

— Так как ты сюда? Тоже модельный бизнес? Обещали подиумы рядом с Наоми Кемпбелл и обложку журнала?

Я покачала головой. Увы, все было запутано. Работой за границей или в модельной сфере могли заманить только бесхребетных дурочек. Я к таким не относилась.

— Меня вообще не должно было здесь быть.

Лизка толкнула меня в плечо.

— А кто должен, б**дь?

Внезапно хрипло вскрикнула одна из девушек, погасив зародившийся конфликт на корню. Мы синхронно повернули голову в ее сторону, наблюдая, как она — совсем еще юная, похожая на школьницу, поднесла связанные руки к шее, стремясь остановить приступ удушья. Лицо покраснело, глаза закатились. Девчонка задыхалась. Причем никто не усомнился в том, что это не симуляция, все происходит на самом деле.

— Ин…а… ор… — прохрипела она, падая на колени, не в состоянии удержать равновесие. Но никто ей не помог. Девушки лишь испуганно вжимались в стену и отводили глаза.

— Придурошная, что ли? — пробормотала Лизка.

Я поняла все буквально в первые минуты.

— Астма у нее. Ингалятор нужен. Черт, зови кого-нибудь, умрет же, задохнется!

Лиза посмотрела на меня, как на полоумную, и даже отодвинулась.

— Борзая? Сама зови!

Похоже, повторять участь блондинки с татуировками никто не хотел. Ни одна из девушек не подошла к задыхающейся товарке, каждая отводила взгляд, словно это могло сделать ее следующей жертвой. Если бы у нас остались сумочки, я бы попыталась найти ингалятор, но все личные вещи отобрали. Забыв напрочь про перепуганных куриц, которых так легко было превратить в трусих, я открыла рот и пронзительно закричала:

— На помощь! Девчонке плохо!

Мой вопль произвел эффект разорвавшейся бомбы. Девчата комично поднимали связанные руки, пытаясь зажать уши, отползая подальше от астматички. А я в тот момент не думала, что меня за нарушения спокойствия могут избить и пустить по кругу. Просто понимала: если на моих глазах умрет человек — только потому, что не хватило смелости его спасти, я не смогу с этим жить.

Ждать пришлось недолго. Топот ног, лязг засова, скрип несмазанных петель — в камеру ворвались трое в балаклавах. Девчонки с воплями шарахнулись к стенам — кто-то отбегая, кто-то ползком. Самый крепкий из церберов подошел к задыхающейся девчонке, замахнулся дубинкой — но его рука замерла. Вовремя рассмотрел побагровевшее лицо и закатившиеся глаза пленницы.

— К Склифе ее. Мигом, уроды! Это на спецзаказе.

Я смотрела, как двое вертухаев поднимают ее — не рывком, а бережно, словно опасаются сломать. Идти сама девочка не могла — хрипела, не в состоянии справиться с приступом удушья. Тогда кто-то просто поднял ее на руки и поспешно вынес прочь. Подобная осторожность сбила меня с толку, особенно после насилия над блондинкой.

— Кто орал, твари? — почти ласково осведомился горилла, поигрывая дубинкой.

Я непроизвольно вздрогнула, испытывая острое желание отползти за спину Лизы. Но десятки пар глаз, словно по команде, уставились на меня. Хорошо еще, что не пальцем указали и не заявили в голос.

Но бугай не спешил идти ко мне. Подошел к девчонке, что буквально в угол вжалась, силясь слиться со стеной, и с размаху ударил ногой в живот. Я закрыла глаза, но это не помогло: звуки ударов, плач и стоны девчонок разрывали барабанные перепонки. И когда звук шагов начал неотвратимо приближаться, едва не закричала, инстинктивно сжавшись в ожидании удара.

— Ты, что ли, мартышка?

Огромная лапища накрыла мое лицо, сжав щеку, палец надавил на губы, заставляя открыть рот. Цепенея от ужаса и растеряв всю свою смелость, я открыла глаза. Встретилась с безжалостным, цепким взглядом темных глаз в прорезях балаклавы и не смогла унять приступ панической дрожи.

— Типа четкая… дал бы в награду пососать свой леденец, но пусть главный с тобой разбирается.

Я даже не успела понять смысл сказанного, как Лизка, дура провинциальная, метнулась вперед, оттеснив меня, положив связанные ладони в область паха гориллы.

— Хули она, а не я? Ты слепой?

Губы мужчины исказила ухмылка, о которой леденела кровь. Только рыжая, возомнившая себя роковой обольстительницей, либо не заметила ее, либо восприняла как проявление симпатии. Мне хотелось пнуть ее в спину, предостерегая от опрометчивого шага, но я не успела.

Удар отбросил Лизу к стене. Все произошло настолько быстро, что я не успела прийти в себя. Смотрела, как ее избивают, таская за волосы, жмурилась от воплей. К счастью, долго это не продлилось.