Чтение онлайн

– Вы трезвый, а нас действительно две. Вы никогда не напиваетесь допьяна, на что и попался тот американский придурок.

– Просто мы очень похожи, – пояснила Кристина, желая приободрить Пьера Фавье, который все ещё не мог обрести душевное равновесие. – Понимаете? Мы близнецы. Не переживайте из-за этого, а лучше расскажите все, что узнали от американца.

Облегчение, испытанное беднягой, оправдавшим свою славу никогда не пьянеющего, было столь велико, что на радостях он позабыл о прежнем решении соблюдать сдержанность. Как сорвавшийся с тормозов локомотив мчится под уклон, не в силах остановиться, так и Пьер Фавье принялся безостановочно выбалтывать нам все услышанное от американца.

Оказывается, этот американский задавака уже на пятой бутылке раскололся, а туда же, собрался споить его, Пьера Фавье, известного на всю округу тем, что, сколько бы ни выпил, никогда пьяным не бывал! Ну и все ему выболтал. Оказывается, прадед этого американца в Америку прибыл из Франции ещё задолго до первой мировой. Был он ювелиром и в Америке тоже занялся ювелирством, оставил своим потомкам хорошую ювелирную фирму. И все никак не мог пережить одной вещи, все никак не мог позабыть о том, что здесь, во Франции, оставил сокровище неимоверной ценности, из рук, можно сказать, упустил, какую-то баснословной стоимости драгоценность, потому как должен был в спешке бежать из Франции, обвиненный в убийстве человека. Об этом он рассказывал своему сыну, значит, отцу того самого американца. Драгоценность эту оставил скорее всего у своей невесты, больше негде было, потому как сначала эта драгоценность у него была, а потом уже не было. Выходит, попала эта драгоценность в руки графьев де Нуармонов, так что владеют они ею незаконно. Вот он, значит, тот самый американец, и приехал для того, чтобы восстановить справедливость и разыскать принадлежащее ему имущество. А находится эта драгоценность наверняка где-то в замке Нуармонов, больше негде ей быть, и очень может быть, что до сих пор лежит в том самом желтом саквояжике, в который молодой ювелир, убегая за границу, его положил. Такая желтая кожаная сумочка на длинном ремешке, он всегда с ней ходил. А саквояжик молодой помощник ювелира, убегая, оставил в доме своей невесты. Впоследствии он и его семейство провело целое расследование, и вышло, что та самая невеста из Кале переехала в замок Нуармонов, потому как вышла замуж за какого-то прохиндея отсюда. Вот почему они и ищут свое сокровище в замке. И это ихнее имущество, а не графское. Ведь в том самом саквояжике, кроме того самого драгоценного ювелирного изделия, были ещё личные вещи сбежавшего ювелира: принадлежавшие ему деньги, приличная сумма в бумажнике или портмоне, золотой портсигар и ещё что-то. Так что они имеют право разыскивать свою собственность, а владельцы замка им всячески препятствуют…

Дойдя до этого места, Пьер Фавье вдруг неожиданно смолк. Похоже, шок прошел и он удивился, с чего вдруг так разболтался перед незнакомками. Задарма. И опять отбросив добрые манеры (настолько поразила его собственная болтливость), машинально налил себе стаканчик и залпом его опорожнил, позабыв предложить дамам. Дамы, однако, не обиделись, напротив, казались вполне довольными. Во всяком случае, они, видимо, получили, что хотели, потому как быстренько распрощались и отправились в обратный путь.

– Если бы этот паршивец рассказал все прабабке, возможно, проклятый алмаз уже давно лежал бы в сейфе, – рассуждала по дороге Кристина. – Прабабушка наверняка знала больше, чем записала, так что могла и догадаться, где именно следует его искать.

Я возразила:

– Ничего он бы ей не сказал, ни в чем не признался! Прабабушка была одна, нам же признался лишь потому, что нас двое. Обалдел малость, вот и разболтался. И сразу же заткнулся, как только пришел в себя. Твердый орешек!

– Должно быть, этот самый Хьюстон здорово его напугал.

Ожидая нашего возвращения, Гастон весь извелся от любопытства, хотя и пытался его скрыть под маской обычной сдержанности. Однако столик на террасе уже украшала непочатая бутылка полюбившегося нам вина и два бокала. Разумеется, мы велели немедленно принести третий, что было охотно и быстро исполнено.

И за стол с нами камердинер сел почти без сопротивления. Многолетняя дрессировка капитулировала перед желанием услышать новенькое об исторической фамильной загадке.

Мы не стали темнить и тянуть. Кристина без колебаний выдала новые сведения верному слуге графов де Нуармон:

– Молодой Фавье рассказал все, что слышал от американца. Наконец стало ясно, в чем дело. Он и в самом деле пытался отыскать затерявшуюся драгоценность. Прадед этого американского паршивца считал, что имеет на неё право. Убегая от правосудия в Америку, он оставил её где-то здесь, во Франции, хоть и не знал точно, где именно…

– Но мы должны вас разочаровать, Гастон, – со вздохом призналась я. – За что и приносим свои извинения. Видите ли, вначале мы искали здесь вовсе не драгоценный предмет, а старинные рецепты по лечению травами, которые были записаны в разных книгах здешней библиотеки. Не по собственному желанию искали…

И я рассказала камердинеру об условиях завещания графини Каролины. Затем, предварительно выглянув в окно и убедившись, что никто больше нас не подслушивает, я поведала о тех открытиях, что мы сделали в библиотеке. Наш род, объяснила я старику, владел каким-то очень ценным предметом. К сожалению, предмет был утерян. Однако в соответствии с обнаруженными старинными свидетельствами можно со всей уверенностью утверждать – на данную драгоценность мы имеем законные права и более никто таких прав не имеет, даже если бы произошло чудо и драгоценность удалось все-таки найти.

Омрачившееся было чело верного слуги снова прояснилось. И он заверил нас, для пущей торжественности встав со стула:

– В таком случае я ни минуты не сомневаюсь в том, что мне доведется увидеть эту вещь. Принести ещё вина?

– Разумеется, – не менее торжественно ответствовала Кристина. – Очень просим вас – принесите!

Известие о том, что Иза приехала в Варшаву, поразило меня как гром с ясного неба.

Иза была моей самой нелюбимой подругой и отличалась тем, что ещё в школьные годы с маниакальным упорством пыталась отбить у меня мальчиков. Другие её не интересовали, только те, что ухлестывали за мной. Кристининых ухажеров она не замечала, охотилась только за моими. Правда, возможно, сама она не разбирала, у которой из нас отбивает поклонника, но всегда получалось так, что у меня. Разумеется, всякий раз победу одерживала я, особым успехом у сильного пола Иза никогда не пользовалась, но и нервов мне стоила немалых. Несколько лет назад Иза уехала в США, и я получила возможность передохнуть, следовало лишь бдительно следить за ней во время её нечастых приездов на родину. Потом она выскочила в Штатах за какого-то миллионера и начала процветать, подробности меня не интересовали, и я почти забыла о ней.

Ужасную новость сообщила Кристина, которая через день звонила в Варшаву. Приходилось присматривать за Анджеем, как бы он случайно не махнул все-таки на свой дурацкий Тибет. На сей раз к телефону подошла Агнешка, младшая сестра Анджея, и буквально засыпала её целым ворохом варшавских сплетен. Агнешка прекрасно знала и меня, и, что очень важно, также и Павла.

Оторвав меня от коллекции старинных камей, которые я пыталась отчистить от многовековых наслоений пыли и грязи, Кристина нервно сообщила:

– Слушай, Агнешка сказала, эта гарпия успела овдоветь, а теперь приехала и ухлестывает за Павлом. Правда, пока без особого успеха, потому как Павел только что откуда-то вернулся, так что та ещё не преуспела, но береженого… и так далее. А он не заподозрит её в алчности, потому как она и без того в золоте купается.

Очередная камея вывалилась у меня из рук и с тихим стуком ударилась о мраморную поверхность столика. Подхватив её, Кристина принялась расхаживать по комнате, продолжая свой рассказ.

– Что касается меня, то я возвращаюсь. То есть не скажу, что сюда уже не вернусь, но сейчас я еду в Варшаву! Два месяца Анджей выдержал, а сейчас уже ногами сучит. Отвезу ему прабабкины рецепты, иначе конец. Возможно, он меня и любит, но ещё больше любит гималайские травки, холера бы их взяла! Просила его приехать сюда, а он заявляет – тянуть с отъездом на Тибет больше нельзя, последние, можно сказать, денечки – и накроется осенний сбор трав, чтоб он лопнул, так что выхода нет, поеду вместе с ним, пару злотых ты мне из нашего наследства выделишь?