Чтение онлайн

Те, кто избежал подозрения и "исповеди", ожидали своего несчастного товарища на выходе из блока, у стоящего автомобиля, на котором смены возвращались в жилую зону. В большинстве случаев подозреваемый, пройдя унизительную процедуру, присоединялся к своей бригаде, но становился крайне неразговорчивым и хранил гробовое молчание по поводу пережитого инцидента. Никто с достоверностью не знал, что же произошло с ним и виноват ли он. Но иногда человек не возвращался в свой вагончик, а его товарищам сообщалось, что контракт с ним разорван, сам он срочно депортирован с объекта, а его делом занимается прокуратура.

Когда Шишков вошёл в "исповедальню", его товарищи под присмотром "секьюрити" уже облачались в чистую униформу военных строителей. Быстро окинув взглядом помещение, Николай вдруг ощутил на себе пронизывающий холод чьих–то глаз, и ему стало невыносимо страшно. На какое–то мгновение он представил, будто голенький лежит на операционном столе, а вокруг него собрались хирурги–садисты, решая, с чего начать вскрытие тела. Кожа покрылась омерзительными мурашками, и его передёрнула нервная дрожь. Резко обернувшись, Николай увидел за своей спиной Падре, стоящего у стены со скрещенными на груди руками. От неожиданности Шишков на мгновение потерял дар речи.

–– Замёрзли? – участливо спросил Падре, глядя прямо в глаза Николаю. Его губы чуть тронула ироничная улыбка, но в остальном ничто не выдавало угрозы, исходящей от этого человека.

–– Да, немного, – тихо промямлил проходчик.

Падре понимающе кивнул головой и с безразличным видом направился к своему обычному месту в дальнем конце комнаты. "Неужели пронесло?" – с надеждой подумал Шишков и поспешил к своему шкафу. Одеваясь, он старался не смотреть в сторону Падре, но кожей чувствовал на себе его просвечивающий взгляд. От напряжения на лбу выступил пот, а движения стали нервными и суетливыми, как ни старался он выглядеть спокойным и равнодушным ко всему.

Товарищи уже полностью оделись, и Падре жестом приказал им выйти. Оставшись один на один с тремя "секьюрити", Николай почувствовал себя беззащитным, как ребёнок, и заспешил, всё ещё надеясь избежать "исповеди" перед страшным человеком с манерами священника.

–– Можете не торопиться, Николай, – раздался спокойный голос Падре. – Я думаю, что нам с вами есть о чём поговорить. Не так ли?

Внутри у Шишкова всё оборвалось, губы вдруг пересохли, а язык стал непослушным. "Кажется, сгорел", – мелькнула в голове мысль, и он с обреченностью приговоренного выдавил из себя:

–– Если желаете…

4.

–– Так вы поможете мне?

Должно быть, Киселёва заметила печать глубокой задумчивости и сомнений на лице Максима, и он поспешил ободрить клиентку:

–– Да, мы сделаем всё возможное, чтобы найти вашего мужа. Ведь именно этого вы хотите?

–– Боже мой, конечно же! Найдите его, умоляю. Я отдам всё, лишь бы знать, что он жив.

–– Успокойтесь, Ольга Петровна, – мягко сказал Марьин. – Будем надеяться, что с Алексеем Васильевичем всё в порядке…

–– Нет–нет, с ним что–то случилось! Я чувствую это, – негромко сказала женщина. – Только бы он был жив. Только бы…

Она всхлипнула и поспешно достала платок, промокнув им набежавшие слезы. До сих пор Киселёва держалась хорошо, несмотря на тяжёлое потрясение, но нервы всё же сдали, и эмоции выплеснулись наружу. Максим молча налил в стакан лимонад и придвинул его к клиентке. Через пару минут Ольга Петровна несколько успокоилась и, тяжело вздохнув, тихо сказала:

–– Извините. За эти дни я столько всего передумала. Я чувствовала, что что–то должно было случиться. Это… витало в воздухе вокруг нас.

–– Что вы имеете в виду, Ольга Петровна? – насторожился Марьин.

–– Не знаю. Не могу сказать ничего определённого. Просто ощущение близости какой–то беды.

–– Но ведь такое ощущение должно на чём–то основываться? Может, в вашей жизни произошли какие–то события, вызвавшие подобные ассоциации? Мне важно знать всё.

–– Как сказать вам, Максим… Извините, не знаю вашего отчества.

–– Максим Максимович, – ответил Марьин. – Но можно просто –Максим.

–– Понимаете, Максим… Максимович, таких событий произошло немало за последний год, и все они – трагические и очень печальные. Возможно, именно это и вызывало у меня тревогу, нехорошее предчувствие. И вот теперь оно сбылось.

–– И что же произошло за этот год? – спросил Марьин осторожно.

–– Цепь несчастий. Нет, не с нами, но с близкими нам людьми, с нашими друзьями и коллегами. – Киселёва с минуту помолчала, припоминая, и с печалью продолжила: – Все началось ровно год назад. Сначала погибли Ваня Аверин с Леночкой в автокатастрофе… Ужасный случай, нелепый и ужасный. Они возвращались со свадьбы своей дочери домой, и их машину сбил какой–то грузовик. Говорят, Ваня был пьян, но ведь он никогда не брал в рот спиртного, особенно за рулем. Он всегда был примером самодисциплины и твёрдости характера.

–– Но все же – свадьба дочери. Возможно, позволил себе немного.

–– Ваня?! Вы его не знали, Максим Максимович, а Лёша проработал с ним почти двадцать лет. Они с Леночкой, это его жена, часто бывали у нас, пока не перебрались в Питер. Нет, мы не верили, что виноват был Ваня.

–– Так Алексей Васильевич был связан с ними по работе? – уточнил Марьин.

–– Да. И Ваня, и Леночка – тоже геологи. Алексей Васильевич был начальником экспедиции, а они – еще зелёные выпускники института. Вот он их и опекал, а потом отношения переросли в крепкую дружбу.

–– Понятно, Ольга Петровна… Если я правильно понял, эта трагедия оказалась не единственной?

–– Да, к сожалению, – вздохнула Киселева. – Не успели мы приехать с похорон Авериных, как дома новая телеграмма: на Камчатке в экспедиции погиб Валера Медведев. И тоже несчастный случай. Сорвался с обрыва. Лёша и я тяжело переживали кончину друзей. Чтобы как–то оправиться, муж предложил сменить обстановку и какое–то время пожить вдали от Москвы, на природе. Я согласилась, и мы стали думать, куда поехать. Но все разрешилось неожиданно и, как оказалось, довольно удачно. Как–то к нам заехал ещё институтский товарищ Алексея, разговорились, и он предложил пожить у него под Угличем, в доме матери. Дом пустовал уже пару лет, так как хозяйка умерла, а сын жил в городе, да и то больше наездами. Фамилия товарища Алексея – Храмов, Вадим Игоревич Храмов. Он тоже на пенсии, но нашёл себя в бизнесе. Работает в какой–то коммерческой фирме заместителем директора… В общем, мы приняли предложение и поехали в деревню. Места там замечательные, очень живописные. Лёша целыми днями пропадал "на натуре" с этюдником, я занималась наукой: нужно было закончить работу над монографией и написать несколько статей. Одним словом, всё было как нельзя лучше. Мы думали вернуться в Москву осенью, но нам там так понравилось, что прожили и зиму.

–– А как же квартира, дача? Без присмотра оставлять на такое время…

–– Ну, квартира на охранной сигнализации, так что мы не очень волновались, а дача… На даче у нас только сад. Договорились с соседом, что он присмотрит за деревьями, будет поливать, а урожай возьмет за труды.

–– А как же коллекция, работы мужа?

–– Сосед живёт там постоянно, в доме – крепкие двери и ставни. Кооператив у нас охраняемый, да и люди хорошие. Конечно, случается, и хулиганят мальчишки, но серьезных инцидентов не было. И потом, чему быть, того не миновать. Ограбить могут и при хозяевах.