Чтение онлайн

Атаковать немедленно. С тем, что есть под рукой».

Очень вовремя подоспело донесение, что в кузнечных рядах опять пожар.

Император стоял у окна и, холодея, читал в чередовании многоцветных вспышек пламени, что Патриарх Серых просил Императора принять его гонца. Во дворце и по возможности с глазу на глаз. Немедленно и более того, сейчас же.

Это был очень длинный день, вместивший в себя необычайно много событий. От восхода до заката можно успеть всё, если не будешь терять времени... и если плюнешь на осторожность.

Император подал знак охране. Уже ясно – крови не миновать. Всё, что нужно – оттянуть развязку хотя бы на несколько часов.

– Распорядительницу Дома Удовольствий ко мне. Быстро!

Он заметил, как маги его конвоя обменялись быстрыми удивлёнными взглядами. Дивитесь-дивитесь. Не возбраняется. Вы-то мне заплатите самыми первыми.

...Император нетерпеливо барабанил пальцами по краю стола. На распорядительницу он даже не посмотрел.

– Четырёх лучших девочек ко мне. В опочивальню. Быстро! – и резко поднялся. – В Зал приёмов!

...Просителей было немного – час неурочный. Острый взгляд Императора мгновенно вцепился в стройного высокого парня. Да, это он. Хорошие бойцы служат Хеону, если этот смог вырваться из башни Арка...

...Дела он решал быстро, зло и нетерпеливо. Всем видом своим показывая, до чего ему опротивело это занятие и как хочется поскорее с ним покончить.

Аколиты Радуги обменялись маслеными взглядами, думая, что он не видит. Они слишком заносчивы, слишком самоуверенны, слишком презирают всех, не принадлежащих к Орденам; и, наверное, именно поэтому проиграют. Император отчего-то не сомневался в этом.

– ...Ты! – палец Императора указывал на Фесса. – Иди за мной. Твоё дело разберём на ходу.

Владыка Империи поднялся. Качнулись занавеси; Фесс шел за ним. Взгляды окружавших Императора магов так и жгли ему спину. Он не сомневался, что его узнали. Впрочем, значения это уже не имело. Он передаст Императору латную перчатку. Он не может ни оставить её у себя, ни спрятать. Конечно, лучше всего было б показать эту штуку кому-то из более знающих... сходить с ней в Долину, отыскать ну хоть ту же самую Клару Хюммель...

«Ну так что же ты лезешь на рожон?! – кричал кто-то внутри. –Брось, поверни, беги отсюда! Уйди в Долину! Уйди, пока не поздно!.. Кто знает, на что способна эта штука! И что произойдет, окажись она на руке Императора!..»

Словно услыхав его мысли, Император обернулся на ходу. Взгляд его скользнул вниз, на небольшой округлый свёрток, и глаза его внезапно расширились.

«Почуял», – со внезапным ужасом подумал Фесс, Император вдруг напомнил ему голодного хищника, дорвавшегося до свежего мяса.

...Почему, почему, почему Патриарх Хеон так настойчиво убеждал Фесса отдать повелителю этот жуткий дар из неведомой Тьмы?..

...И всё больше тревоги во взглядах магов конвоя...

...Они остановились перед роскошными, чёрного дерева, резными двустворчатыми дверьми. Императорская спальня. Перед нею, склонившись, стояла женщина с холёным и злым лицом неопределённого возраста. Пустые глаза змеи, жадный рот – Фессу она сразу не понравилась.

– Наложницы повелителя готовы, – тьфу, пропасть, даже голос какой-то шипящий, неживой, ну точно змеиный.

Император медленно повернулся к Фессу. Глаза его казались затопленными кровью.

Зрачки с трудом ворочались среди алой мглы. Он уже всё понял.

– Давай, – произнёс Император. И протянул руку к свертку.

С запозданием, но кто-то из магов сообразил, в чём дело. Фесс понимал, зачем Император приказал доставить наложниц – нелепая попытка хоть на миг избавиться от присмотра. Воин Лиги почувствовал, как его начинает заламывать назад – не гнуть, не валить, а именно заламывать, боль огненной птицей рванулась вверх, он уже падал, не в силах бороться – нанёсший удар чародей был настоящим мастером, однако Император успел ещё раньше. И его Вольные успели тоже.

Их было четверо, молчаливых, закованных в сталь бойцов, лучших бойцов Империи и всего Севера, они могли ненавидеть проклятых хумансов, но клятва Верности и честь были для них куда важнее. Даже собственной их жизни. Они поклялись сражаться за Императора. И, видя неповиновение, ответили так, как умели. А умели они немало.

...Падая, Фесс наугад метнул плоский рукавный кинжал. Попал ли, нет – неведомо; но хватка боли ослабла. Он упал неловко, мгновение было потрачено на то, чтобы послать клинок; он откатился, но не так быстро, как нужно, и из внезапно нависшей над ним ослепительно-белой фигуры прямо ему в лицо полыхнула синяя молния. Каким-то чудом он успел дернуться и смог с удивительным холодным интересом увидеть, как его левое плечо превращается в обугленную массу, крошево костей пополам с сожжёнными мышцами.

И только потом пришла боль.

Теряя сознание, он всё-таки успел понять – свёртка с латной перчаткой у него уже не было.

Император почувствовал, что схватка вот-вот начнётся, за миг до того, как ближайший к воину Серых маг выплел паутину заклятья. И успел выхватить сверток из руки уже начавшего заваливаться парня. Беднягу скрутило преизрядно, но – молодец Хеон, хорошо учит своих – из рукава воина блестящей рыбкой вынырнул тонкий и плоский клинок; набросивший чары маг взбулькнул и, нелепо вытаращившись, схватился за располосованную до кости скулу. Тотчас же мелькнули мечи Вольных; не мудрствуя лукаво, ближайший к Императору страж наотмашь рубанул аколита в синем плаще, голова покатилась, из перерубленных жил брызнула кровь; меч Вольного, однако, сам тотчас же вспыхнул ядовито-зеленоватым пламенем, воин не успел отшвырнуть предавшее его оружие; сжимавшая эфес рука в мгновение ока почернела, плоть с нее разлетелась кровавыми клочками, оставив лишь сухую, как у древней мумии, кость. Глаза Вольного лопнули; по лицу текла горящая тем же зелёным огнём слизь. Адское зрелище; при виде его все ещё сопротивлявшиеся должны были немедленно побросать оружие и сдаться; вот только для Вольных потеря жизни ничего не значила в сравнении с потерей чести. Ни один не дрогнул. Меч второго стража легко, словно танцуя, коснулся незримым росчерком горла аколита в алом, и тот рухнул, захлебываясь кровью. И – воин тотчас же принял в грудь ветвящуюся злую молнию волшебника из Угуса; Императора обдало брызгами нестерпимо горячей, наверное, кипящей крови, на миг он увидел громадные, насквозь пробитые рваные дыры в спине Вольного, прежде чем тот упал.

Это дало Императору ту самую секунду, чтобы сдернуть ткань со свертка.

Он не знал, как это будет выглядеть. Белая латная перчатка? – пусть будет латная перчатка. Она сама оказалась на его руке. Император успел поднять её, неосознанно пытаясь защитить голову от ещё одной посланной в упор молнии...

...Синий язык пламени взорвался изнутри, осыпая всё вокруг мириадами искр.

Перчатка мгновенно раскалилась, но своё дело сделала – чары лопнули, и последнее, что видели выпученные глаза аколита, были опрокидывающиеся стены. Император ударил выхваченным левой рукой кинжалом – в горло, как и Вольный.

Вокруг уже горели пол и тяжёлые тёмные занавеси. Два последних стража, прежде чем погибнуть, захватили с собой еще по одному магу. Двое уцелевших пятились; лицо у одного судорожно дёргалось, глаза навыкате, посеревшие губы что-то шептали – даёт весть своим, подумал Император. Его окатила волна ломающей всё тело боли, но – то ли помогала перчатка, то ли аколит был уже в панике – эту боль можно было одолеть. Рыча, Император шагнул вперёд, правая рука уже сжимала меч; он услыхал отчаянный вопль «Не могу его удержать!» второго аколита; другой, тот, что шептал, вскинул руки перед грудью, словно защищаясь; лезвие аккуратно перерубило ему оба запястья. На вывороте руки Император ударил последнему магу в висок головкой эфеса; потребовалось ещё два движения, чтобы добить обоих.