Чтение онлайн

– Ваше дело не очень сложное, – сказал он. – И оно стало бы совсем простым, если бы вам удалось достать еще какие-либо документы, подтверждающие вашу личность.

– Ну где же я их достану? – развела руками Ольга. – Тем более находясь здесь.

– Поручите это мне, ведь я ваш адвокат, – услышала она ответ.

– Да, собственно, у меня больше никаких бумаг и нет, – раздумчиво сказала Ольга.

– Жаль, – промолвил адвокат. – Ну а знакомы вам какие-нибудь известные в Вене люди, которые могли бы подтвердить под присягой, что вы – Амалия Шульц?

– Есть! – встрепенулась было Ольга, но затем ее взгляд померк: – Вернее, был.

– Что значит, был? – не понял поначалу адвокат.

– Он умер, – тихо произнесла Ольга.

– Вот ведь незадача, – казалось, искренне огорчился адвокат. – И кто это был?

– Барон Готшильд, – ответила Амалия-Ольга и вздохнула. – Мы были с ним большими друзьями еще по Варшаве.

– Ясно, – сказал адвокат, закрывая блокнот; затем поднялся, посмотрел на Амалию. – Хочу заверить вас, что сделаю все, что в моих силах, – с чувством произнес он. – Можете не сомневаться.

– Я не сомневаюсь, – ответила Амалия и протянула руку для поцелуя.

Ницца – Французская Ривьера – это земной Рай. Греки, основавшие Ниццу, знали толк в наслаждениях. Не зря они поставили город на берегу залива, зовущегося бухтой Ангелов. Ведь ангелы – это такие существа, которые живут в раю сплошь в нескончаемых удовольствиях и неге. И не дуют в ус.

Ницца – это замечательный мягкий климат и теплые зимы, которые назвать зимой русскому человеку будет не с руки.

Ницца – это безбрежное море, изумрудная вода, ласковое солнце, лазурно-голубое небо, контрастирующее с красными черепичными крышами вековых зданий города, которых не счесть.

Это широкие пляжи, шумные рынки и знаменитый Цветочный базар в так называемом Старом городе, попав на который можно буквально опьянеть и потерять голову от благоухающих запахов гвоздик, жасмина и весенней мимозы.

Это сад Альбера Первого, примыкающий к Английской набережной, и террасные сады с пальмами и розариями; это великолепный парк на самой маковке Замковой горы; это широкие площади с древними храмами и тесными улочками меж стен кричащих разноцветьем старинных домов.

Ницца – это еще строящийся на месте виллы Бермон величайший в Европе православный собор во имя святителя Николая Чудотворца: это Английская набережная с многочисленными магазинчиками, кафетериями и ресторанчиками, наполненными хорошенькими баронессами, маркизами и кокотками, статью и повадками мало чем отличающимися от настоящих барон и маркиз.

Это отели и виллы с купальнями, которые с недавних пор стало модно именовать «бассэйнами»; это вечеринки и балы, где через одного граф, через два – герцог и Их Высочество, и едва ли не каждый из приглашенных банкир или миллионэр-золотопромышленник.

Словом – земной Рай. Особенно для человека с деньгами и обладающего графским титулом, коим являлся в настоящий момент Артур де Сорсо.

Правда, деньжат в кармане было маловато, чтобы жить на широкую ногу. Ну да ничего, сорок тысяч франков дожидаются его, тепленькие и неприкосновенные. Пора к ним, пожалуй, и прикоснуться.

Банк, где лежали франки, вырученные за продажу виллы, находился рядом с отелем «West End», расположенным, конечно, на Английской набережной с видом на бухту Ангелов. Не хватало одного – документов, подтверждающих, что он, Артур, есть маркиз Артур де Сорсо. Или поручителя, который мог бы это подтвердить. Поручителя, которого знает весь город.

Такой вскоре нашелся. За небольшое вознаграждение им согласился стать виконт де Лавуаз, обедневший отпрыск известной некогда фамилии, давшей Франции одного маршала, двух генералов и консула – сподвижника великого корсиканца, взбудоражившего сто лет назад весь мир. Де Лавуаз должен был всем: сослуживцам, друзьям, даже любимым женщинам; его заложенные и перезаложенные имения одно за другим уходили с молотка. Поэтому даже пара тысчонок являлись для него спасением, пусть и временным. Конечно, в банке имелись люди, знающие Артура в лицо, но с представлением поручителя вклад можно было получить беспрепятственно и много легче.

– Да, да, конечно, – сказал Артуру служащий, получив бумагу за подписью «маркиза де Сорсо» и виконта де Лавуаза, и через небольшое время выложил перед ним сорок тысяч франков.

– Благодарю, – произнес Артур и небрежно сгреб пачки денег в саквояж.

Теперь, по получении денег, надлежало как можно скорее убраться из Ниццы, немного изменить внешность, заручиться настоящими документами на имя графа Ламбера и начать новое дело, при удачном раскладе которого можно бы было беспечно проводить свои дни вплоть до гробовой доски.

Однако натура маркиза требовала пусть и небольшого, но дела, и именно сейчас.

Трюк, который был замыслен Артуром, был стар, как мир, однако всегда срабатывал безотказно. Главное – не зарываться и работать с суммой, подъемной для выбранной жертвы.

«Сумма в десять тысяч франков не будет слишком обременительна для хозяина отеля, – подумал Артур. – Нет, пожалуй, пятнадцать. Из-за них он не станет поднимать шум. Ведь репутация отеля стоит дороже…»

Вечером он спустился в контору отеля и, улыбаясь, произнес:

– Добрый вечер. Сегодня днем я снял небольшую сумму в банке и хотел бы оставить ее у вас на хранение, буквально на пару дней. Я бы не хотел, чтобы вы подумали, будто я опасаюсь кражи из номера. Дело вовсе не в этом. Просто, – «граф» немного стушевался, – я боюсь их проиграть…

– Нам понятны ваши опасения, – ответили ему в конторе. – Близость Монте-Карло заставляет так поступать не вас одного. Мы будем только рады оказать вам услугу.

– Благодарю, – ответил Артур и передал служащему конверт. – Пересчитайте, пожалуйста.

Служащий быстро пересчитал деньги.

– Ровно пятнадцать тысяч, правильно? – спросил он.

– Правильно, – ответил Артур.

– У нас отличные сейфы, – заявил служащий Артуру. – Немецкие, из крепчайшей стали. А замки…

– Это те сейфы, что стоят вон в том углу? – спросил вдруг Артур, переведя взгляд за спину служащего.

– Нет, что вы, – неторопливо обернулся тот. – Это обычные несгораемые шкафы, где хранится наша документация. А сейфы, о которых я вам говорил, находятся в специальном помещении.