Чтение онлайн

Как и ожидалось, часы тянулись долго. Однообразие скоро наскучило. Клип Люгр свободно передвигался по гигантскому «Антонову» и ежечасно разговаривал с людьми на борту. Постепенно, почти незаметно, чутье стало подсказывать, что кажущаяся идеальной ситуация требует более пристального внимания. Во-первых, настораживала какая-то разобщенность в рядах немецких специалистов. В предыдущих полетах было иначе. Он чувствовал, что в этом ключевом путешествии они сторонятся друг друга и испытывают неудобство. Так, если на шахматном поле две-три фигуры отличаются по дизайну, баланс нарушается и становится трудно сосредоточиться. Клипа в особенности волновал один человек, не идущий на зрительный контакт. Настало время поговорить тет-а-тет с каждым в отдельности. Люгр лично связался с капитаном воздушного судна. Экипаж непрерывно отслеживал показания приборной панели, понимая, насколько приоритетным являлся данный рейс и насколько непоправимыми будут последствия любого просчета, способного помешать достижению цели. Все семь членов экипажа знали, что Клип Люгр – «правая рука» самого могущественного человека в России. На лице его всегда было колкое выражение, возвращавшее к реальности тех, кто понимал суть происходящего. Если говорить прямо, он имел лицензию на убийство, и не из какого-то мелкокалиберного «Вальтера», а ударами с крейсера, оснащенного двадцатью сверхзвуковыми ракетами «Гранит». Конечно, легенды обычно преувеличивают, однако человек, имевший прямой выход на ВВП в любое время дня и ночи, являлся опасным противником. Капитан «Антонова» располагал такого рода детальной приватной информацией, но для остальных Люгр был просто высокопоставленным чиновником, ответственным за исполнение важной миссии. Капитан без вопросов выдал Люгру список пассажиров.

Люгра интересовали только восемь немцев. Он проклинал себя за то, что не встретил у трапа лично каждого. Хотя и сейчас не так трудно посетить четыре отведенные им кабины и оценить обитателей. С другой стороны, это может броситься в глаза и вызвать подозрения. Он известен своей несклонностью развивать неформальные отношения с нерусскими членами группы. Но если каждого немца под конвоем сопровождать в его кабину, ассоциаций с холодной войной не избежать. Люгр искал способ быстро решить проблему, возможность переговорить с каждым немцем на борту персонально. Он выругал себя за паталогическую паранойю, известную как болезнь, но полезную в работе с извращенными психопатами. Люгр с легкостью раскрывал двуличных людей, однако множественность обличий в сочетании с преданностью многочисленным разведкам представляли более сложную задачу. Опять двадцать пять, подумал он. По крайней мере, появилась идея. Все элементарно – тренировка. Заставить всех гражданских надеть спасательные парашюты и проверить готовность. Догадайтесь, кто станет проверять…

Клип Люгр связался с капитаном и попросил его объявить по внутренней связи о предстоящих учениях. В каждой кабине имелось оборудование на случай чрезвычайной ситуации. Среди них парашюты с простыми иллюстрированными инструкциями на трех языках. По сути, это не сложнее, чем надеть рюкзак, разве что застегнуть паховые ремни да несколько пряжек. Вытяжной трос желтого цвета – тоже вполне очевидно. Самое трудное в случае опасности – выпрыгнуть либо дать себя вытолкнуть, вытянуть, а в редких случаях, вышвырнуть, если в панике подведет инстинкт самосохранения. Такого рода строевая подготовка проводилась редко, поскольку на большинстве рейсов для защиты переправляемого груза использовали русских десантников-парашютистов. На последней стадии переправки бурильной установки немецкие специалисты летели для укрепления уже работавшей в Якутии команды.

Каждому из восьми немецких инженеров велели надеть парашют и ждать у своей кабины. Им дали десять минут. Клип Люгр внимательно изучил свой наручный прибор связи, затем отрегулировал наушник и в сопровождении двух солдат направился к дверям первой спецкабины. Двое немцев выглядели недовольными, но понимали, кто здесь главный. Кроме того, лучше быть богатым и несчастным, чем счастливым безработным. Казалось карманы у русских бездонные. Участникам этого проекта платили исключительно хорошо, включая огромные премии, если уложатся в срок. Люгр говорил по-немецки так же свободно, как носители языка, чем нередко вызывал зависть. Всем известно, насколько немцы почитают дисциплину и уважение и презирают небрежность и халатность. Потому, когда Люгр приблизился к первой паре, они втянули животы, встали по стойке «смирно» и разве что не отсалютовали. Инспектирующий проигнорировал исходящий от них сильный запах пота и цинично качнул чисто выбритым подбородком. Без предупреждения он ухватил немца по имени Арнульф за паховые ремни и резко дернул. Тот что-то буркнул и напрягся всем телом, а потом спросил не без сарказма.

– Командир Люгр, сэр! В чем смысл? Если мы прыгнем с десяти тысяч метров, то в любом случае замерзнем насмерть. Мы летим над Сибирью, не так ли?

Несколько секунд Люгр не отвечал на вопросы Арнульфа, проверяя нагрудные ремни, а затем с видимым удовлетворением отступил на шаг и прокомментировал.

– Именно так. Прежде чем достигнете поверхности тундры, вы будете мертвыми окоченелыми трупами. Но желтый парашют поможет нам найти ваши тела.

Как и было задумано, все, услышав ответ, рассмеялись, но не веселым, а циничным смехом. Почти одновременно возник другой вопрос. Зачем тогда вообще прыгать с «Антонова»? Клип Люгр перешел к следующей группе из четырех человек, заглянул каждому потному немцу в глаза и подергал за ремни. Он знал, что ответ Арнульфу породит новые вопросы. Почему? Потому что для немцев мертвое тело среди обломков самолета не отличалось от замерзшего мертвеца-парашютиста. Для чего тогда прыгать? Нужен логичный ответ, а не остроумная отповедь. В конце концов, немцы помешаны на деталях и неспособны мириться с приблизительностью и серыми зонами. Они ожидали точности, особенно от представителей власти вроде Люгра.

Приблизившись к следующей паре, он заметил (или скорее почувствовал) легкое нетерпение, которое можно отнести на счет скуки и зарождавшегося пренебрежения. Люгр резко остановился, показывая солдатам, чтобы те вышли вперед, а потом развернулся, чтобы ответить всей немецкой команде. Он говорил на фоне сильного равномерного гула шести самолетных двигателей, которые проталкивали «Антонова» все глубже в сибирские просторы.

– Медведи, я имею в виду ужасных огромных русских медведей, о которых вам рассказывали деды… Они любят теплое поджаренное мясо. На «Антонове» достаточно топлива, чтобы устроить большое барбекю. Прежде чем прибудут спасательные команды, медведи проглотят наши останки и засрут ими окружающие леса. Если вы умудритесь прыгнуть с парашютом, то ваши мерзлые трупы по крайней мере какое-то время не привлекут запахом медведей. Имеет ли это значение? Только если вы хотите, чтобы родственникам было, что похоронить. Хотя наши доблестные спасатели будут рады отослать вашим горюющим женам и детям несколько мешков медвежьего дерьма для официальной церемонии.

Все это Клип говорил с абсолютно серьезной миной. Полная чушь звучала музыкой в ушах немцев. Да, он не удержался от злорадства. Детали всегда предают убедительности. Буквально в шаге от следующей группы его чертово наручное устройство снова привлекло к себе внимание болевым импульсом. Он вжал кнопку и стал пристально изучать лица немцев, затем внезапно остановился напротив одного. Люгр проигнорировал остальных и сосредоточился на высоком парне, стоявшем справа. Бейдж на лацкане именовал его Берндом Хьюбером. Голубые глаза, слипшиеся выгоревшие на солнце светлые волосы, неровная двухдневная щетина, широкие плечи и узковатые ноздри. От него совсем не воняло свиньей. Напротив, воздух наполнял аромат последнего и самого популярного немецкого парфюма.

– Так, так, мистер Бернд Хьюбер. Я смотрю, вы предпочитаете Calvin Klein One.

Клип Люгр ухватился пальцами за паховые ремни Хьюбера, нарочно задев костяшками рельефную выпуклость между ног. Реакции не последовало. Ни один мужчина не смог бы сдержать инстинктивный защитный рывок. Клип выпрямился, посмотрел Хьюберу в лицо и дернул за нагрудные ремни, захватив и немного плоти. На ощупь все было в порядке. Чуть твердовато, но очень мужественно. Затем он с неистовой силой потянул Хьюбера за собой и затолкал в кабину. Прежде чем захлопнуть дверь, Люгр скомандовал всем возвращаться к обязанностям, а потом повернулся к Хьюберу.

– Сейчас же снимай штаны. Покажи мне член. Schnell!

Клип Люгр знал, кто скрывался под блондинистым париком и именем Бернд Хьюбер, и хотел унизить эту сволочь за попытку выставить его в дураках. Зачем бы кто-то стал так мудрено наряжаться ради полета на «Антонове»? Неужели дело только в самолюбии или детском желании отомстить? Кроме того, другой немец из этой кабины должен быть соучастником. Не мог же он оказаться таким тупицей.

Все случилось ужасно быстро. Люгр не предполагал, что Бернд Хьюбер воспримет его непристойное распоряжение всерьез. Он наблюдал, как Хьюбер расстегивал ремни на ногах и груди, после чего парашют упал на пол. Затем подозреваемый с откровенно похотливой улыбкой расстегнул ширинку, помешкав секунду, вынул внушительного размера хобот и оставил его неприлично болтаться.

– Вы этого хотели, командир? Я готов, если вы готовы.

Если клин вышибают клином, то нахальство – нахальством. Клип Люгр не помнил, кого мысленно цитировал, но сейчас ему было насрать. Он всегда контролировал гнев и понимал – как только в крови начитает играть адреналин, о рациональности можно забыть. Но в данном случае управляемый приступ гнева вполне уместен. Ухватив Бернда Хьюбера за член, Люгр свернул его как куриную голову и с силой рванул.

– Я засуну этот резиновый пенис в каждое отверстие на твоем теле, чтобы научить уважать протокол.

Левой рукой он ткнул искусственным фаллосом в изумленное лицо Хьюбера, а правой расстегивал ремень подозреваемого. Выругавшись по-русски и по-немецки, Люгр швырнул резиновый член о стену, обеими руками ухватил штаны Хьюбера вместе с нижним бельем и спустил до колен. Игра окончена. Бернд Хьюбер сдвинул колени и сжал кулаки. Люгр потер болевшее левое запястье, не сводя глаз со знакомого элемента женской анатомии, поражаясь его здоровым налитым формам.

– Что ж, теперь мир узнает, как точно твоя фамилия отражает твою физиологию, Брендибуш! 1