Чтение онлайн

— А я думала, что сейчас тут сухой сезон, — сказала Эрин, повернувшись к Коулу.

— Так и есть.

— Тогда почему же идет дождь?

Коул неопределенно хмыкнул:

— Никакого дождя нет.

Эрин энергично сдула со своего лица непослушную прядь волос.

— Тут нет. Дождь идет в стороне.

— Погода нас дурачит. Вот когда наступит влажный сезон, ты поймешь, что такое местный дождь: облака неподвижно висят над головой, молнии сверкают от края до края, а сверху сплошной стеной льется вода.

— Должно быть, надоедает до чертиков. — Она вздохнула и опять оттянула майку от тела.

— Довольно тебе. Глядя на тебя, я начинаю думать о том, о чем в жару и думать-то немыслимо.

Она искоса взглянула на Коула. Понимающая улыбка приподняла уголки ее губ, лицо зарделось от воспоминаний.

— Так что перестань отвлекать меня, лучше сиди, смотри, изучай страну. — С этими словами он протянул Эрин карту. Впрочем, Коул улыбался.

Разложив карту у себя на коленях, наперекор влетавшему в окна со скоростью 60 миль в час ветру, она изредка отрывалась от нее и погладывала по сторонам дороги, где виднелись только низкорослые деревца и чахлая трава.

Через некоторое время после выезда из Дерби дорога раздваивалась: одна шла на север, другая уходила на восток. Между ними не было никаких дорог, соединявших обе автострады. Ведущая на север дорога была, в сущности, грунтовой. Она шла вдоль Кимберлийского плато и там же кончалась. Пространство, которое она прорезала, было почти пустынным, если не считать отдельных тут и там разбросанных ферм да нескольких горных разработок.

Когда они подъехали к развилке, Коул свернул на север, на Джибб-роуд. Из-под протекторов «ровера» поднялись тучи пыли.

— Я почему-то думала, что ферма Эйба ближе к той дороге, что ведет на восток, — сказала Эрин.

— Так оно и есть. Но ведь мы туристы и направляемся в Уинджану, не забыла? — Коул не счел нужным добавить, что на пыльной проселочной дороге было много проще замести следы, нежели на современной автостраде.

Эрин вновь углубилась в изучение карты. Получалось, что через каждые тридцать — пятьдесят километров от двух основных дорог ответвлялись какие-то проселки.

— А как называются эти проселочные дороги? — поинтересовалась Эрин. — На карте нет никаких обозначений, нет и нумерации.

— А у них нет ни названий, ни даже номеров. Большинство из них обрывается возле какой-нибудь фермы или горных разработок и никуда не ведут.

Впереди показалось облако пыли, привлекшее внимание Эрин. Из этого облака вдруг возник автомобиль. С того самого момента, как Эрин и Коул покинули Дерби, это был первый встречный автомобиль. У нее даже дыхание захватило при виде того, как две машины несутся лоб в лоб по узкой дороге, причем водители не намеревались уступать и до последнего старались не съезжать с накатанной полосы. Никто не сбавлял скорости. Эрин взглянула на спидометр: скорость, с которой машины шли на сближение, превышала сто двадцать миль в час.

Однако по какому-то таинственному сигналу, понятному обоим водителям, они разъехались в дюйме друг от друга. Встретившись взглядами, оба шофера подняли вверх указательные пальцы правой руки, отдавая тем самым должное ехавшему навстречу.

Так случилось раз, другой, третий. Когда третий автомобиль промчался мимо, оставив за собой тучи пыли, Эрин сказала:

— К этим гонкам еще нужно привыкнуть.

Коул улыбнулся и погладил Эрин по щеке. Но стоило ему посмотреть в зеркальце заднего вида, как улыбка сразу же исчезла с его лица.

— А почему у встречных машин круглая труба вместо переднего бампера? — поинтересовалась Эрин.

— Здешние водители называют это «бычьей перекладиной». В более отдало иных местах вместо «бычьей» говорят «кенгуровой». Почти на всех местных автомашинах есть подобная штуковина.

— А зачем она нужна?

— Это дешевле, чем обычный бампер, — объяснил он. — Бычья перекладина отбрасывает все, что встречается на пути машины. Ведь попади что под колесо, машина попросту может перевернуться.

— А что, собственно говоря, может попасть под машину? Ну, допустим, термитник, это я понимаю. А что еще?

Коул повернул голову в направлении темно-красных, цвета металлической ржавчины костлявых коров, улегшихся в куцей тени невысоких деревьев.

— Это кимберлийские короткорогие коровы.

— Уж очень они маленькие. Не крупнее среднего оленя, — сказала Эрин.

— Они достаточно велики, чтобы тебя убить. А кроме того, здесь водятся не только коровы. В этой стране совсем нет оград. Кого тут только не встретишь: и кенгуру, и диких лошадей, диких ослов и быков. И любое из этих животных вполне может попасть под колеса, допустим, нашего «ровера».

— И такое часто случается?

— Если колесишь по здешним дорогам по ночам, то рано или поздно налетишь на что-нибудь довольно крупное. — Коул опять взглянул в зеркало заднего вида и нахмурился. — И по той же самой причине я неизменно беру с собой в дорогу короткоствольный револьвер всякий раз, когда выезжаю из больших городов. Никогда нельзя быть уверенным, что после столкновения с твоей машиной животное непременно сдохнет. Особенно, если налетишь на быка.

Эрин вновь посмотрела на отдыхающих коров. Они были тошими, размером не крупнее пони и очень неопрятными на вид…

— Во-он там, это что же, бык?

— Может быть. Хотя, вообще-то говоря, местные быки немного другие. Их правильнее называть дикими водными быками.

Эрин с крайним удивлением посмотрела из окна на простиравшуюся по сторонам пустынную местность.

— Водные быки?!

— В окрестностях Дарвина выпадает до шестидесяти дюймов осадков в год. Причем в основном осадки приходятся на четыре самых дождливых месяца, так называемый сезон муссонов. Вот уж когда тут бывает настоящая мокредь.

— Это что же, по пятнадцать дюймов каждый месяц?!

— В январе и того больше. В остальные три месяца чуть меньше. Ты видела на карте множество пунктирных линий? В сезон муссонов все эти линии превращаются в настоящие реки, могучие, несущие всякий хлам. Едва ли не из каждой складки на поверхности земли начинает сочиться вода. Все броды делаются совершенно непроходимыми. А несколько построенных мостов оказываются под водой. Грунтовые дороги и подъездные пути к фермам становятся совершенно непролазными. — Коул скосил глаза и секунды три пристально смотрел в зеркало заднего вида. Лишь затем он заставил себя переключить внимание на дорогу.