Чтение онлайн

— Эй, а мне такой?! — с возмущением обратился Альзорий к спасителю-убийце, любуясь его арбалетом.

— Возьми лучше это. — покачал головой солдат и протянул Альзорию заряженный, что понятно было по весу, пистоль.

— Тот самый, безогневой… — играючи подбросив и поймав оружие в воздухе, пробормотал Альзорий. — Я уже успел оценить превосходство оружия на алом угле этих ублюдков… В этом деле они намного превзошли нас…

— Позже вылижешь задницы их оружейникам. — огрызнулся солдат, натягивая поводья. — Прыгаем через стену!

— А эти кони точно осилят подобную высоту? Здесь почти человеческий рост… — с сомнением оценил взглядом своего скакуна Альзорий.

Вновь солдат предпочел ответу действие, стукнув каблуками сапог коня по животу. Взбрыкнув головой, конь с места разогнался и сиганул прямо через стену, безо всякого страха. Воодушевленный таким наглядным примером, Альзорий повторил движения солдата, направив своего коня следом. Видя, что проделал его сосед, конь с готовностью поскакал навстречу препятствию. И вот уже Альзория резко тряхнуло назад от прыжка, отчего он судорожно схватился за поводья, притягиваясь к шее коня. Секунда свободного полета, и Альзорий поздно понял, что нужно изготовиться к резкому приземлению. Громкий стук копыт, сильная встряска, принц чуть не вывалился из седла, сильно заболела голова от сотрясения.

— Не стоим, скачем далее галопом! — привел в надлежащее чувство Альзория расторопный солдат. — Потом восхитишься силой и…

Громкий выстрел остановил время и пространство для Альзория. Он резко зажмурился и стиснул зубы, готовясь стерпеть сильный удар от пули. Но нет даже и толчка, в компании которого в его теле должна была приютиться гостья. Открыв глаза, он понял, кого предпочел металлический шарик. Спутник принца сначала с натужным хрипом наклонился к шее коня, затем медленно сполз набок, утянув стремена за собой, отчего у бедного коня начала выворачиваться шея. С громким ржанием высвободившись от судорожной хватки умирающего солдата, конь, уже умудренный гибелью предыдущих всадников, неспешно поскакал вдоль стены в стремлении найти врата и вернуться обратно в стойбище.

Поняв, что выстрел пришел сверху, Альзорий устремил взгляд на только что преодоленную стену. Там никого и ничего не было, но несколько слабых, истерически срывающихся звонков тревожного колокола дали понять, что это чудом выдавивший из себя остатки сил охранник, пораженный болтом.

— Да чего же я жду, зачем стою?! — разозлившись на свой ступор, зарычал Альзорий, грубо погнав своего коня в сторону второй стены. Бросив при этом мимолетный взгляд на неподвижное тело своего вызволителя король понял, что уже ничем ему не поможет.

Несмотря на поднятую тревогу, лагерь не торопился отлавливать дерзкого сарга, который, лавируя на коне по тропам промеж палаток, уже добрался до второй стены и, на этот раз не долго думая, перемахнул через нее. Пребывая в ликующем недоумении, Альзорий уже держал путь к внешней стене, веря в свою удачу и абсолютный успех плана покойника. И только теперь из нижних палаток начали выскакивать отдельные равенские солдаты, ошарашено оглядываясь на стук копыт и выкрикивая ругательства. Увы, только ругательства и смогли достичь стремительно уходящего Альзория, и тот уже оказался вне лагеря. Застрелив вставшего у него на пути охранника, он решительно махнул через последнюю преграду. Все, свобода! И только отдельные выстрелы со стен пытались строить препятствия на ее пути. Разумеется, ни одна из выпущенных спросонья пуль и близко не достигли цели, и Альзорий пересек лесную границу невредимым. Спрятавшись в объятиях старых деревьев, Альзорий успокоился только тогда, когда отдалился от равенского лагеря на порядочное расстояние. Остановив запыхавшегося и взмыленного коня, бежавший узник прислушался, но ничего, кроме тихих звуков лесной жизни, не услышал — погони не было. Улыбнувшись с облегчением и отерев ледяной пот со лба и висков, Альзорий начал спускаться вниз по склону, надеясь как можно скорее достичь пограничного аванпоста саргов, который должен быть где-то неподалеку.

— Ваше Величество, наконец-то!.. — с неподдельными радостью и облегчением воскликнул майор-адъютант Мобиус в полном тяжелом доспехе. Офицер встретил неухоженного Альзория в окружении конных разведчиков, принявших нового короля в лесу и сопроводивших его в передовой военный лагерь. — Я уже начал переживать, что этот лицемер обманул меня, уверив в том, что перешел на нашу сторону… — офицер улыбнулся, увидев опровержение собственных страхов.

— Так он был твоим?! Слишком долго он работал! — огрызнулся Альзорий, пока не проникнувшись благодарностью к спасительным действиям своего подопечного. — Так, или иначе, нет времени на пустословье! Немедленно снаряди послов ко всем нордиктовским отступникам! У этого равенского вождя более нет заложников, и теперь страх передо мной не будет размываться нелепой тревогой за невольных родственников.

— Будет сделано, Ваше Величество. — покорно склонился Мобиус, скрипнув латами.

— И немедленно собирай новое войско! — Альзорий никак не мог остыть от раскаляющей унизительности своего плена, надрываясь от крика, бурый, как спелая брюква на огороде заботливого крестьянина. — Дадим ему решающий бой и отправим обратно в рабство всех его зубастых щенков!

В равенском лагере, тем временем, творилась упорядочивающаяся суматоха. Артемир уже подорвался со своей постели и, выслушав от робеющих дозорных о случившемся, не мог сдержать эмоций. С размахом ударил он одного из них по лицу с такой силой, что тот упал в пыль, судорожно держась за ушибленное лицо. Вот так Артемир за одну ночь лишился нескольких верных солдат, одного самозванца и одного ценнейшего пленника. Ой ли одного?.. Из лагеря заложников пришла еще одна новость, и приор направился прямиком туда, уже готовясь к худшему. К слову, именно худшее и случилось: почти всех заложников нашли с перерезанными глотками. С ужасом смотря на мертвецов, Артемир хватался то за голову, то за рукоять своего меча. Боль унизительного поражения, отчаяние и злость на своих солдат по очереди занимали место в его голове, впрочем, никак не мешая друг другу и гармонично создавая картину полной катастрофы, ведь без заложников многие нордиктовские правители могут обернуться против него и ударить в спину.

Мыслей и образов об одном заложнике, ему особенно дорогом, он до болезненного безразличия избегал, не желая мириться с реальностью, которой он еще не знал, но сильно боялся. Но вот, из походного жилища Монны с совершенно понятным выражением лица вышел один из гвардейцев и, не смотря приору в лицо, но обращаясь к нему, медленно покачал головой. В итоге случилось… Монна тоже убита… Удар, которого он подсознательно ожидал, но все равно не был к нему готов… Артемир схватился мокрой ладонью за бортик повозки, в которой жила и умерла Монна. На него накатила слабость. Не желая заходить внутрь, он с жалобным выражением лица обернулся назад, ища поддержки в лицах подчиненных, но они были безучастны, хоть и знали об отношениях приора с этой заложницей. Все же, многие не одобряли сношений с серпийкой, продолжая относиться к ее народу с пренебрежением и не желая возможного кровосмешения.

Наконец, схватив остатки сил из тех, что не успели его в спешке покинуть, Артемир поднялся по откидной лесенке, отворил занавески жилища, и… вот она… Нежное ее тело, уже бледное, лежало с согнутыми руками и скрюченными пальцами у вскрытого горла, на котором запекшаяся кровь образовала красивый, но ужасный ошейник. В замерших глазах навеки запечатлелся страх перед смертью, остро внушаемый молодостью и щемящим сердце чувством непрожитой жизни…

Стараясь более не смотреть на свою мертвую возлюбленную, Артемир схватил первое попавшееся одеяло и аккуратно накрыл им Монну с головой. Все эти мелочные распри на почве развращенности были преданы забвению, и вот Артемир горевал по своей чистой, непорочной, умной, мудрой и красивой Монне, хладнокровно зарезанной посреди ночи. Потеряв уже в который раз близкого человека, Артемир не плакал, сокрушался недолго, горечь заглушил. Его рассудок наполнила спокойная решимость и желание наказать убийц, а также тех, кто им не помешал.

— Где дежурный и дозорные по лагерю заложников? — лаконично и хладнокровно спросил Артемир у гвардейца, покинув последнее прибежище Монны.

Напуганный подобными метаморфозами в состоянии приора, гвардеец с запинками ответил:

— Дежурный у себя в палатке, а дозорные… Их… нет, приор. Они… они бежали, судя по всему… Убийца их подкупил, как я думаю.

— Разумеется… — согласился Артемир. — Они наверняка бежали через Фортерезию, где их с распростертыми объятиями укроет князь… Этот убийца… Он тоже бежал?

— Нет, приор. Охранник внутренней стены убил его перед тем, как самому умереть от раны.

Артемир задумался. Откуда этот засланец мог попасть к ним? Ах, глупые изыскания… Сколько добровольцев приютило у себя равенское войско!.. И все же…

— Он из наших? — поинтересовался Артемир.

— Он… А, нет, он не равенец. — сначала не поняв вопроса, все же сориентировался гвардеец.

— Что ж, ясно… С подобной фривольностью придется бороться… — задумался Артемир.

А бороться с этой «фривольностью» приор решил мягкими руками, не желая, как ему советовали, объединять нордиктовцев в отдельные изолированные отряды, тем самым отделяя их от остального войска. Вместо этого Артемир к каждому отряду недоверенных приставил по нескольку надежных равенских сержантов, раз уж их собственные командиры не справляются с пресечением враждебного своеволия. К слову, досталось и равенцам: весь дозор фортерезских ущелий, действительно пропустивший ночью нескольких солдат через свою заставку, был публично казнен через обезглавливание за нарушение режима. Дежурный лейтенант, покаявшийся перед приором о подозрительном солдате в палатке Альзория, также был убит. Весь остальной равенский форт был прочесан вдоль и поперек, и следов диверсантов, убийц и шпионов не нашли. Не нашли… Да и к чему? Уже было поздно, и Артемир это понимал. Что ж, по крайней мере, не убьют его и Коригана, да не взорвут запасы алого угля… Стараясь утешить себя подобными измышлениями, Артемир подавлял остатки печали за прошлое и тревоги за будущее, оставаясь для своих солдат примером стойкости и хладнокровия.