Чтение онлайн

Когда они подъехали к упомянутой скале, Ивлин увидела огромную отвесную стену без каких-либо видимых опор для ног и рук. Ее огромные размеры подчеркивала цепочка альпинистов, поднимающихся вверх. Издали они казались не крупнее мух.

Перевал Селла все еще лежал в снегу. На его вершине Ивлин с любопытством наблюдала, как группа туристов высыпала из автобуса, чтобы поиграть в снежки. Воздух был кристально чист, а от высоты закладывало уши.

Макс показал девушке лыжные трассы с подъемниками. Ивлин с интересом рассматривала их, думая, что именно в таких местах проводил Гарри большую часть своей жизни. Лыжные трассы в Австрии, где он участвовал в Зимних олимпийских играх, должно быть, походили на эти. Странно, что Гарри всегда противился ее попыткам встать на лыжи, и мир, к которому он принадлежал, остался для нее таким же чужим, как для него ее музыка.

По мере того как они спускались вниз, снег начал исчезать. Макс показывал девушке здешние достопримечательности с дотошностью хорошего экскурсовода. Постепенно раздражение Ивлин улетучилось, и хотя она усиленно старалась сосредоточить свое внимание на горных вершинах, глубоких долинах и живописных деревушках, она все острее ощущала присутствие мужчины рядом с собой. Она видела его сильные руки, умело управляющие машиной, худощавое загорелое лицо, копну густых белокурых волос, которые на солнце отливали золотом, длинные ресницы и жесткую линию подбородка. Он был поразительно красив; его уверенная манера держаться говорила о том, что этот человек привык приказывать. Кем он был? Чем занимался? Он очень сдержанно говорил о себе и избегал лишних вопросов, но Ивлин и не проявляла настойчивости, потому что тоже не хотела рассказывать о себе.

Здесь, среди прекрасной природы, рядом с Максом девушке казалось, будто она знает его много лет. Она чувствовала в нем какое-то родство души, которое заставляло ее простить ему его возмутительное поведение на перевале Карер. Возможно это было связано с тем, что в огромном мире среди скал и лесов они были лишь крошечными песчинками. Кроме Гарри, подлинно дружеские отношения устанавливались у Ивлин только с музыкантами; музыка была их связующим звеном, но насколько ей было известно, Макс не имел отношения к музыке, поэтому Ивлин никак не могла объяснить причину той таинственной связи, которая возникла между ними.

— Ты очень молчалива, — заметил Макс. — О чем ты думаешь?

— О том, что я ничего о вас не знаю, — откровенно призналась Ивлин. — Не знаю даже, женаты ли вы.

Он с упреком посмотрел на девушку.

— Ты считаешь, что я похож на человека, который, отправляясь в отпуск, оставит жену в одиночестве?

— Откуда мне знать? Но если вы не женаты, то, может быть, помолвлены?

— Я вижу, что ты, как настоящая женщина, интересуешься лишь сердечными делами. Нет, Иви, я не помолвлен, хотя я надеюсь, что если мне повезет, помолвка когда-нибудь состоится.

Эта новость не слишком понравилась Ивлин; она считала, что мужчина становится менее интересным, когда он теряет свою свободу.

— Наверное, ей трудно угодить, если она до сих пор не согласилась стать вашей невестой, — вырвалось у нее.

— Спасибо. Это первые приятные слова, которые ты мне сказала. Ты, кажется, изменила свое мнение обо мне с тех пор, как мы покинули Карер.

— Там вы рассердили меня, но и я вела себя не лучшим образом, — призналась Ивлин. — В конце концов, мужчины есть мужчины.

— Интересно, что ты имеешь в виду?

— Что я хочу забыть о том, что случилось, и надеюсь, вы тоже.

— Я не хочу ничего забывать, — спокойно ответил Макс. — Это станет дорогим воспоминанием для меня.

Вместе с другими точно такими же, раздраженно подумала девушка. Может быть, он их коллекционирует? Вслух она сказала:

— Пожалуйста, оставьте ваши комплименты. Мы говорим о вашей невесте.

— Я же сказал, что еще не помолвлен.

— Тогда о вашей будущей невесте. Я полагаю, вы ее любите?

— Какая настойчивая молодая особа! Любовь, как ты знаешь, принимает разные формы. Если я скажу, что дорожу и восхищаюсь ею, что она пробуждает у меня желание защитить ее, что я не хочу ничего иного, как только преданно служить ей всю мою жизнь, ты назвала бы это любовью?

Эти рассуждения показались Ивлин слишком приземленными. Ее собственная любовь была более чувственной. В Ивлин было так много молодой страсти, потребности в ласке, безудержного восторга поцелуев. Насколько она помнила, Гарри никогда не был чрезмерно заботливым; наоборот, он был довольно требовательным возлюбленным. Ивлин не сомневалась, что он был готов защищать ее и заботиться о ней, хотя сама она и не испытывала в этом особой потребности. В своих мечтах она представляла себе их отношения как продолжительный дуэт в нарастающем темпе, как идиллическую рапсодию… Рапсодия… музыка… ее музыка кончилась…

Почувствовав, что Макс ждет ответа, Ивлин с некоторой нерешительностью произнесла:

— Да, пожалуй, ведь, как вы сказали, есть много форм любви.

— Но та, которую я описал, тебя не интересует? — спросил он. — В ней, конечно, будет огонь, но только пока он незаметен. Мне кажется, что сейчас моей любимой больше нужна поддержка и забота.

Она, должно быть, глупая, равнодушная кукла, с презрением подумала Ивлин, если она ждет от своего возлюбленного только этого. Но слова Макса задели девушку. С ней он не был заботливым и нежным, когда ради забавы поцеловал ее, а потом позволил ей увязнуть в ручье.

— Только если вы сумеете контролировать свои чувства, — язвительно произнесла она и с удовлетворением заметила, как он нахмурился, когда удар попал в цель.

Потом Макс рассмеялся.

— Как ты метко заметила, мужчины есть мужчины. Тем не менее я надеюсь, что сумею относиться к моей невесте с вниманием и заботой.

— Если она настоящая женщина, этого ей будет недостаточно, — возразила Ивлин.

— Значит, ты хочешь большего?

— О, перестаньте! — с болью в голосе воскликнула Ивлин. — Тогда я даже не осознавала, чего я хочу. Наша с Гари любовь была идеальным чувством.

— Прости, — извинился Макс. — Я повез тебя в горы, чтобы стереть неприятные воспоминания, а сам лишь оживляю их.

— Я не считаю их неприятными, — с жаром возразила девушка. — Они чудесны. Это все, что у меня осталось.

Она закрыла лицо руками. Неожиданно машина замедлила ход. Опасная горная дорога кончилась; начался равнинный участок. Макс свернул на обочину и заглушил мотор.

Открыв лицо, Ивлин с испугом взглянула на Макса. Он с сочувствием смотрел на нее.

— Тебе повезло, что у тебя есть такие воспоминания и что все обошлось без разочарования. Но все прошло, Иви. Теперь ты должна смотреть вперед, а не назад, даже если… — он замолчал.

Ну вот опять, подумала Ивлин, почему он не может оставить эту тему?

— Даже если… что? — спросила она, а когда Макс не ответил, резко произнесла: — Что вам рассказала тетя Эми обо мне? Она ведь что-то сказала, не так ли?

— Она не сказала мне ничего, что мне не было бы известно, — ответил Макс, — за исключением имени твоего жениха. — Его лицо помрачнело. — Имя Тревера хорошо известно в Тироле. Я слышал о его гибели.

— И это все? — допытывалась Ивлин.

— Я не лгу, Иви. — Макс пристально посмотрел ей в глаза. — А есть что-то еще, что ты хотела бы скрыть?