Чтение онлайн

— Он отрёкся от престола?

— Скорее, сбежал. Невероятный случай. Если бы кто-то из старейшин узнал, началась бы гражданская война. И если сейчас кто-то узнает — будет война.

— Поэтому клан решил сохранить это в тайне?

Нен кивнул.

— И тысячу лет ему это удавалось. Многолик такую подмену видит насквозь — мы всегда узнаём друг друга. Но остальные не заметили разницы.

— И сам Кайле тоже молчал об этом?

— Быть 'неучтённым' многоликом, о котором никто не знает, — ты не представляешь, какую свободу действий это даёт. Идём.

Мы отправились в обратный путь. Что-то не сходилось. Слишком много странного.

— Но, когда мы тебя освободили, ты ведь уже знал, что Калейка — это Улла?

— Он проведывал меня каждые сто лет. По этим посещениям я мог измерять время. И он приносил мне новости из внешнего мира, — Нен говорил об Улле в мужском лице. Похоже, привычка была слишком сильна. С другой стороны, лучше так, чем случайно оговориться. Постойте, случайно оговориться?

— Но ты же спал?! И Калейка даже сейчас считает, что для тебя этой тысячи лет не было.

— Гакнас — это не сон в прямом понимании этого слова. Долго объяснять его действие. Да, он помог сохранить мне разум в заключении, но это не значит, что я не осознавал, что происходит вокруг.

Опять это слово и старой книги. Тогда, когда я была на Улле, мне так и не довелось узнать смысл этого заклинания.

— Твиннр сказал, что переводчиком меня наградила 'сестрёнка'. Но Эгмон, когда говорил о Калейке, никогда не упоминал 'сёстр' или Уллу. Что это значит?

— Что Эгмон оказался более лоялен, чем можно было бы предположить. А Твиннр… будь с ним предельно осторожна. Ему нужен лишь повод, чтобы разобрать тебя на мелкие кусочки и посмотреть, как всё устроено.

Меня передёрнуло:

— Что значит 'как устроено'?

— Ты — ключник. И до сих пор никто не знает, как это работает. Для многоликов это личный вызов — существование способности, которую мы не можем скопировать и воспроизвести.

За следующим поворотом нас ждала пещера с празднующими. Хотя настроение что-то пропало. Нен остановился и ещё раз посмотрел мне в глаза:

— Ты поняла? Будь предельно осторожна. Ты уже слишком много знаешь, и слишком многие хотят получить тебя.

Я кивнула.

— Твиннр сказал, что я твоё золотце.

Нен грустно рассмеялся и потрепал меня по голове:

— К сожалению, ты уже давно намного дороже, чем золото.

Вечера на Лапуте не менее странные, чем и остальное время суток. Люди коллекционируют разные вещи. Марки, монеты, бабочек, билеты… Я, похоже, коллекционирую закаты. Причём не просто какие-то абстрактные закаты, а разных миров. Закат на Лапуте обладал своим особенным очарованием. Наверное, я говорю одно и то же о них о всех. Но когда смотришь, как огненный шар медленно исчезает за горизонтом, в море, в облаках, за горами… Разные атмосферные фокусы заставляют выглядеть такое, казалось бы, обыденное действие совершенно по-разному.

Я забралась на скалу недалеко от края острова. Очень удобное место — обзор на закат ничто не загораживает, никто не может подобраться незамеченным, а меня можно увидеть только если залезть на соседнюю скалу. Немного мешал ветер, но я утащила с собой куртку Нена и теперь, укутавшись поплотнее и уютно устроившись, собиралась насладиться зрелищем по полной — с высоты острова вид открывался просто невероятный.

— Говорю же, это глупости. Как ты вообще мог такое предположить? — вдруг донеслось снизу. Стараясь поменьше шевелиться, я выглянула за край каменной площадки, на которой сидела. Говорившие ещё не появились на тропинке, но голос явно принадлежал Муриэль.

— И ничего не глупости. Ты видела, как он её встретил? Ты когда-нибудь видела, чтобы Рейн с кем-нибудь ТАК возился? — вторым собеседником оказался Твиннр.

— Ты что, ревнуешь к человеческой девчонке?! — наконец, они вышли из-за скал, и я смогла рассмотреть их макушки. У каждого в руке было по паре баклажек. Конечно, куда, как не к ручью, ведёт эта тропинка. Какое-то судьбоносное место. Всё время подслушиваю что-нибудь интересное.

— Да не ревную я! Но ты просто попытайся представить — глава клана, влюблённый в человеческую девчонку. Она даже не альп! Сколько ей отведено жизни? Пятьдесят лет? Сто? А наследники? Откуда возьмутся наследники? Тем более, что совет клана давно выбрал ему невесту, и даже по прошествии всего этого времени она свободна!

— Твиннр, — в голосе Муриэль мне послышалась усталость, которую иногда позволяют себе взрослые в беседе с непослушными детьми. — Рейн уже тысячу лет как не глава клана. Он свободен от обязательств, как и ты. Прекрати жить прошлым.

— Но…

— Пусть это будет всего сто лет — ты думаешь, он не заслужил эти сто лет счастья?

— Он же будет жить с мыслью, что она скоро умрёт!

— И что? Думаю, он готов к этому. Если Рейн в кои-то веки к кому-то добр — позволь ему быть добрым.

Твиннр что-то пробурчал в ответ, но слишком тихо, чтобы я могла услышать.

— И вообще, — продолжала тем временем Муриэль, — Ты слишком серьёзно ко всему этому относишься. Я уверена, что Рейн наиграется и остынет. Девчонка была первой, кого он увидел проснувшись. Неудивительно, что он так к ней привязался. Тысячелетний сон кого хочешь из колеи выбьет, даже такого, как наш светоносный кусок железа.

Последние слова я уже разобрала с трудом — они прошли видимый участок тропы и скрылись за новым нагромождением скал. Интересно, они действительно не знали, что я здесь и всё слышу? Или это был очередной, разыгранный специально для меня, спектакль? Что ж, в любом случае Муриэль лишь озвучила многие из мыслей, которые уже долгое время не давали мне покоя. И похоже на то, что многие мои догадки оказались верны — несмотря на кажущуюся демократичность и широту взглядов многолики не одобряли связи одного из них с человеком. Тем более 'короля в отставке'. Будь я хоть трижды ключник — я для них чужая, и в клан мне никак не вписаться. Что мне действительно интересно, так это насколько Рейн серьёзен касательно меня. И этого, похоже, кроме него самого, не знает никто. Как быстро ему наскучит? И наскучит ли вообще? Действительно ли то, что мы сейчас вместе — лишь временно и результат глупого стечения обстоятельств?

Дождавшись, чтобы Муриэль и Твиннр вернулись в лагерь, я осторожно слезла со своего насеста. Удовольствие от заката несколько померкло из-за невесёлых мыслей. Рутинные дела шли своим чередом. Кащеи оказались очень домовитыми ребятами, так что даже несмотря на дикие условия, мои сытные завтрак, обед и ужин были всегда со мной. Наконец, мы устроились спать. Кузнец тихо гудел какие-то колыбельные — я устроилась на его тёплом боку и теперь наслаждалась покоем. Из многоликов в пещере остался лишь Нен — остальные не нуждались в таком продолжительном отдыхе, как я, и разошлись по своим делам. Нен устроился у меня в ногах и теперь отрешённо наблюдал, как кащеи сидят у огня и тихо переговариваются о чём-то своём, кащейском.

Отсветы костра делали его лицо то ли грустным, то ли хмурым — в полутьме не разобрать. Спросить его сейчас, или обождать? Или не спрашивать вообще?

— Завтра мы уходим из этого мира.

Сначала мне показалось, что я ослышалась, так тихо прозвучал его голос.

— Завтра?..

Ненаш слегка повернул голову в мою сторону, и его глаза блеснули в полумраке. Древние инстинкты вспомнили о первобытных ночных страхах, и я почувствовала, как покрываюсь мурашками от макушки до пят. Хорошо, что я лысая, как крысиный хвост, а волосы на голове слишком длинные, чтобы встать дыбом.