Чтение онлайн

– Чем стоять столбом и задавать вопросы, лучше прикажи своим вышибалам помочь снарядить фургон! – прикрикнул на хозяина двора Ритшоф. – Ян! Иди и проследи, чтобы все было сделано, как следует.

Ян Бервен без слов вышел, увлекая за собой солдат и хозяина двора. Епископ поставил на листе плотной серой бумаги размашистую подпись и приложил перстень к подсохшему чернильному пятну.

– Вот, возьмите. – Епископ пододвинул документ Голему. – Позволите откровенный вопрос?

– Да?

– Что вы собираетесь сделать с гроссмейстером ен’Гарбдадом?

– Это касается только меня и гроссмейстера ен’Гарбдада, – резко ответил Голем. – А вас, я вижу, не очень-то огорчает его возможная гибель?

– Вы или Бергич – какая разница? – Епископ пожал плечами. – Гроссмейстер – сложный человек. Он прожил долгую жизнь; лишь Господь волен судить, чего в ней больше – добра или зла, и сколько лжи в его речах, когда он призывает к раскаянию и справедливой борьбе. Я не буду сожалеть о нем. Но не подумайте, что я благословил бы его убийство.

– Ваше благословение, высокопреподобный, – последнее, в чем я нуждаюсь. – Голем свернул высохший документ и сунул за пазуху. – Но миролюбие ваше похвально. А вот король – или, вернее сказать, Святейший Патриарх? – явно считает, что Венжар ен’Гарбдад хуже Бергича и зажился на свете... Иначе как объяснить готовность пожертвовать тысячами жизней в самоубийственном сражении на Красных Холмах? Кажется, высокопреподобный Андрий, вам это все не очень-то нравится: ведь это вашу землю Патриарх оставляет гореть, вашу паству он бросил на убой. Но у вас не хватило решимости протестовать; вы рады уже тому, что вам дозволено было сбежать.

– Ложь. Наглая, беспардонная клевета, – медленно, с усилием выговорил побледневший епископ. Предназначались его слова не столько Голему, сколько побледневшему Ритшофу.

– В самом деле? Что ж, тогда простите, что позволил себе столь дерзкое предположение, – Голем улыбнулся с деланым простодушием. – Конечно, есть множество веских причин, которые не позволяют королю приказать обреченной армии отступить! Доброго пути, епископ. Не подхватите лихорадку в дороге, а то сыро нынче.

– Доберусь с Господней помощью. – Пожилой епископ встал из-за стола с грацией, которой так не хватало с трудом вылезшему из кресла Ритшофу. – Пусть Он будет милостив и к вам, князь, – и воздаст вам по справедливости за дела ваши! Идем, Варк. Не хотелось бы здесь задерживаться дольше необходимого.

Не дожидаясь возившегося с костылями Ритшофа, высокопреподобный Андрий прошествовал к двери; но ему еще предстояло пережить несколько неприятных мгновений, когда Джибанд вдруг загородил проход и молча уставился сверху вниз.

– Прикажите этому уйти с дороги! – выкрикнул епископ, отшатнувшись.

– Попроси его сам, – насмешливо сказал Голем. – Или ты немой?

– Дайте… пройти, – еле слышно пробормотал епископ.

– Если ты изучал историю Империи, то должен знать его имя, – заметил Голем. – И немного вежливости не повредит. Ну же, высокопреподобный!

– Пожалуйста, позвольте пройти, гос… господин… Джеб, – выдавил из себя епископ.

На него было жалко смотреть: обращаясь к «полуживому» как к человеку, он совершал нечто для себя немыслимое и недопустимое.

– Всего вам доброго, высокопреподобный Андрий. – Джибанд шагнул в сторону.

Епископ, путаясь в роскошных одеждах, выскочил за дверь с поразительным для своих лет проворством. Ритшоф, громыхая костылями, вышел следом.

– VII –

Джибанд закрыл дверь.

– Ты быстро учишься, – сказал Голем.

– Вашими стараниями, мастер, – в тон ему ответил великан. – Что будем делать дальше?

– Выдвинемся завтра утром, когда непогода утихнет. Я не такой поборник справедливости, чтоб гнать людей под проливной дождь.

– Тебе и самому нужен отдых, мастер, – заметил Джибанд.

– Наверное.

Голем откинулся в кресле, бездумно поигрывая в пальцах железным писчим пером; в его руках оно давно уже превратилось в измятую и гнутую полоску с оплавленными концами. Уходящих он даже не проводил взглядом; мысли его занимал не епископ или Ритшоф, но тот, кто находился теперь не так уж и далеко; если «гроссмейстер» Венжар ен’Гарбдад сейчас спал – ему, без сомнения, снились кошмары.

– Ты на самом деле намерен попытаться убить его? – спросил Деян.

– Возможно, – сказал Голем. Кресло скрипнуло, когда он повернулся лицом к двери.

– Стоит ли верить… – начал Деян, но, поймав взгляд чародея, обмер, на миг потеряв дыхание от захлестнувшего его чужого отчаяния.

Так смотрел Кенек Пабал из темного угла сарая.

– Ты… – вновь начал Деян – и вновь замолчал, не в силах найти слов.

Мгновение назад он и представить не мог у Голема подобного выражения лица; но предел душевных сил чародея, как и сил физических, оказался слишком близок – или же удар был слишком силен.

Все то, за что тот когда-то боролся, о чем вспоминал если не с любовью, то с гордостью, было обращено в прах его же именем; тут было от чего утратить не только самообладание, но и рассудок…

– Верить не стоит никому, Деян. – Голем отвернулся, отбросил испорченное перо и откинулся в кресле. Каким-то невероятным усилием воли он продолжал держаться и человека, совсем с ним незнакомого, возможно, сумел бы обмануть. – Люди могут лгать или заблуждаться. Но нищета и дикость, которую мы видим, – правда. Виновные должны ответить. И Венжар, и остальные… и я сам. Ты был прав, называя нас подлецами и чудовищами. Мы и есть подлецы и чудовища.

Деян поморщился. Спорить с этим – после того, как сам не раз говорил подобное – было бы глупо.

«Хотя я тогда погорячился».

Деян рывком поднялся с кресла и принялся ходить по комнате; движение, вопреки колющей боли в лодыжке – а может быть, благодаря ей, – возвращало мыслям ясность.

– Поэтому нужно убить его, даже если это убьет тебя, мастер? – Джибанд, отошедший к стене, разглядывал свои огромные ладони.

– А у тебя есть идеи лучше, Джеб? – бесцветным голосом спросил Голем.

– Нет, – неохотно признал тот. – Но мне не нравится твоя. Мне не нравится, что ты вообще собираешься драться с ним, мастер. Он же твой друг.

– Был, – сухо ответил Голем. – Поэтому сначала я поговорю с ним. Мне нужна правда – какая бы она ни была. А потом… Как в поговорке: «Потом будет потом». Есть еще такая поговорка, Деян?

– Есть, – кивнул Деян, хотя слышал ее впервые.

Вбежали два лопоухих мальчишки, принявшиеся собирать со стола недопитые кружки и тарелки с объедками. Следом вошел Ян Бервен; с лица и волос молодого майора-чародея, пока он топтался у двери, капала вода.