Алтай. Монголия. Китай. Тибет
Шрифт:
Даже китайский чай, потребляемый в большом количестве в Кашгарии, встречает себе сильного соперника в контрабандном чае, привозимом ныне окольными путями из Бенгалии. О доставлении же из Внутреннего Китая железа и тяжеловесных металлических изделий не может быть и речи, так как цены на эти предметы китайцам пришлось бы возвысить вдвое против наших. Поэтому китайские купцы ограничиваются сбытом в Кашгарии чая, фарфоровой посуды, шелковых и хлопчатобумажных тканей на весьма скромные суммы.
Транспортирование кладей из Индии и Кашмира через Каракорум и Куньлунь по весьма трудному горному пути обходится также очень дорого, а потому оттуда привозятся в Кашгарию почти исключительно одни дорогие предметы, как то: кашмирская кисея, индийский чай, лекарственные вещества и очень немного английских ситцев и металлических вещей (ножей, бритв, иголок, наперстков и др.)* По той же причине и из Кашгарии в Кашмир и Индию вывозятся лишь наиболее ценные предметы: козий пух, наша, хотанские ковры и небольшое количество войлоков.
Итак, нам нет оснований опасаться торговых соперников ни со стороны Внутреннего Китая, ни со стороны Индии и сомневаться в дальнейшем преуспеянии нашей торговли с Кашгарией.
При Якуб-беке и ранее туземцы-поселяне платили налоги натурой, именно 1/10 часть собранных с земли произведений (херадж); купцы же, кустари и ремесленники оплачивали свидетельства – первые на право торговли, а последние – цеховые. Китайцы с восстановлением своей власти в отпавшей Кашгарии в 1878 г. изменили несколько прежнюю систему налогов, переложив натуральный налог на денежный.
Теперь поселяне платят налог деньгами с возделываемой земли в размере 10 % стоимости получаемых с нее произведений и, кроме того, особую пошлину со скота; с крупного по 3 тэньге, а с мелкого по одной тэньге. В больших оазисах с городами, в которых расположены китайские войска, поземельный налог взимается с поселян по-прежнему натурою в размере 1/10 собранных произведений и поступает на продовольствие солдат и войсковых лошадей. Торговцы же, кустари и ремесленники ныне не оплачивают никаких свидетельств, а взносят лишь пошлины с продаваемых ими товаров и произведений [64] .
64
Кочевники-киргизы избавлены от всяких налогов в китайскую казну: с них взыскивается только небольшой сбор на содержание их администрации; полуоседлые же туземцы платят лишь налог со скота.
Кроме указанных налогов, на туземцах Кашгарии тяготеет еще много разных темных поборов, взимаемых в свою пользу местными властями, которые в совокупности с законными обложениями очень обременяют население. Такое чрезмерное вымогательство отражается весьма неблагоприятно на благосостоянии туземцев, большинство которых, несмотря на умеренность и бережливость, не пользуется достатком. Богатые же и зажиточные туземцы, держащиеся в стороне от властей, опасаясь темных поборов, стараются жить как можно скромнее и нередко припрятывают свои ценные вещи, чтобы они не попадались на глаза жадным китайским чиновникам, бесцеремонно обирающим население.
Кашгария составляет ныне часть обширной Синьцзянской провинции Китая, образованной в 1884 г. из западных земель и управляемой генерал-губернатором, резиденция которого находится в городе Урумчи. В административном отношении Кашгария разделяется на две области – Аксуйскую и Кашгарскую, подчиненные дао-таям на правах губернаторов, которые пребывают со своими управлениями в Аксу и Кашгаре. Области разделяются на округа, вверенные окружным начальникам из китайцев [65] .
65
Аксуйская область состоит из следующих округов: Аксуйского, Учтурфанского, Кучасского и Карашарского, а в состав Кашгарской области входят Кашгарский, Яркендский, Карталыкский, Хотанский и Керийский округа.
Округа в свою очередь подразделяются на бекства, представляющие низшие административные единицы, управляемые беками – чиновниками из туземцев. Этим последним подчиняются старшины селений – аксакалы. Беки избираются окружными начальниками и утверждаются в своих должностях дао-таями. Большинство их – люди ловкие, пронырливые, умеющие угождать начальству.
Такие именно люди и нужны местным китайским властям на низших административных должностях; через этих беков окружные начальники и состоящие в их управлениях китайские чиновники производят негласные поборы с населения, львиная доля которых достается, конечно, китайцам, а остатки бекам. Народ же, от которого невозможно скрыть эти проделки, питает затаенную ненависть к бекам и поносит их втихомолку кличкой предателей.
Вообще, нынешний китайский режим крайне неприятен кашгарскому народу. Туземцы горько сетуют на китайцев за их темные поборы, высокомерие, презрительное к ним отношение и постыдные вымогательства мелких китайских чиновников, позволяющих себе во время командировок не только кормиться на счет населения, жестоко обращаться с ним, присваивать его ценные вещи, но и отбирать от него жен и дочерей себе в наложницы.
Китайские чиновники, по уверению туземцев, берут взятки с торговцев предпочтительно деньгами, а за неимением их – и товарами, которые отсылают к бекам для продажи по высоким ценам, и эти последние по необходимости исполняют такие щекотливые поручения, пополняя выручку поборами.
Мало того, местные китайские власти, пользуясь щедрыми приношениями богатых туземных купцов и золотопромышленников, относятся равнодушно к безжалостной эксплуатации этими богачами населения и даже к своеволию над ним. Богачи (баи), разумеется, вполне довольны своим привилегированным положением и хвалят китайский режим, но народ ропщет на него и с сожалением вспоминает Якуб-бека.
По признанию самих туземцев, он был жесток и чрезмерно ревнив в охранении мусульманских традиций, но вместе с тем справедлив и снисходителен к бедным. При нем баи платили большие налоги, на счет которых преимущественно содержались войска, покупалось оружие и выплачивалось жалованье иностранным офицерам (турецким и сипаям из магометан). Бедных же он строго воспрещал обременять налогами, а потому большинство населения при нем жило гораздо привольнее, чем теперь.
Так отзывается кашгарский народ о своем Бадаулете, безвременно погибшем от ков вероломных китайцев [66] .
Глава пятая. Очерк Ниинского оазиса и экскурсий из него по окрестной стране и на Тибетское нагорье
Очерк Ниинского оазиса. – Весенние экскурсии членов экспедиции. – Поездка на север, в пустыню Такла-Макан. – Природа долины нижней Нии-дарьи. – Пребывание в монастыре имама Джафара-Садыка. – Характер окрестной пустыни. – Возвращение в Нию. – Сборы в Тибет. – Новый путь экспедиции в Кара-Сай. – Экскурсии В. И. Роборовского и П. К. Козлова на Тибетское нагорье. – Расспросные сведения о Куньлуне. – Наблюдения над прохладным ветром из пустыни Такла-Макан. – Общая экскурсия на Тибетское нагорье. – Обзор нагорной пустыни к югу от Куньлуня. – Физические наблюдения на берегу озера Даши-Куль. – Возвращение в Кара-Сай.
66
Якуб-бек, по общему убеждению кашгарцев, был отравлен мальчиком, подававшим ему всегда кальян (чубукчи), которого на это низкое преступление будто бы подкупили китайцы.
Оазис Ния, в котором мы провели зиму 1889/90 г., расположен у южного преддверия пустыни Такла-Макан и орошается речкой Ния-дарья. Эта речка образуется немного выше оазиса из источников и течет с лишком 100 верст на север, по широкой солонцеватой долине, в которой нередко встречаются источники, поддерживающие ее на длинном пути по пустыне. Весной и летом, с конца апреля до начала августа, Ния-дарья от таяния снегов и ледников в Куньлуне становится очень многоводною и течет в это время непосредственно с окраинного хребта, представляя собой продолжение горной речки Улук-су.