Чтение онлайн

– Да здравствуют король. Ответом мне был тот самый боевой клич, который я надеялся и боялся услышать в ответ. Все вскочили и закричали.

– Монжуа! Это был боевой клич французов, который установился в двенадцатом веке.

Теперь, я знал, наверное, что жил в этом замке. Но, в качестве кого. Я не мог дать ответы на вопросы, возникающие в моем мозгу. Одно казалось несомненным; когда жил здесь, я был очень несчастлив; иначе я не мог объяснить щемящее чувство тоски, которое охватило меня, когда я забрел сюда. Но я вспомню всё, нить свяжет воедино отрывочные образы и звуки, иначе, зачем я здесь. Я протянул кубок виночерпию.

* * *

Пир казалось, не закончится. Я абсолютно не понимал, что происходит. Что это? Сон или явь? Ответа мне дать не мог никто. Чувствовал я себя довольно странно. Казалось размах моих плеч несколько увеличился, как будто в них кривая сажень застряла. Кроме того, чувствовал, что моя грудная клетка также увеличилась и, в настоящее время мои легкие напоминают кузнечные меха. В руках, плечах и спине я чувствовал некую тяжесть, как будто весь день тело мое изнывало под тяжестью тяжелых доспех, а руки целый день орудовали двуручным мечом. Всё это было более чем странно. Тогда я задал себе вопрос, помню ли вообще, кто я такой. Это не вызвало у меня затруднения. Я вроде бы помнил, однако думать мне об этом не хотелось. Как будто мой разум находился в гостях и ему говорили, сиди и помалкивай, здесь все живут по другим правилам. Всё же усилием воли я заставил себя умножить число пятнадцать на семнадцать и посчитать, сколько это будет. Убедившись, что считать могу , я взял лежащий на столе нож и попытался выцарапать на столе слово «сон». Писать я совершенно не мог, и чуть не порезался ножом, хотя, четко помнил, как пишется это слово. Просто пальцы мои никогда не держали авторучки. Всё это было крайне невероятно.

Я подумал, что неплохо бы выйти отсюда, чтобы взглянуть на себя в зеркало. Как только я подумал, как бы получше это сделать, вдруг неожиданно для самого себя тяжело опустил кулак на стол, так, что подпрыгнули серебряные блюда и закричал.

– Ей, разрази Вас тысяча чертей, кто ни будь подойдите сюда.

Тут же от стены отделился слуга, который сопровождал меня в эту комнату.

– Я слушаю Вас, монсеньер?

– Послушай…, как тебя?

– Меня зовут Эббон, монсеньер.

– Да, конечно Эббон, послушай, проводи меня в мою…, в мои…

– Слушаюсь – Эббон поклонился.

Пока мы шли по долгим каменным коридорам, оставив пирующих, я не переставал удивляться. Раньше бы я никогда так не стукнул кулаком по столу и не закричал таким образом. Непостижимо. Тут я только заметил, что даже походка у меня стала другой, какой-то, что ли грузной.

Слуга привел меня в ту самую комнату, а может быть похожую на неё, в которой я проснулся. Я огляделся в поисках зеркала, но ничего похожего не увидел.

– Послушай, где здесь есть зеркало? Мой вопрос вызвал недоумение у слуги, словно он не понимал, о чём идёт речь.

Вдруг опять неожиданно для себя я сказал.

– Эббон, вели срочно принести сюда бочку с водой, хочу посмотреть на своё лицо и умыться.

Эббон тот час исчез.

Теперь мне стало ясно, что любые действия, которые выполнял обычно определенным образом, я выполнял здесь по другому. Подошёл к одному из окон, напоминающих огромную бойницу и посмотрел наружу. В воздухе стоял сумрак, который бывает обычно перед рассветом.

Через некоторое время тяжелая массивная дверь открылась и с несколько человек под руководством Эббона, втащили большой бочонок с водой. Я подошёл и с большим волнением взглянул на свое отражение, а затем застыл неподвижно. На меня смотрел совершенно мне не знакомый человек.

– Что же это, Господи – промелькнуло у меня в мозгу.

Я потрогал свое, теперь уже не свое лицо. Это было совершенно не моё лицо, как впрочем, и тело. Этот шрам над правой бровью, откуда он у меня. Я медленно опустился на кровать. Ясно было, что я попал в другой мир и в другое тело, хотя разум сохранил свой. Впрочем, очевидно, что мыслю я и поступаю, как житель того мира, в который я попал, иначе, отчего я стукнул по столу там, в зале, так закричал. Я совершенно не удивлюсь, если здесь я смогу убить человека, что естественно для той эпохи, в которую я попал и совершенно противоестественно для того мира, где я родился и жил. Проше было бы сказать, что я вселился в непонятного мне человека, при этом, оставаясь на второстепенных ролях наблюдателя и этот человек, то есть, получается я поступает согласно своим привычкам и убеждениям. Всё это непонятно для меня. Тут я услышал, что Эббон наклонился ко мне и трогает меня за плечо.

– Мой сеньор, что случилось, на Вас лица нет?

– Послушай, Эббон, ты не мог рассказать мне, кто я такой?

Тот к кому я обратился, выпучил глаза и тихо попятился назад.

Я понял, что вопрос звучит не совсем корректно.

– Должно быть, сегодня я получил тяжелый удар по голове во время сражения и, вдобавок перебрал вина, поэтому я хочу, что бы ты сейчас мне рассказал, кто я такой, какое положение занимаю.

– Как мой сеньор, Вы забыли, что Вы знаменитый Шарль де Беатц, очень богатый вельможа, чьи сокровища и обширные владения не уступают королевским, а также то, что Вы маршал и пэр Франции?

– Нет, я помню это – я встал и нервно прошелся по комнате.

Только сейчас я понял, что говорю не на своем родном языке.

– Понимаешь, Эббон – продолжил я, конечно же, помню все про себя, но просто мне хочется, что бы ты мне рассказал очень подробно обо всей моей жизни, мне было бы приятно.

– Кажется, я понимаю Вас, монсеньер – ответил Эббон, хотя по его лицу было ясно, что он ничего не понимает.

– Вот и прекрасно, тогда рассказывай, всё, что тебе известно про меня.

– С чего же начать, монсеньер?

– С чего хочешь и вот, что скажи мне, женат я или нет?

– Насколько мне известно, нет.

– Продолжай и начни, пожалуй, с того, что скажи мне, в каком мы живём году от Рождества Христова?

После того, как Эббон ответил мой вопрос и начал восхвалять мои подвиги, я окончательно отказался от мысли, что вижу всё это во сне, уж слишком невероятным, он бы был.

Через некоторое время красноватые лучи восходящего солнца проникли в комнату.

– Проведи меня на крепостную стену, Эббон – сказал я.

Последний как всегда молча поклонился и взял со стены факел. Опять мы прошли по многим коридорам, поднялись по нескольким каменным лестницам и оказались снаружи. Ветер холодной волной дунул на меня. Мы стояли на каменной крепостной стене замка. Внизу, кругом насколько хватало взора тянулись леса, перемежаемые кое-где открытыми пространствами. Справа от меня я увидел чудную деревеньку. За ней голубой змеей извивалась река. Сам замок, по всем правилам стоял на горе. Оставалось увидеть город, который он защищал. Я посмотрел назад и увидел его. Город был опоясан стеной с оборонительными башнями. Я насчитал больше двадцати, остальные были невидны из-за предрассветного тумана. В одной из башен были сделаны ворота. Отсюда было видно часть городских построек. Меня поразило дикая беспорядочность застройки города; узкие, кривые улочки, дома, прилепившиеся к самой крепостной стене. Рядом с городскими воротами расположились строения, напоминающие рынок. Сейчас здесь было пусто. Я проследил насколько возможно глазами улицы к середине города. Там темнели очертания какого-то большого здания, должно быть ратуши, так как к её высокому шпилю тянулись все видимые мне здания и сооружения.

* * *

Проснулся при первом блеске зари. Признаться, я лишился всех сил. Вчерашнего слуги не было. Я оделся и подошел к окну. Утренний холод чуть знобил меня. Пальцы мои были влажные и красные, словно обагрены кровью. Длинная оранжевая полоса пересекала небо, словно разрезая его пополам. Со двора доносилось отдаленное эхо каких-то звуков, голосов. За дверью послышались тяжелые шаги, ругань и дверь распахнулась.

В комнату зашел Гастон де Бриен.

– Понапрасну я вчера не доверял людям Антуана де Морвера. Это поистине хищные волки. Если кто – ни – будь в состоянии спасти Францию, то я готов умереть за него. Его люди выступят с нами. Де Бриен посмотрел на меня.