Чтение онлайн

— Давай поклянемся, если не веришь мне.

— Поклянемся? Кровью! Лимонами! И зеленым крыжовником! — восклицает она с ухмылкой, зная, как он ненавидит зеленый крыжовник и лимоны.

— Как скажешь!

Она снимает с шеи ожерелье — диск из двух половинок: золотое солнце и серебряная луна на цепочке — и разделяет его пополам.

— Ладно, ты будешь солнцем, так и быть, а я могу быть луной. Клянись, что не снимешь его, пока не вернешься ко мне!

— Клянусь...

Они скрепляют клятвы кровью, как и положено. А зеленый крыжовник придется съесть тому, кто нарушит клятву первым.

Они надевают на шею половинки ожерелья, и она протягивает ему мизинец:

— Мир?

— Мир.

— А тебе не кажется странным то, что на нас напали сразу же, как только отряд Нэйдара скрылся из виду? — спросила Кэтриона после того, как они перешли с рыси на шаг, ехали уже долго, и лошадям нужно было отдохнуть.

Рикард посмотрел на неё искоса. Нельзя сказать, что такая мысль не приходила ему в голову.

Да, Карриган принял его довольно прохладно, но чтобы вот так глупо устроить засаду? К тому же Песчаные псы... едва ли он мог за день притащить их с далекого юга. Нет. Скорее, нет.

— Не думаю, что это Туры. Впрочем, это можно проверить. Посмотрим, как они будут вести себя, когда вернутся. Не стоит им рассказывать сразу о том, что произошло.

— Не стоит им вообще что-то рассказывать, — добавила Кэтриона.

Они подъехали к постоялому двору, когда тень от горы, за которую ушло солнце, накрыла собой дорогу и реку, перегороженную когда-то камнепадом. Здесь река разлилась, превратившись в большое озеро, по глади которого плавали многочисленные утки и гуси. Тут же стояла мельница, и вода, падающая из озера вниз, стучала по деревянным лопаткам большого колеса. За мельницей несколько телег, груженых зерном, большой загон для овец, сыроварня — хозяйство протянулось вдоль всего берега. А по другую сторону дороги стояли телеги с корзинами яблок, бочки, дробилка и пресс. И его большое колесо, неторопливо таскал по кругу длинногривый мерин. Осень — время сидра в этих горах.

Постоялый двор с большой коновязью был полон тех, кто привез на мельницу зерно, и в ожидании своей очереди они мирно потягивал сидр за длинными столами, толкуя о хозяйственных делах.

И это было хорошо. В таком месте, открыто псы нападать не станут.

— Надеюсь, здесь нет блох, — произнесла Кэтриона, заглядывая под подушку.

Постоялый двор выглядел не слишком чистым, хозяйка отвела их в одну из комнат в задней части дома. Кособокая дверь не запиралась, а внутри была только кровать с тюфяком и подушками и три грубо сделанных стула.

— Будем караулить по очереди? — спросил Рикард, разглядывая улицу в приоткрытое окно.

— Ты что, снова собрался спать в моей комнате? — удивилась Кэтриона. — И как, ты думаешь, посмотрят на это Туры?

— А ты скажешь, что в Зафарине так принято, — он бросил сумки в угол и стал разбирать вещи. — Или ты хочешь остаться на ночь совсем без охраны? Окна вон, видишь, выходят на пустырь — мало ли какой паук заберется...

— Будешь спать у порога, я тюфяком поделюсь, — хмыкнула она. — Именно так принято в Зафарине... как я думаю.

— Премного благодарен, миледи!

— Ты сам решил назваться псом, так что не жалуйся!

— Бросить раненого спать на полу — очень милосердно!

— Лучше скажи, позволить подлецу и лжецу остаться живым...

— Ты опять за своё?

— Я ведь пока не услышала обратного, — Кэтриона увидела среди его вещей маленькую доску, расчерченную квадратами, и спросила удивленно, — ты играешь в шатрандж?

— Играю, а что?

Рикард обернулся, держа в руках сложенную пополам доску, и добавил, глядя на её лукавую усмешку:

— И ты, как я догадываюсь, тоже пытаешься играть?

— Пытаюсь? Пожалуй...

— Так и повод есть, на что сыграем? — он окинул её взглядом с ног до головы. — Можно на раздевание?

— Пфф! — рассмеялась Кэтриона. — Я уже видела тебя голым и, надо сказать, ничего впечатляющего. А ты сказал, что я слишком тощая, недостаточно женственная и вообще я тебе даже не нравлюсь, так что не будем себя мучить тем, что нам не нравится.

— Пожалуй, что так, — Рикард усмехнулся в ответ, — тогда сыграем на правду? Ты же хотела, чтобы я всё тебе рассказал, ну так вот, будем отвечать на вопрос за каждую потерянную фигуру. Идёт?

— Все-таки ты мошенник, Рикард Адаланс, правду обещал рассказать мне ты, а вот я таких обещаний не давала.

— Трусишь, значит? Боишься, что я узнаю все твои грязные секреты?

— Мои грязные секреты? Ладно. Расставляй фигуры! Но не вздумай соврать, я всё равно пойму, и ты пожалеешь!

— Я буду честен перед тобой, как перед святым отцом! — Рикард приложил руку к сердцу. — Но и ты не вздумай врать, я тоже пойму.

У лжи свой, особый, запах, в чем-то похожий на запах страха...

Хозяйский сын принес еду и сидр, а по просьбе Кэтрионы ещё и бутылку кальди — крепкого яблочного напитка, сделанного из того же сидра и настоянного в дубовых бочках.

По правилам фигуры должны быть черными и белыми, но эту доску Рикард вырезал сам из разных сортов дерева, поэтому одни фигуры получились красными, а другие желтыми в тонких прожилках, оставшихся от годовых колец.

— Твои... желтые, так что, ходи первой, — произнёс Рикард указывая рукой на доску.

Они сели прямо на кровать, поставив рядом на скамью еду и кубки для кальди.

— Даешь мне фору? – усмехнулась Кэтриона.

— А почему бы и нет?

— Ты проиграешь.

— Это мы ещё посмотрим.

Желтая пешка. Красная пешка.

Желтый конь. Красный конь.

Желтый слон. Красный слон.

Желтая пешка. Красный конь.

Желтая пешка.

Красная пешка убивает желтую пешку.

— Ну вот, Кэтриона Тессора, — Рикард поднял на неё взгляд, глаза синие, яркие и прозрачные, словно сапфиры, растворенные в воде, — ответь мне на вопрос, тебя действительно зовут Кэтриона?