Чтение онлайн

Вопрос был в действительной цене. То, что по дореволюционной цене это добро продать невозможно, было понятно даже неискушенному Фролу Ивановичу. Знающим теневую сторону жизни Сергею Алексеевичу с Седым было ясно намного больше - в особенности то, что черный рынок ювелирных изделий и драгоценных камней в Москве не столь уж велик, и, при этом, находится под тщательным присмотром ГПУ и РКМ (рабоче-крестьянская милиция - В.Т.). Соответственно, намечалась преизрядная головная боль - либо надо было продавать драгоценности по одной или две штуки разом, за десятую часть настоящей цены надежным барыгам, либо сдавать по нескольку десятков штук за раз, но, вовсе за бесценок. В обоих случаях риск попасть на глаза агентам угрозыска или чекистам был очень высок - просто постепенная продажа привлекала нездоровое внимание к поставщикам редкого товара со второй-третьей сделки, а, крупная - сразу.

Кроме того, просто было обидно продавать товар за десятую часть цены - а подобран он был очень толково, практически все драгоценности стоили от полутора до двух с половиной тысяч рублей, по дореволюционным ценам. Проще говоря, это были дорогие вещи - дорогие, но не уникальные - так что в той же Европе эти вещи, не находящиеся в розыске, спокойно можно было продать за три четверти настоящей цены, если не за четыре пятых, причем, в такую цену гарантированно входило отсутствие вопросов со стороны покупателей. Вот только таковая негоция была за пределами возможностей Седого, не говоря уже о Фроле Ивановиче.

– Скажите, а Вы сможете вывезти это добро за границу и продать его по нормальной цене?
– спросил Тихменева медвежатник, после того, как ювелирные изделия были примерно оценены и поделены.

– Точно не знаю - мне надо будет договариваться с людьми, и выезжать в Европу. Точнее, не так - сначала договариваться здесь, потом ехать за границу - и, уже окончательно договариваться там - ответил Сергей Алексеевич.

– А нельзя просто отнести в скупку - есть ведь такие в ювелирных лавках?
– спросил бывший унтер, слегка ошарашенный доставшейся ему долей в золоте - человек таких денег не только в руках не держал, но и в глаза не видел - и, поэтому, воспринимавший свою долю драгоценностей как приятную добавку к монетам; Фрол Иванович просто не осознавал, что его доля в ювелирке, если ее продать в европейской стране, раза в полтора-два перекроет долю в империалах.

Седой неторопливо растолковал компаньону разницу в ценах - и, сложности, неизбежно проистекающие для них, в том случае, если они вздумают продавать драгоценности в Советской России. Проще говоря, прийти в скупку можно - вот только, продать там можно только по предъявлению паспорта, кроме того, придется отвечать на вопросы, откуда у простого человека, не из 'бывших', взялась такая вещичка. Положим, с одной вещью могло и пройти - хотя и заплатят меньше малого, и возьмут 'на карандаш'; но, при попытке продать таким образом вторую вещь - точно возьмут в такой оборот, что небо с овчинку покажется.

– А что же делать?
– спросил слегка растерявшийся Фрол Иванович.
– Может, хрен с ними вообще?

– Если не считать того, что по цене они намного дороже золотых десяток, то, можно и на хрен их послать - резонно заметил Седой.
– Я не зря спросил, сможет ли Сергей Алексеевич продать это добро в Европах.

– Это не я буду решать - Тихменев принял решение не играть в секретность, поскольку Седой-то уже точно понял, что за ним стоит кто-то высокопоставленный.
– Я предложу этот вариант - но, ручаться за то, что его одобрят, не могу.

– На всякий случай - меня вполне устроит треть от цены; что сверху, пусть пойдет на расходы по этому делу. И за мной будет услуга - по отдельности, этому человеку и Вам - Седой посмотрел в глаза Сергею Алексеевичу.

Разведчик молча кивнул, показывая, что принял сказанное к сведению - про себя же отметил, что возможность воспользоваться услугами медвежатника такой квалификации дорогого стоит, тем более, что неизвестно, какие впереди предстоят акции, выражаясь на манер европейских коллег. Вполне может быть, что понадобится вскрывать несгораемые ящики - и в этом случае куда лучше иметь постоянного 'консультанта', чем каждый раз бегать по малинам, рискуя проявить свой интерес.

– А мои цацки нельзя будет пристроить на таких же условиях?
– спросил бывший унтер-офицер флота.

– Я спрошу, Фрол Иванович - пообещал Тихменев.
– Когда мне ответят, сообщу Вам обоим.

– Ладно, сейчас надо покушать - а то ели в час пополудни, как моряки выражаются 'Кишка кишке колотит по башке' - улыбнулся Седой.
– А потом уже отправляться к родным пенатам.

Сергей Алексеевич кивнул, про себя отметив, насколько непрост старый медвежатник - нет, систематического образования он явно не получил, но, очень на то похоже, много и вдумчиво читал, занимаясь самообразованием. Сейчас он сознательно приоткрылся, на минутку сбросив маску мастера уголовного ремесла, этакого Левши, стоящего по ту сторону закона.

Поужинали неспешно, но и не медля - предстояло еще выбраться отсюда и добраться по домам, не привлекая лишнего внимания чересчур поздним возвращением.

Этим и занялись, быстро перепаковав части добычи, причитающиеся Седому и Тихменеву в сумки поприличнее, и, замаскировав их кусками хромовой кожи и отрезами заграничного сукна - все это добро Сергей Алексеевич припас заранее, позаботившись об отходе из этого домишки. Так что, случись какому милиционеру заинтересоваться грузом, была неплохая возможность выкрутиться - дескать, прикупили по случаю добротную мануфактуру, тащим по домам. Ежели страж порядка окажется честным, велика была вероятность, что он просто махнет рукой на копеечную спекуляцию, отпустив их; если он будет златолюбив, будут хорошие шансы отделаться мелкой взяткой. Как бы не обернулось дело, лишний грех на душу разведчику брать не хотелось - а такая маскировка сводила вероятность применения крайних мер к минимуму.

Выбравшись на улицу, компания остановила третьего из проезжавших мимо извозчиков - разумеется, выбирали 'шофера кобылы' из числа самых дешевых, такого, услугами которого вполне могли воспользоваться сбившие добрую шабашку пролетарии.

Поездка прошла спокойно - немолодая кобыла, влекущая потрепанную повозку, с явно не могущим похвастаться изрядными заработками извозчиком и седоками-пролетариями, ничьего внимания не привлекли. Впрочем, никаких признаков облавы отягощенные преизрядным опытом Тихменев и Седой не приметили - наоборот, поведение увиденных по дороге постовых свидетельствовало об обычном режиме службы. Естественно, прямо к дому никто подгонять извозчика не стал - останавливали не ближе полуверсты, да не по прямой.

Следующим утром Сергей Алексеевич встал затемно - перед тем, как занять рабочее место на складе 'Пролетарского сапожника', следовало навестить окрестности Знаменки и оставить условные пометки на столбе.

Послесловие.

Увидевший по пути на службу ожидаемые пометки, Вячеслав Владимирович вечером незаметно покинул свою квартиру и прогулялся по уже знакомому маршруту.

Предварительно он навестил хороший магазин и запасся напитками и закусками - традиция 'обмывать' успех соблюдалась свято, а изымать припасы дома было чревато - ведавшая ими кухарка наверняка бы заметила убыль, совершенно нехарактерную для семьи Тухачевских; привлекать же внимание нетипичными действиями не следовало.

Прибыв же на место, новый Тухачевский полтора часа изучал происходящее в окрестностях дома 'Расщепова' - меры предосторожности давно стали для него нормой жизни. Лишь убедившись в том, что никаких признаков враждебного внимания не наблюдается, он прошел в калитку и несильно постучал в окно.

– Кто там?
– спросил подошедший к окошку Сергей Алексеевич, не пытаясь рассмотреть со света находящегося в темноте гостя (кстати, довольно распространенная ошибка - В.Т.).

– Жданный гость - негромко ответил Вячеслав Владимирович.