Чтение онлайн

– Фу, главное услышал.

– Даже не сомневался, что для тебя главное. Дитя капиталистического мира.

– Ну вот такое я дитя-переросток. Кушать привык ежедневно и в тепле на мягком спать.

– Кончай базар. Далее, официально будешь работать главным тренером команды «Динамо» по истфеху.

– Всё-таки в «Динамо»? Хотя да, логично. Только один нюанс – я не закончил технарь, у меня даже среднего образования в этой эпохе нет, не говоря о профессиональном.

– Верно говоришь. Значит что? Ты сейчас возвращаешься в восемьдесят седьмой год сразу после комиссования, переводишься на дневное. Доучиваешься, получаешь диплом тренера и вот ты уже в нашем времени с дипломом и чистой трудовой книжкой. У тебя же там последняя запись «уволен из Тульского обкома ВЛКСМ в связи с призывом на срочную службу в ВС СССР». Дальше будет – принят на дневное отделение техникума. И мы тебе через год новую запись делаем – главный тренер команды.

– Красиво. А машину времени где взять?

– Жорж, не разочаровывай меня. Тебе её выдали год назад вместе с офицерскими погонами. Кстати, форму пошил?

– Угу. Как дурак потратился, теперь висит ненадеванная ни разу. Через год новую шить.

– Думаешь, уже через годик в генералы вырастешь?

– Пипец, Петя. Не разочаровывай меня. Вырасту я из старой формы.

– Блин, ты еще растешь?

– Не я, тело. И будет расти еще лет пять, не меньше. Вширь, в основном. По техникуму понял – еду в Ленинград, машу удостоверением, организовываю проведение всех документов задним числом.

– Уточняю, Жорж. Не машешь, показываешь самому узкому кругу людей. У нас серьезная операция. Подробности узнаешь позднее в необходимом для тебя объеме, если вообще узнаешь. Всё понятно?

– Так точно. Разрешите приступать.

– Кое-кто жаловался, что ты за такие слова курсантов чуть ли не на сушеный горох коленками ставил.

– Ну не прямо так, скорее морально давил. Вырабатывал гибкость психики и размытие условных рефлексов.

– И как?

– Вам виднее. Выправка у них осталась?

– Включают периодически, когда большое начальство видят. Но заметно, что просто включают. Как там в фильме говорится: «Ты стоишь по стойке «смирно», но делаешь это без уважения». Так что результаты есть. Но совсем шпаками еще не выглядят, шлифуй дальше.

– В смысле?

– Всё поймешь в своё время.

– Ну и ладно. Командировочное кем подписывать?

– Мной, что, другие варианты есть? На кого вы работаете?

Летом в Ленинград? Согласен! Летом он меня любит, летом всегда демонстрирует мне своё золото в самом лучшем ракурсе, тратя все свои резервы и лимиты по солнечному свету. Даже неудобно немножко, зачем так уж тратиться ради одного меня. Сколько раз бывал там в эту пору, только раз под ливень попал. Эх, хорошо тогда в «Метрополе» погуляли, отплясывал как в последний раз. Это в другой жизни. А в этой самым ярким расколбасом на Ленинградской земле была прогулка по Апраксину двору в компании других студентов Физкультурного техникума.

У меня под рукой помимо корочки есть еще одна машина времени, она же пространственный портал – мягкий вагон поезда «Красная стрела». Закрываешь глаза в Москве вечером, открываешь почти в Ленинграде утром. Попутчица даже не успела начать разговоры про «выйдите, я переоденусь», а Жорж уже переместился в утро. Спать в поезде очень здорово, даже запах там особенный, поездной. И дымком от угольного котла попахивает, если я запах сам себе не сочинил. Ведь титан проводник может вскипятить двумя способами – углем или электричеством, если вагон подключен к электровозу кабелем высокого напряжения. Парочка стаканов чая с печеньем – вот и весь завтрак. А уже подъезжаем, и в мягком вагоне проводник не заставляет сдавать белье – тут другая публика, она простыни не ворует, она скорее на чай даёт. Кстати, именно в этом вагоне именно этого поезда проще всего простому советскому человеку встретить советских звезд театра и кино. При условии, что простой человек может себе позволить такие расходы и достать билеты в этот вагон. Куча актеров живет в одной столице, а снимается в кино в другой, вот и мотаются как вахтовики. Они и проводники уже давно перезнакомились, чуть не товарищами стали.

Секретарше директора техникума позвонил заранее от имени сотрудника федерации фехтования, убедился, что начальство никуда не ускакало в отпуск, и его можно найти сегодня на рабочем месте. Еду в свой техникум, где было прослушано несчитанное количество лекций, сдано шесть сессий, написаны «Методические указания по подготовке спортсменов по направлению «Историческое фехтование»», разработаны стандарты судейства. Короче говоря, кроме пользы и помощи от преподавателей учебного ничего я не видел. Да и им было явно интересно не копаться в давно разработанных методиках, стараясь их улучшить, а практически стоять у истоков нового спорта. Не один человек использовал истфех как трамплин для прыжка вверх.

Вот кстати, новость – директором техникума стал Хейфиц, бывший зам по учебной работе. Ну и ладно, я его хорошо знаю, общались периодически, не как студент с начальством техникума, а как с руководителем научной работы, если мой скромный труд можно считать научным.

– Александр Евгеньевич, можно войти?

– Здравствуй, Милославский! Заходи. – Угу, помнит даже фамилию.

– Здравствуйте. С повышением вас! Отличный карьерный рост.

– Спасибо. Значит, отслужил уже. Восстанавливаться и за учебу? Кстати, поздравляю в свою очередь. Дотянул ты свою затею до настоящего спорта. Наши преподаватели многие не верили, даже из тех, кто тебе помогал. Сами работали и не верили, что что-то выйдет. А ты и на срочной службе ухитрился не потеряться, продолжил пахать на Советский спорт.

– Не я один молодец, теперь большая часть нормативки по направлению с вашим грифом. Техникум в очередной раз утер нос институтам, вывел новый спорт на официальный уровень.

– Кстати, да. И этот факт сыграл не последнюю роль в моём назначении на новую должность. Так что в какой-то мере я в этом кабинете благодаря тебе, с меня причитается.

– Александр Евгеньевич, это прекрасно! Сейчас буду вас грабить.

– Таки что ви с мене возьмёте? Я бедный человек – вдруг включил одесский «прононс» директор.

– Ша, Александр Евгеньевич, это не налёт, это ЧК.

– Жорж, с вами приятно разговаривать, вы умеете поддержать шутку.

– А шутки кончились. С этого момента мы с вами переходим в режим неразглашения. Причем, зная вас не один год и будучи уверен в вас, подписку брать не буду. Вы же коммунист, товарищ Хейфиц?

– Очень похоже выходит, Милославский. Но прямо по краю прошел. Слушаю дальше.

А дальше я положил перед ним своё удостоверение. И шутки впрямь кончились. Хейфиц подобрался всем телом и лицом, передо мной сидел уже не пожилой преподаватель и научный руководитель, а тертый чиновник, пробившийся к своей персональной вершине, действуя кулаками и зубами.

– Слушаю вас, товарищ Милославский. И да, я коммунист.

– Вот мой военный билет, я был комиссован год назад по состоянию здоровья. И сразу восстановился на дневное отделение. Месяц назад окончил техникум и получил диплом. Естественно, нужен не только диплом, а обязательно полная проводка по всем документам и ведомостям. Вам виднее, где и что нужно внести.

– А дипломная работа?

– Руководили дипломной практикой вы, в качестве дипломной работы давайте возьмем Правила проведения соревнований по историческому фехтованию или наше с вами дополнение к Единой Всесоюзной спортивной классификации.

– Я могу спросить, это нужно лично вам или…?

– Да, можете спросить.

– Спрашиваю.

– У нас свободная страна, спросить можно, но не все вопросы ведут к ответам. Или вы хотите влезть поглубже и ходить под очередной подпиской?

– Избави бог, Жорж. Прости старого дурака, куда-то не туда полез.

– Давайте так, Александр Евгеньевич, если кто-то начнет задавать вопросы, и вы их не сможете проигнорировать, намекните на шкурный интерес, барашка в бумажке. Мол, мальчику срочно был нужен диплом для получения теплого местечка.