Чтение онлайн

Пивные ассоциации преследовали их целый день. Не в силах противостоять соблазну Ирокезов старший оказал:

— Делать нечего. Надо возвращаться. Вернемся в следующий раз, когда индейцы научатся варить ячменное пиво.

— Осталось решить, как нам вернуться, — напомнил сын отцу.

— Ты, конечно, делай что хочешь, но на кораблях я больше не поплыву.

Ирокезов младший задумался. Плыть кораблям ему тоже не хотелось — теснота, вонь и полтора месяца морской болезни не имели для него никакой привлекательности. Однако другой известный ему путь домой был не более привлекательным.

Нужно было идти через Канаду и Аляску. Пересечь Берингов пролив по льду и через вою Азию вернуться в Европу. Короче альтернативой морскому путешествию было путешествие кругосветное.

— Ноги собьем, — резюмировал свои мрачные мысли Ирокезов младший.

— Ты о чем? — спросил отец. Сын объяснил.

— Нет, пешком далеко, — согласился Ирокезов старший.

— Кораблем не хочешь, пешком тоже. Вплавь, что ли добираться будем?

Ирокезов старший в ответ захохотал.

— Ну, сынок, ума палата…Улетать будем.

Ирокезов младший расплылся в широкой улыбке — он вспомнил, что где-то в Южной Америке лежат пороховые двигатели, на которых их впервые занесло в Новый Свет. Вопрос был решен. Оставалось только найти их.

Со всевозможной поспешностью Ирокезовы двинулись в сторону Мексики. Они увеличили дневные переходы до 30 миль, а при случае, если природа предоставляла им такую возможность, делали плот и опускались на нем вниз по рекам.

Индейское гостеприимство в эти дни выросло до неимоверных размеров и почти сравнялось с восточным. Услыхав о том что Ирокезовы, получившие на двоих одно прозвище — Большого Белого Слона- уходят, племена высылали делегации из девственниц для торжественных проводов героев. Поэтому обратный путь превратился в дикую вакханалию, однако, несмотря бурно проводимые ночи, темп движения не снижался. Через месяц они, обойдя столицу Мексики справа, углубились в сельву. Еще через шесть дней они добирались до места, руководствуясь могучими инстинктами Ирокезова старшего. Тот вывел их к подножью большого холма. Ирокезову старшему казалось, что он узнаёт место. Он обошёл холм и углубился в рослую за ним рощу. Инстинкт не подвел его. Хотя Гдыня давно умер, но его потомки встретили Ирокезовых криком «Амстердам! Амстердам!»

— Тут! — сказал Ирокезов младший.

Попугайские выкрики перекатывались волнами по всему лесу. Плодовитости Гдыни можно было позавидовать.

— А что, папенька, не замечал ли ты у нашего попугая склонности к разврату?

Ирокезов старший, ковыряясь в куче листьев, вопроса не услышал. Со скоростью сорной курицы он раскидывал её в стороны.

— Нашел? — через некоторое время поинтересовался сын.

— Есть! — отозвался отец. Он выкатил механизмы на солнышко. Несмотря на почти трехсотлетнее бездействие на двигателях не было ни пятнышка ржавчины.

Ирокезовы начали осматривать механизмы. Прошлый раз, когда случай занес их в Америку, Ирокезов старший летел на сцепке из двух двигателей. Расцепив их, он тщательно осматривал аппараты. Наученный горьким опытом Ирокезов младший больше не совался отцу под руку, предоставив тому возможность поковыряться в двигателях. Через три часа папаша встал с колен и сказал:

— Как часы.

— Как солнечные? — не сдержался сын. — Пока солнце есть — работают, ну а если нет…

— Ты дозубоскалишся. Опять занесет черти куда, как в прошлый раз… Будешь знать…

Говоря это Ирокезов старший надел на себя двигатель и с криком:

— Поберегись! — поднялся в воздух.

— Порох, папенька! — запоздало крикнул Ирокезов младший, но было поздно. На высоте 15 метров двигатель остановился. В тишине внезапно смолкнувших звуков по сельве разнесся шум падения Ирокезова старшего. Несколько секунд он лежал на земле словно жук, шевеля руками и ногами. Повреждений он конечно не получил никаких — просто смешно говорить о каких- то повреждениях после падения с такой высоты, однако о землю ударился довольно крепко. Потирая бока, сипло сказал.

— Земля жесткая.

— Земля будет тебе пухом в другом месте…

Ирокезов старший рассмеялся над сыновней шуткой, но не досмеявшись ухватился за бок- бок все- таки болел.

— Где взять порох, вот вопрос! — Сказал Ирокезов младший.

— Это было вопросом пятьсот лет назад, — махнул рукой отец. — Теперь все просто. Я думаю, что порох нам достать проще, чем пиво… Сходил бы к индейцам, что ли?

Сын ушел в лес, а Ирокезов старший уснул разморенный жарким солнышком и ароматом цветов еще не известных науке. Незаметно пролетел день. Вечером, вернувшийся сын, разбудил отца, уронив на него бочонок. Ирокезов старший сперва, было, застонал, но увидев бочонок передумал.

— Порох?

— А то что ж такое по-твоему? — довольно невежливо ответил сын. Ирокезов старший поскребся, посмотрел на солнце.

— До заката минут сорок. — Задумчиво произнес он. — Можно стартовать.

Ирокезов младший пересыпал порох в заправочные емкости, пристегнул двигатель к спине.

— Собирайся-ка батя, а я тебя наверху подожду.

Сказав это, он поднялся в воздух, к верхушкам деревьев. Покряхтывая от боли, Ирокезов старший последовал его примеру. Метрах в двухстах над землей они еще раз опробовали двигатели и сориентировавшись, направились в сторону Тихого океана.

Солнце скатывалось им за спину, освещая пространство впереди красно- оранжевым светом. Вскоре дневное светило укатилось освещать Японию, и на смену ему вышла луна. Освещенные её скупым светом Ирокезовы как два грозных посланца тьмы неслись вперед. Обстановка вокруг навевала мысли о потустороннем мире и темных силах зла. Поэтому вскоре Ирокезов- младший почувствовал, что должен совершить какую-то подлость. Желание это с каждой минутой становилось все невыносимей, и случай вскоре представился. Увидев невдалеке спящий город, озаренный скупым лунным светом, Ирокезов младший свернул к нему. Негромко ругаясь отец повернул следом. Город оказался большим. Еще издали Ирокезов старший насчитал девять вздымающихся вверх шпилей.

Что-то дерзостное было в их непокорности, пронзавшей ночную тьму. От их вида мурашки забегали по душе Ирокезова старшего. Но Ирокезов младший никакого почтения к ним не испытывал. Размахивая ногой, он пронесся над первым. В тишине ночи отчетливо прозвучал треск, и, сверкнув позолотой, крест, венчавший шпиль, нырнул во тьму. Тоже самое повторилось с остальными восемью крестами. Сперва Ирокезов- старший громогласно осудил хулиганскую выходку сына, но вскоре подстрекаемый дурным примером сам присоединился к нему.

С криками — «Бей сектантов»- он носился над городом, сшибая кресты и флюгера. Однако темнота плохой помощник для такого тонкого дела. Введенный в заблуждение обманчивым лунным светом он с размаху ударил ногой по печной трубе. Трубе, конечно, не поздоровилось, но и ноге тоже досталось. С этой минуты Ирокезов старший уже не мог координировать своих движений. Он бестолково махал ногой носясь вокруг башен, но по верхушке попасть никак не мог.

Всю ночь Ирокезовы провели в воздухе медленно, зигзагами, приближаясь к берегу океана.