Чтение онлайн

– Никто из присутствующих не делает никому ничего плохого.

– Я никого не упрекаю. Наоборот, я всегда был против глупых запретов. Но мне интересно, что значит для людей религия, в которую они были обращены не по своей воле?

– С чего ты взял?

– Ты же сама сказала, что тебя крестили в два года. Разве это был твой выбор?

Татьяна в ответ молчит.

– У тебя хорошие мечты. Ты веришь в доброту и справедливость, и я тоже. Это что-то глубинное, внутреннее, фундаментальное. Человеку для такой веры не нужны особые дни, правила и символы. Она постоянна. А всё остальное - лишь привычки, развлечения, ритуалы. Вот чем Рождество для всех нас отличается от других праздников? Это лишь промежуточный день между Новым и Старым Новым годом, когда принято разбрасывать рис по подъездам и гадать на картах. День космонавтики, Троица или Ивана Купала. Мы с радостью выпьем и потанцуем по любому из этих поводов. И не говори, что у тебя Пасха, в первую очередь, не ассоциируется с соревнованиями на самое крепкое яйцо.

Татьяна засмеётся:

– Да, это так.

– Ну вот.
– с улыбкой подытожил я.

Сегодня днём я зашёл к Татьяне и предложил вечерком прогуляться в Орешковку. Развеяться, поучаствовать в конкурсах, погода-то хорошая. Татьяна охотно согласилась. Мы шли сюда пешком. Наперебой болтали о всякой ерунде, часто смеялись и будто бы невзначай касались друг друга. Про понедельник старались не вспоминать. Даже больше - мы делали вид, что его не было. Думаю, мы оба просто не знали, что вообще можно сказать на этот счёт. Весь день я проходил в лёгкой, но тёмной рубашке с длинным рукавом, чтобы скрыть от Татьяны и бабы Лены рану на левой руке. Ночью я обработал её зелёнкой и перебинтовал. Но объяснять, что и почему, мне не хотелось.

– Так я не поняла: сам-то ты веришь в Бога?
– спрашивает Татьяна.

– Возможно, да. Но я не верю в религии.

– Почему?

– Не знаю. Мне кажется, если Бог и есть, то он не такой, как в еврейских книгах. Он... другой.

Вдруг, подойдя со спины, кто-то надевает мне что-то на голову. Я тут же снимаю. Широкополая соломенная шляпа, весьма потрёпанная, с узкой оранжевой лентой, обмотанной у основания. Оборачиваюсь и вижу Мальвину. На ней чёрная свободная футболка и чёрные спортивные штаны. Волосы выкрашены в рыжий цвет и сплетены в косу. Косметики практически нет. Она сейчас - полная противоположность своего привычного образа.

– Надень обратно и пошли ближе к толпе.
– Мальвина хватает меня за левую руку и тянет за собой. Возникает резкая боль, но я стараюсь этого не показать.

– В чём дело?
– недоуменно спрашиваю я.

– Скорее пошли, говорю.

– Куда?

– Они здесь. Ищут нас.

– Да кто?

– Вчерашние друзья.

Мальвина продолжает тянуть меня за руку. Но я резким движением, через боль, высвобождаю ладонь.

– Да подожди ты!

– Дурак. Я же о тебе беспокоюсь.

Поворачиваюсь к Татьяне. Она смотрит на нас с Мальвиной непонимающим и возмущённым взглядом. Смотрит молча, но её глаза требуют объяснений.

– Это твоя девочка чтоли?
– спрашивает у меня Мальвина.

– Да.
– твёрдым голосом отвечаю я.

Мальвина ухмыляется:

– Целуешься со мной, на свидания ходишь, а у самого девочка есть? Ну как тебе не стыдно, красавчик! Пудришь нам, наивным дурочкам, головы.

– Это правда?
– в глазах Татьяны читается неверие сказанным этой незнакомкой словам. И если я отвечу "нет", то, скорее всего, она в этом не усомнится.

– Правда.
– я не смог соврать, но что это меняет? Такая честность не превратит в рыцаря на белом коне. Мой голос ровный, спокойный. Сейчас не та ситуация, чтобы извиваться и просить прощения. Мой ответ и так унижает Татьяну. И ей было бы вдвойне обидней видеть пристыженность на моём лице.

Опустив взгляд, Татьяна несколько секунд размышляет над услышанным. После чего, без лишних слов, без выяснения отношений, с присущим ей достоинством, разворачивается и идёт в сторону угасающего костра, к повороту, ведущему домой. Хочу догнать её, остановить. Но понимаю, что это бессмысленно. Я не найду, что сказать, а ситуация уже всё сказала за меня: Влад не получил в понедельник желаемого и пошёл на свидание с другой. Всё логически просто, пусть и не совсем верно. Но выстраивать хронологию событий, начиная с воскресенья - не оправдание, не спасение, а контрольный выстрел в упор.

Вот так вот что-то и заканчивается. Тихо. Без скандалов и раздирающей душу скрипки...

– Да кончай уже сопли пускать. Пойдём скорее.
– говорит мне Мальвина.

Я со злостью хватаю её за руку выше локтя.

– Зачем?
– сквозь зубы цежу я.
– Я же тебе помог.

Изобразив заботливое выражение лица, Мальвина поднимает свободную руку и аккуратно поправляет ворот моей рубашки:

– Маленькая женская месть. Больше не будешь лезть целоваться, когда девушка сопротивляется.

Смотрю в эти большие, красивые, невинные глаза и понимаю: как же с женщинами всё-таки трудно.

– Что, ударишь меня?

– Это не поможет...

Мальвина победно улыбается, затем оборачивается в сторону торговой палатки.

– Приплыли!

– В чём дело?

– Тебя засекли. Вот зачем ты шляпу снял?! Я же специально для тебя её стащила.

У палатки замечаю Пуха в жёлто-белой полосатой футболке. Рядом с ним стоит парень, который вчера приходил с лысой девушкой, а так же ещё двое неизвестных мне парней. Пух показывает рукой в нашу сторону и что-то им говорит. Те согласно кивают, но не спешат кидаться к нам из-за присутствия здесь местного участкового. Однако бутылка водки в руках директора школы уже почти опустела, и эти двое явно собираются ехать за "дозаправкой".

– Как они узнали, что мы тут? Твой знакомый сдал?

– Врядли, он надёжный малый. Мы с тобой шли пешком через весь город. Любой таксист мог обратить на нас внимание. Но они здесь не целенаправленно, так, для проверки. Праздник есть праздник, а твою седую голову трудно не заметить.

– Что теперь? Я со всеми не справлюсь.

– Сейчас решим...

Девушки заканчивают петь и удаляются, унылая музыка наконец-то замолкает. Толпа провожает их жидкими аплодисментами - люди жаждут веселья, грустные песни не соответствуют всеобщему настроению. На сцену выходит ведущая мероприятия с венком из ромашек на голове, делает финт рукой:

– Ну что, - громко произносит она в микрофон.
– Пора провести ещё один конкурс.
– толпа одобрительно принимает это предложение.
– Для этого я приглашаю выйти ко мне сюда хлопцев и девчат. Желательно парами.

– Пойдём на сцену.
– выпаливает Мальвина, видя, как участковый садится в старенький зелёный "Москвич" директора школы. - Там нас не тронут, будет время подумать.

Мальвина права, нужно выкроить время. Толстый и его парни уже направляются в нашу сторону. Мы быстро сближаемся с толпой и просачиваемся сквозь неё в сторону сцены. Нас охотно пропускают, уступая дорогу, ведь мы - добровольцы, которые сейчас будут всех развлекать. Поднимаемся по ступеням и оказываемся рядом с другими участниками. Кроме нас, тут ещё пять парней и пять девушек.Больше желающих не нашлось. Сын заведующей клубом, сидящий за столом с ноутбуком у стены здания позади нас, включает бодрую музычку, толпа аплодисментами приветствует его выбор.

– Шесть пар. Сейчас заставят в "варшлёп" играть.
– говорю я на ухо Мальвине.

– Если на деньги, то вообще шикарно.
– с улыбкой отвечает она.

– Так, хватит шептаться.
– произносит ведущая.
– Ну что, все готовы?

– Да!
– отвечает толпа вместо нас.

– Отлично. Начинаем конкурс приседаний. Парни, берите своих красавиц на руки.

По толпе пронёсся одобрительный свист. Сейчас дурачки буду напрягаться на потеху выпивающим зрителям. Я укоризненно смотрю на Мальвину.