Чтение онлайн

Узкий тёмный коридор, деревянный пол без половиц. На потолке нет даже патрона, на полу - никакой обуви, на стенах - ни одного крючка для одежды. В самом конце справа - дверной проём. Кто за ним - не знаю. Скидываю шлёпанцы. Дверь позади меня закрывается, и я оказываюсь в полумраке. Второй раз за двенадцать часов я иду в неизвестность.

Считаю шаги, они сопровождаются тихим скрипом. Раз, два, три... Я сейчас сам как привидение. Восемь... Появляюсь в дверном проёме.

Ведьмы. Я всегда их представлял именно такими. Сутулое тело в чёрной кофте. Коричневая юбка до самого пола. Сухие, венозные руки. Локоны седых волос, небрежно спадающие из-под чёрного платка. Бледный, сморщенный рот. Колкий, пронзающий тебя насквозь взгляд.

– Подойди.
– произносит старуха.

– Зачем?

– Подойди.
– повторяет она.

Деваться некуда, делаю шаг вперёд и попадаю в пространство комнаты. Она хоть и большая, но всего одна. Стены коричневые, глиняные, с замазанными швами. Потолок деревянный, с одной единственной лампочкой без люстры. На полу - большой старый ковёр в пятнах. Пятна въевшиеся, видимо, не выводятся, если их вообще кто-то пытался вывести. Вдоль стены с дверным проёмом стоят в ряд два одинаковых массивных кухонных стола, на одном из них - двухкомфорочная электроплита с кастрюлей, в которой кипит вода, на втором - несколько разных жестяных и стеклянных банок, картонная коробка с ножами и ложками. Над столами висят полки с разной кухонной утварью. Ещё один стол находится у окна. Круглый, накрыт жёлтой клеёнкой; под ножку подсунута сложенная в несколько раз газета. На нём - две кружки. Рядом - два стула. Напротив стола - печь. Вся в саже. Она из белого кирпича, частично утоплена в стену, но при этом занимает часть комнатного пространства. В другом конце комнаты - две кровати, слева и справа. Между ними стоит комод. Останавливаюсь в двух метрах от старухи, и то мне кажется, что это слишком близко. Не шевелится, всё так же пристально смотрит мне в глаза. Я молчу. Жду. Не знаю, что сказать, потому что не знаю, какого чёрта я здесь делаю.

– Я так и думала.
– произносит старуха.

– Что вы думали?

– Как давно он в тебе?

– Кто?
– спрашиваю и понимаю, что боюсь услышать ответ.

– Паразит.

Приволакивая левую ногу, старуха приближается ко мне почти вплотную. Хочу сделать шаг назад, но не могу. Стою. А она смотрит. Смотрит в меня. Проникает в мою голову через двери зрачков.

– Присосался к глазам.
– продолжает старуха.
– Видит то, что видишь ты.
– чувствую неприятное тёплое дыхание из её рта, оно перебивает даже тот запах, которым наполнен дом. - Смотрит сейчас на меня и злится. Таня сказала, он ещё и говорит.

– Так я не болен?

– Всё, что причиняет мучение - болезнь. Даже человек для человека может быть болезнью. Сейчас он говорит?

– Нет. Голос становился всё тише, потом замолк.

– Устал. Исчерпал запас сил, которые сосёт из тебя. Восполняет.

– Да кто это такой?!

– Сущность, не способная родиться в живом теле. Бывают утратившие способность или ещё не обретшие. Но говорить могут лишь те, кто в прошлых жизнях уже был человеком.
– Старуха отводит взгляд и, шаркая ногами, направляется к столу с жестяными и стеклянными банками.
– Проходи дальше.

Послушно иду к центру комнаты, останавливаюсь возле стульев. Не решаюсь сесть. Мне хочется как можно больше обо всём этом узнать, но я молчу. Жду.

– Говорящий паразит - это и хорошо, и плохо.
– продолжает старуха, высыпая содержимое одной из банок в кастрюлю.
– Хорошо - потому что такого легче определить, ты слышишь в голове посторонний голос. Паразитов с утраченной или не обретённой способностью говорить абсолютное большинство людей не могут выявить в себе до конца жизни.

– Их много?
– удивлённо спрашиваю я.

– Больше, чем можешь себе представить. Действия, совершённые под влиянием внезапного импульса. Копящаяся раздражённость, выливающая во вспышки гнева. Депрессии без явных причин. Чаще всего это влияние паразита. Он сосёт из человека энергию, за счёт которой продолжает своё существование. А люди списывают эти проявления на черты характера или окружающую среду. Ищут успокоения в обжорстве, алкоголе, наркотиках и прочей дряни. Для многих это заканчивается такой деградацией сущности, что они сами теряют способность перерождаться.

– Вы не сказали, чем плохи говорящие...

– Говорящие тянут из человека больше энергии, негативные эмоции гораздо сильнее. Ты слышишь голос, который идентифицируется как собственный внутренний голос. Слышишь и не можешь ничего с ним поделать. Начинаешь считать себя хуже, чем есть. Провоцировать, толкать на необдуманные поступки, а потом упрекать за это - лучший способ запутать человека, заставить усомниться в себе. Человек всё больше теряет контроль над своими действиями и в итоге может лишить жизни как себя, так и других людей.

– Но мой голос перестал прятаться. Он явно выдал себя. Зачем?

– Это мы сейчас и выясним.

Старуха выключает плиту, берёт с полки металлическую кружку, сливает в неё часть содержимого кастрюли. Затем поворачивается ко мне.

– Пей.

– Я не буду пить кипяток.

– Этот отвар не для тебя, болван. Пей то, что рядом с тобой.

Одна из двух кружек на круглом столе наполнена почти до краёв тёмной жидкостью. Тонкая полоса света, проходящая между шторами, падает как раз на неё. Бросаю взгляд в сторону старухи. Та неподвижно стоит и смотрит на меня. Что ж, беру кружку, тут же ощущаю начавшуюся тряску в теле, даже рука задрожала. Из глубины накатывает сильный протест всему происходящему. Безмолвный крик заполняет голову.

– Не жди, пей. Это он.
– произносит старуха.

Подношу кружку ко рту и большими глотками опустошаю её. На вкус ничего отвратительного, обычный травяной настой. Бросаю кружку на пол, рука поддалась сильному импульсу. Сжимаю кулак левой руки что есть силы и давлю им в поверхность стола. Сильная боль в руке и подмышке помогает мне сопротивляться.

– Это всё?
– спрашиваю у старухи.

– Нет.
– она достаёт из стола бумажный свёрток и небольшую трубку, такими пользуются любители покурить гашиша. Разворачивает бумагу, насыпает из неё в трубку какой-то чёрный порошок, хватает спички и подходит ко мне.
– Сможешь держать?

– Не знаю.
– честно отвечаю я, чувствуя напряжение в обеих руках.

– Садись на кровать.

– Что это?

– Сальвия.

– Вы серьёзно?

Не похоже, что она шутит. Откуда у древней сельской старухи взялся сильнейший природный галлюциноген, который уже не достать даже через интернет?

– Что для тебя сейчас серьёзней?

Больше не задаю вопросов. Сажусь, беру трубку. Старуха чиркает спичкой. Одна затяжка, ещё одна. Ещё... Трубка сама выпадает из обмякшей руки...

Большие акульи челюсти сжирают пространство передо мной, делая окружающий мир двумерным. Картинка комнаты налипает на глаза как дешёвые фотообои на плоскую стену. Пытаюсь встать, но вместо этого падаю на спину. Улыбка растягивается на лице как у известного всем кота. Я смеюсь. Сумасбродно смеюсь над нелепостью ситуации, которую теперь абсолютно не могу контролировать. Жмурюсь что есть силы, пытаясь вдавить глазные яблоки внутрь головы, спрятать их от света. И, кажется, на мгновение мне это удаётся...