Чтение онлайн

А пора вам знать, что гуляючи единожды вместо променада по окрестностям села Слынчев Бряг напоролись мы на обширный сад с расположенными в нем деревьями. Соответственно, излагает Тамара свой чертеж, заканчивая так:

– Значит, пойдем мы вдоль заборчика, и как выглянет за него нерасторопная веточка, уж по ягодке тогда и отломим.

Меня, естественно, сомнение взяло, и принялся я думать, как афронт учинить, но запустила моя Тамара разными местами ко мне прислоняться, и от такого загадочного поведения я разволновался и решил отложить проблему до рациональных времен.

На другой день вечером углядел в существовании моей нежнейшей полное созревание и решимость. Сунулся приборматывать что-то насчет насморка и головной боли, но пресечено это было так:

– По ягодке и больше ни-ни.

Так что взяли мы баульчик довольно безразмерный и следуем в дислокацию. Дефилируем, стало быть, весьма нервно и молчим промеж собой. Стали подтягиваться к расположению, я не сдюжил:

– На международный скандал нарываемся.

– Что ты за мужик такой, – сердечно отвечает Тамара торговая, – ничего не бойся, положись на меня.

– Положиться, положим, я могу, поскольку мужчина обаятельный. Только когда международный – это совсем не чай с витаминами. Сошлют в кутузку, а у меня режим.

– Экий ты невоспитанный, – поучает деликатная, – ну сошлют, мух меньше будет.

Короче, роптал я роптал, ан и к месту пришли. Оглядели предприятие и сникли до крайности, как не вылезают ветки за заборчик. Прошлись от беспредметности затеи и высмотрели в глубинах оазиса домик и калитку в заборчике. Тамара неразлучная мне и говорит:

– Стой на месте и не дыши.

Сама к домику направилась да и скрылась в нем. Я не дышу, что мне.

Только выглядывает Томка из строения и рукой машет: придвинься, мол. Я снизошел на просьбу.

Подле дома собачки – все по международным правилам – воркуют на меня прискорбно. Но веревочкой прикреплены, так что я им улыбочку: де, по промежуточным делам, без греха. А Томсон мне совет дает:

– Газуй в общежитие, бери бутылку и обратно чтоб мигом.

Это заветную-то, из дома привезенную! Я, понятно, сердечную скорбь испытал и экзаменую ненаглядную:

– Зачем бутылку?

– На черешню поменяем, – открылась Тамара взаимная.

Вздрогнула, конечно, моя сущность и рассуждаю я ласково:

– Ты что, курва, рехнулась? Божеский напиток на какой-то там фрукт… Да я скорей тебя отдам!

– Молчи, дурак, – выражается в ответ душевная моя, и ба, выглядывает из-за ее контуров человек достаточного возраста и болгарских предрасположенностей.

– Здравствуй, – говорит и улыбку содержит в физиономии.

Не станешь же при обозначенной ситуации доказывать, что дурак не я, а как раз напротив. Разворачиваюсь, стало, и поспешаю до хранилища, мечтая при том каверзу в дальнейшем моей дражайшей соорудить.

Обратно когда прибыл, застаю питие чая в обстановке любезнейшей. Передаю сверток дерзкой, та гражданину-сеньору, а этот незамедлительно хлобысть предмет на стол. Отлег я немножко душой, а мужик тем временем раскрывает перед Томкой весь свой образ жизни. И что характерно, на исконном нашем языке, хоть и с примесями. Я, дело ясное, сторожу, когда открывать начнет.

Расклад между тем такой. Внедрились мы в кооперативный сад, а товарищ-господин – хранитель. При этом обходительный – отворяет флакон. Там и на столе рацион: колбаса, сыр-брынза, перец, фрукт разнообразный. Словом, млеет душа.

– Был русский – старший брат, теперь – друг по демократии, – назидает благодетель и по емкостям прохаживается.

– Ты кто, – отвечаю я ему.

– Петко Петков, – возражает.

– А я крановщик. За процветание будущего, – и туда ее родимую.

Конец ознакомительного фрагмента.