Чтение онлайн

– Мне от вас плохо! – Кортик схватился за виски. – Я ничего не понимаю.

– Послушай, – прошептал я Кортику в самое ухо, – согласись с нею, пусть лезет. Она надеется нас разлучить, неужели не понимаешь? Дай ей надежду хотя бы на эту ночь. И честное слово, ты ведь точно свалишься. Здесь почти пятьдесят метров высоты. Давай оценим реальные ресурсы. Я провисел треть жизни на кольцах над унитазом, твоя бабушка – циркачка. Постой спокойно внизу и подожди. Езжай в эту кондитерскую. Завтра встретимся.

Я глубоко вдохнул, расставил руки в стороны и закричал:

– «Подступай к глазам, разлуки жижа! Сердце мне сентиментальностью расквась!»

– Лезь уже! – подтолкнула меня в спину Соль.

Я полез, продолжая декламировать:

– «Я хотел бы жить и умереть в Париже, если б не было такой земли – Москва!» [3]

– Хорошо! – громко сказал Кортик. – Я подожду.

Он сидел под краном и сильно замерз. Когда Соль спустилась, то не сразу села в машину, а стащила перчатки и попробовала закурить. Ее руки дрожали.

– Ты умеешь водить? – спросила она.

– Я? – Кортик оживился. – У меня нет прав, но Павел Игнатьевич…

– Ты умеешь водить машину? – повысила голос Соль.

– Умею.

– Ну вот, о правах никто не спрашивает. Садись за руль. Я скажу, куда ехать.

Они остановились у двухэтажного особняка с надписью… Эта неоновая надпись – красная на ярко-желтом фоне – расплывается, не могу разглядеть… «Сладкие»… Что-то сладкое.

Только утром я направил подзорную трубу, прочитал мерцающую надпись и обалдел. «Сладкие губки»!

– На первом этаже у нас основной кондитерский цех, небольшая кофейня и выставочный зал. – Соль махнула рукой, утаскивая Кортика по лестнице вверх. – Здесь живу я с девочками, они – в левом крыле, а нам с тобой сюда…

В полутемном коридоре пахнет приторным счастьем и духами.

– Это будет твоя комната, проходи, сейчас включу свет. Ну? Здорово?

Кортик осмотрелся, потом неуверенно потрогал свисающий над большой кроватью полог. Комната больше напоминала устланную бархатом коробочку с драгоценностями, и пахло в ней соответственно – сладкой жизнью. Кресла – вычурные, на стенах – гобелены, на полу – толстый ковер, на невысоких столиках – выставка обнаженных статуэток в рискованных позах. В углу, рядом с торшером в восточном стиле – бахрома, висячие мерцающие камни – жиреет фикус. И два диванчика – не диванчики, а вытянутые в длину кресла, чтобы удобно было устроить ноги.

– Садись. Сейчас девочек приведу знакомиться.

Соль вышла. Кортику показалось, что «девочки» стояли на изготовку под дверью – они вошли тут же. От неожиданности Кортик вскочил.

На «девочках» были только босоножки на высоких каблуках и фартучки с рюшками. Завязывалась эта «рабочая одежда» на шее – к груди спускался ворох прозрачных кружев – и на талии, низ живота прикрывал кокетливый полукруг с изящным накладным кармашком в виде сердечка. На блондинке был черный фартук, на брюнетке – белый. Полная грудь блондинки с презрением ко всяким там рюшечкам вызывающе торчала большей своей частью наружу. У брюнетки из всей почти неразвитой груди виден был только левый темный сосочек, заинтересованно выглядывающий из кружев.

– Какой хорошенький! – всплеснула руками блондинка.

– Да уж, мальчик что надо вырос, – низким голосом заявила брюнетка.

Бабушка Соль предложила познакомиться. Блондинку нужно называть Ваниль, а стремительная грубоватая брюнетка – Эйса.

– Это мой внук, Икар. Увезла его из психушки, – коротко представила Кортика бабушка.

Эйса подошла к Икару, взяла его за подбородок и заставила посмотреть ей в глаза.

– Работы будет много, но материал не очень запущенный, – оценила она.

– Руками не трогать, – спокойно отреагировала бабушка Соль.

– А как же тогда… – растерялась Ваниль.

– Только в лечебных целях. Еще научите его носить фартук и делать вид, что он мастер в изготовлении крюшона и суфле.

– Фартук? – похолодел Икар.

– Кстати, где Касабланка? – спросила Ассоль.

– Шоколадный пудинг с ромом и цукатами, – отрапортовала Ваниль. – Заказ на десять вечера.

– Где?

– Французское посольство на Якиманке.

– Это, если не ошибаюсь, сумбурный теремок в русском стиле? Почему не ты?

– Они заказали шоколад. Я в шоколаде – пас.

– А что тут странного: французы – черное? – флегматично заметила Эйса. – Вчера негры заказали сливочное крем-брюле, а финны – мою карамель с мороженым и фейерверком.

– Хорошо. – Ассоль повернулась к Кортику. – Касабланка будет позже. Вот и вся моя рабочая бригада. Девочки – лучшие кондитеры в городе. Не обращай внимания на униформу – это не их выбор.

– Но я… – начал объяснять Кортик свою полнейшую непричастность к готовке еды. Ассоль кивнула:

– Да, знаю. У нас не больше недели на твою подготовку.

– На подготовку чего? – шепотом спросил Кортик.

– Чего… – задумалась бабушка. – Конечно, мастера из тебя не сделать, будем учить притворяться, что ты – мастер.

– И как мы его назовем? – спросила Ваниль.

– Миндаль, – предложила Эйса.

– Король Миндаль, – уточнила бубушка.

Той ночью адвокат пытался отговорить жену отдавать Икара в руки бабушки Соль.

– Знаешь, куда они поехали из больницы? На заброшенную строительную площадку!

– Зачем? – удивилась жена.

– Чтобы залезть на огромный башенный кран! – простонал адвокат.

– Зачем?..

– Твоя мать втащила на этот кран подзорную трубу!

– Где она взяла подзорную трубу?

– Ну какая разница?! Забрала из загородного дома! С чердака.

Жена адвоката ужасно удивилась:

– У мамы на чердаке была подзорная труба?.. Я не знала.

– Не было у твоей мамы подзорной трубы! Это я ее там установил, чтобы мальчики смотрели на звезды.

– Ты? – Теперь она удивилась ужасно-преужасно.

– Что такое? Ты себя плохо чувствуешь? Ты совсем меня не понимаешь. Попробую объяснить еще раз. Твоя мать из больницы отвезла Икара с подзорной трубой на строительную площадку и затащила ее в кабину башенного крана. Разве можно такой женщине доверять нашего сына?

– Дорогой, – мечтательно сказала адвокату жена, – мне ты никогда не дарил подзорную трубу.

– Ты меня слышишь? Твоя мать…

– Да, я поняла. Затащила подзорную трубу на башенный кран. Но согласись, чтобы это сделать, нужно иметь в наличии две вещи: башенный кран и подзорную трубу. Она нашла где-то башенный кран, это в ее духе – думаю, кран ей понадобился для перемещения в другое место какого-нибудь старинного особняка, под которым зарыто что-то ценное. Но трубу предоставил ей ты, дорогой. Вот уж не думала, что ты у меня романтик!..