Чтение онлайн

– Но!.. – начал было возмущаться Кортик.

– Добавь орехов и изюма, – перебила бабушка. – Поужинаешь плотно.

– А обед? – Кортик заметил пробел в ее планах.

– Обеда не будет. Выпьем шоколаду с сухариками. Готов? – Съев овсянку, она встала.

И Кортик быстро засыпал кашу орехами.

В этот день он погрузился на шестьдесят метров.

– И как там? – спросил я, когда он валялся на корме, раскинув ноги и руки.

– Как в космосе, – ответил Кортик. – Только ни фига не видно. Куча металлолома – затонувший корабль. Приказано было не трогать его ни руками, ни ногами. Обещала найти что-нибудь поновей, чтобы показать правильный вход и выход в отсеки под водой.

Хозяин буксира – он так и не представился – на завтрак жарил яйца с ветчиной, на обед готовил кулеш – густую кашу с кусками жирной свинины, на ужин варил картошку и выкладывал на нее порезанную сельдь невиданных размеров. Ассоль и Кортик мылись в бочке с пресной водой, в которую перед этим на полчаса опускался киловаттный кипятильник еще советского исполнения, а капитан предпочитал обливаться холодной водой – на палубе, голый – и потом бегать, содрогаясь и крича.

И такая развлекаловка продолжалась четыре дня. На пятый бабушка Соль после утреннего погружения начала готовить поплавок для поднятия груза.

Я затаил дыхание. Кортик приложил палец к губам – ничего не спрашивай. Уже два дня бабушка сильно нервничала – с внуком общалась при помощи жестов, на попытку разговорить ее только закрывала глаза. Ассоль еще раз погрузилась одна, потом – через сорок три минуты – выплыла и показала Кортику приготовиться. Сама поднялась на буксир, закрылась с капитаном в рубке, и они что-то обсуждали минут двадцать. Когда вышли, хозяин буксира притащил свое подводное снаряжение и начал готовиться.

Через час на поверхности воды метрах в ста от буксира выбулькнул надутый воздухом шарик. Еще через двадцать минут на борту валялся странный сосуд, напоминающий огромную гильзу с нарезкой по открытому краю, как будто на него что-то навинчивали. Я заглянул внутрь – пустота.

Ассоль в изнеможении сидела рядом со свинцовой гильзой, обхватив колени руками.

– И никаких признаков шапки, – сказала она. – В радиусе трех километров.

– Шапка – это то, что сюда накручивалось? – спросил я.

Тишина.

– В шапке был радий, да?

– Никакого радия в радиусе трех километров, – повторила бабушка Соль. – И если ты сейчас скажешь, что шапка непостижимым образом сама отвинтилась и все бриллианты рассыпались по дну!..

– Знаю. Ты меня прибьешь, – откликнулся Кортик. – А сама зачем так думаешь?

В это время уже переодевшийся капитан высунулся из рубки и крикнул:

– Гости!

На подплывшем катере было двое мужчин. Они не спеша поднялись на палубу, мельком глянули на валявшуюся гильзу и пристально рассмотрели лежащий рядом гидрокостюм Кортика, сварочный аппарат, акваланги и даже ласты.

Увидев их, бабушка Соль стала снимать свой костюм. Кортик ей помог, и в момент, когда мужчины подошли к гильзе, Ассоль уже стояла в мокром шерстяном белье – футболка с длинными рукавами и трико в обтяжку. Мужчины застыли глазами на ее фигурке и поплыли мозгами – у меня так тоже происходит, когда я вижу бабушку Соль в чем-то обтягивающем.

– Здравствуйте, Антон Макарыч и незнакомый досмотрщик вещей! – громко поприветствовал прибывших Кортик, укрывая бабушку одеялом.

И тогда я тоже их узнал. Они обыскивали сумку Кортика во дворе Надома.

– Зовите меня Коля, – предложил напарник Антона Макарыча.

– А меня – Макарыч! – радостно объявил тот. – Нас в отделе так и зовут – Коля-Макарыч, правильно, Коля?

– Правильно, Макарыч!

Ассоль, ни слова не говоря, спустилась вниз переодеваться. Гости пошли в рубку. Через минуту оттуда послышался разговор на пределе громкости. Капитан, иногда дополняя свои объяснения ненормированной лексикой, объяснил, что все разрешения и у него и у гостей есть, но именно русским кагэбэшникам он их показывать не собирается; на буксире он один, без помощников, потому что взял две недели отгулов поправить нервы в одиночестве; Ассоль Ландер он знает давно и не имеет ничего против ее присутствия на своем буксире; что она ищет, понятия не имеет, но всегда готов помочь этой женщине таскать тяжести; документы в порядке, буксир – его собственность, и если его немедленно не прекратят допрашивать, ненавязчиво касаясь кобуры пальцами, то он напишет жалобу в русское посольство в Дании, гражданином которой он является уже три года. Он добавил, что если мужики хотят поговорить по-хорошему, то у него есть литруха настоящего украинского самогона – свояк на днях привез, а по-другому пусть катятся с его судна, пока он не достал ружье, потому что удостоверения, которые ему тычут в морду, для него уже три года – просто никчемные бумажки, и он имеет полное право прострелить непрошеным гостям задницы.

За это время Ассоль переоделась и даже высушила феном свои короткие белые волосы шапочкой. Вытянув ноги, она сидела в шезлонге – единственная роскошь на этом корыте – и курила сигарету, задумчиво обозревая горизонт. На бабушке были джинсы, белый вязаный свитер с высоким воротом и белые шерстяные носки. Лицо приковывало взгляд равномерным южным загаром и ярким цветом глаз – в полдень вышло солнце, и спокойный серый цвет их поймал отражение от моря. Прибавьте к этому капельки металла на скуле и еще одну – над губой – эта меня особенно заводила! Затягиваясь, Ассоль слегка шевелила ступнями.

Я подумал, что она в порядке – за десять минут успела успокоиться и отойти от новости о пустой свинцовой гильзе. Но потом, присмотревшись к ее зрачкам, понял, что бабушка Соль выпила, и изрядно. Она заметила мой взгляд, подставила глаза, чтобы я подрожал минуты две в их холодном презрении, потом медленным движением надела солнцезащитные очки.

Кортик все это время ходил туда-сюда, таская снаряжение к бочке с пресной водой, чтобы промыть.

Гости вышли из рубки.

– Ассоль Марковна, Ассоль Марковна! – укоризненно покачал головой Коля. – В вашем-то возрасте, да в таком море устраивать подобное шоу? Разрешите пульс? – Он взял левое запястье бабушки Соль и с минуту напряженно прислушивался.

– Семьдесят два, как в копеечку? – спросил Антон Макарыч.

– Семьдесят четыре! – поразился Коля. – Мне бы такой пульс.

– И я бы не отказался от такого пульса, – поддержал его завистливым вздохом напарник.

Они огляделись, ища, на что можно сесть. Коля принес ящик, а Антон Макарыч нашел пустой бидон и перевернул вверх дном.

– Итак, – заявил он, устроив задницу в равновесии, – вы нашли свинцовую колбу ювелира Коха. По-ра-зи-тель-но! Как вам это удалось? Без нашлепки с радием?

Бабушка Соль докурила сигарету и бросила ее за борт. Сквозь темные стекла выражения ее глаз было не разглядеть.

– Я начинаю верить в удачу кладоискателей, – ерничал Коля. – Найти такую штуку на дне, в металлоломе, это же просто удача!

– Ассоль Марковна, милая вы моя, – подался вперед Макарыч, – я за вами неделю наблюдал, все не мог поверить, думал – это фокус такой. Но уж когда вы доплыли до буксира и стали нырять, тут я обалдел. Обалдел ведь, Коля?

– Обалдел, Макарыч, и я обалдел, – кивнул Коля. – Я еще сказал, не иначе она хочет все так изобразить, что внучек найдет бриллианты себе на день рождения.

– Точно, – кивнул Макарыч. – Мы два дня так думали. Мы думали, вы с ним нырнете, спа-а-а-акойненько так подведете мальчишку на дне к нужному месту!.. Подбросите… И – что это у нас тут лежит? Ай! Это же клад ювелира Коха!

Бабушка Соль достала из кармана джинсов еще одну сигарету и медленно ее прикурила от предложенной Колей зажигалки.

– А тут смотрим – вы колбу пустую достали, – закончил Коля, убирая зажигалку. – Ассоль Марковна, неужели вы ничего не знали?

– Она могла не знать, – кивнул Макарыч. – Она в то время в Танжере была на раскопках.