Чтение онлайн

Если бы не звон будильника и не голос диктора, то никак не узнать, что уже утро. На улице темно, зимние рассветы слишком поздние.

В общежитиях на Пышминском тракте и в Черниговском переулке, где живут рабочие «Уралмашстроя», зажигаются желтые окна. Ребята сбрасывают одеяла, щурятся от света лампочек. Многие вчера поздно вернулись с занятий в институте или вечерней школе и в этот момент люто завидуют тем, кто работал во вторую смену и теперь может спать хоть до обеда.

Открываются двери. Шумно бьют в умывальниках струи воды. И перекликаются голоса:

— Как погода?

— Хуже вчерашней!

— Ветер?

— Как с цепи сорвался.

— Эх, черт! Если больше семи баллов, краны не будут работать.

— Может, и больше. Снег хлещет.

— И снег, и ветер, и звезд ночной полет…

— Ну, насчет звезд не знаю. Облака.

Потом идут ребята на работу. В свете фонарей бешено пляшут колючие снежинки. В конце улицы темной громадой встает строящийся корпус цеха металлоконструкций. Там уже вспыхивают ослепительные голубые огни электросварки. А в небе тихо растекается синяя вода рассвета.

Ребята идут по улицам поселка. На его западной окраине стоит красная арка. Вверху надпись: «Уралмашстрой. Ударная комсомольская стройка». Высокая арка кажется совсем маленькой на фоне громадных железобетонных пролетов. Здесь возводится цех сварных металлоконструкций. Это — лицо стройки. Когда цех будет закончен, он займет двенадцать гектаров. Не только в нашей стране, но и во всей Европе не будет равного ему по величине и мощности. Благодаря этому цеху Уралмаш втрое увеличит выпуск металлоконструкций.

Любят ребята свою стройку, гордятся ею. Они расскажут о поточных линиях в будущем цехе, о манипуляторах и специальных стендах, которые проектируют для них инженеры КБ имени Па-тона, о телевизионных и радиоустановках для руководства всеми работами. Каждый из строителей упомянет о девяноста мощных кранах, которые будут передвигать многотонные узлы и детали машин. Вес некоторых «деталек» достигнет ста семидесяти пяти тонн. Словом, чудесный цех — по сути дела, самостоятельный громадный завод.

А кто будет работать в этом чудесном цехе-заводе? Да сами строители. Многие из них, окончив смену, идут в ремесленное училище при заводе, на различные курсы. Это ведь здорово: трудиться на предприятии, созданном своими руками!

Сейчас еще трудно представить, как будет окончательно выглядеть цех металлоконструкций. Но уже в этом году первая очередь цеха вступит в строй. А комсомольцы сразу взяли новое обязательство: к началу работы XXII съезда КПСС закрыть четыре пролета второй очереди.

Это будет нелегко. Но это — будет! Ведь стройка непростая. Ударная. Комсомольская.

Подвиги не совершаются каждый день. Ребята знают: иногда и в очень маленьком деле нужна большая твердость. Будни — это работа, простая, обыкновенная, и все-таки такая удивительная работа!

А пока… Пока они идут по стройке, ребята с ударной комсомольской, идут мимо серых бетонных колонн центрального корпуса, мимо гудящих автокранов и сломанных бараков. Идут от участка к участку — на полигон, где изготавливают железобетонные опоры, на строительство бытового корпуса, на компрессорную.

Они идут, а северный ветер стелет по земле снежные языки, будто все еще надеется задуть вспыхивающие повсюду огни электросварки.

Обеденный перерыв. Мы сидим у строящегося здания компрессорной, укрывшись от ветра за штабелем кирпичей. Монтажник Эдик Иваницкий, член комсомольского штаба, прикуривает, сберегая слабый огонек спички в больших ладонях.

— Отовсюду у нас есть люди, — продолжает разговор Иваницкий. — Одни после технических училищ работают, другие из армии вернулись. А многие, как говорится, с «теплых мест» к нам пришли. Может, и лучше было бы им на заводах, у станков или в кабинетах, а взяли, однако, путевки. И, между прочим, знали, что медяки здесь на земле не валяются…

Перерыв кончается. Иваницкий встает.

— Плиты надо перебросить ближе к зданию. Вон и крановщица пришла.

— Говорят, если ветер больше семи баллов, краном нельзя работать?

— Ну… значит, нет семи баллов.

Уходя, он повторяет:

— А ребята у нас хорошие. Это точно.

Многие недоуменно пожимали плечами, когда узнали о решении Игоря Соболева. «Кончил парень техникум. Место хорошее, в конструкторском бюро Уралмаша… А он, подумать только, уходит на стройку простым рабочим».

Кое-кто отговаривал. Другие просто спрашивали: «Почему уходишь?»

Отвечать было трудно. Он и себе не мог четко объяснить. Конечно, в конструкторском интересная и нужная работа. Но стройка… Это было чем-то большим. В самом названии слышалось такое, о чем мечталось в детстве, когда читал о городе юности на Амуре: «Ударная комсомольская». Да и не только в названии…

«Уралмашстрою» нужны были люди. «Как и тогда, комсомол зовет», — думал Игорь. Но он не привык к громким словам. И говорил просто:

— Я же в институте учусь. День сидишь за чертежами, вечером на лекции бежишь. Лучше уж днем на свежем воздухе работать буду.

Пришел Игорь на стройку, когда лишь стаканы для колонн были на том месте, где сейчас растут пролеты цеха. Стал арматурщиком. А через несколько месяцев Игоря Соболева сделали бригадиром.

— Не в обиду конструкторам будь сказано, мне здесь больше нравится, — повторяет иногда Игорь. — Карандаши диаметром покрупнее.

И он показывает на железные прутья арматуры.

Вечером, сменившись с караула, сержант Василий Шабалин вернулся в казарму.

— Вася, тебе письмо. Из Свердловска.

— От Николая, — улыбнулся Василий, узнав почерк брата. Торопливо разорвал конверт. Из сложенного вчетверо листка скользнула газетная вырезка.

Подошел Анатолий Лежнин — интересно, что пишут другу.

— Брат на стройку зовет. Заметку вырезал из газеты, держи.

Лежнин прочел сначала заметку, потом письмо.

— Стоит подумать, а?

— Думать давно стоит. Службе скоро конец, а куда поедем?