Чтение онлайн

Встреча в Центральной детской библиотеке Екатеринбурга. Две девочки четырьмя руками держат одну книжку.

— Владислав Петрович, мы ее только что купили, это «Пистолет капитана Сундуккера». Тут написано «рисунки автора». Вы часто сами делаете картинки для своих книжек?

— Ну, во-первых, здесь не только рисунки автора. Эту яркую красивую обложку с корабельным колоколом нарисовал мой сын, Павел. Он не раз иллюстрировал мои книги… А что касается моих рисунков, то они появляются не часто. Только когда возникает какая-нибудь «экстренная ситуация». Например, несколько лет назад журнал «Урал» решил издать в специальном номере мою повесть «Чоки-чок…», и встал вопрос: печатать без рисунков или приготовить их в течение недели. Никакой уважающий себя художник-график (даже родной сын) не возьмется сделать за это время три десятка иллюстраций. Это было бы легкомысленно, а художники привыкли относиться с уважением к своей работе. Я же — не профессиональный иллюстратор, поэтому бываю по-дилетантски нахален. Взял и сделал все рисунки в нужный срок… Примерно то же получилось и с книжкой о капитане Сундукке-ре, и с повестью «Страна Синей Чайки», и со словарем «Крато-крафан». Пользуясь случаем, я хочу попросить прощения у читателей за весьма непрофессиональный уровень этих рисунков. О славе графика я никогда не мечтал и рисовал, потому что время «брало за горло». Настоящим иллюстратором я, конечно, никогда не стану, у меня просто не хватает терпения вырисовывать детали, по нескольку дней сидеть над одним рисунком, как это делают мастера…

Встреча в районной библиотеке на Уралмаше. Серьезная семиклассница (пошептавшись с подругой):

— Не могли бы вы объяснить, каким образом рождаются литературные сюжеты?

— Я постараюсь, хотя объяснять это не просто. Дело в том, что каждый раз это случается по-разному…

В шестьдесят третьем году я был в гостях у ребят пионерского лагеря «Искорка». Жил там несколько дней, катался с мальчишками и девчонками на лодке, ходил в поход, сидел у вечерних костров. И, конечно, «наблюдал жизнь». Не специально, а по привычке. И видел все эти дни, как за мальчиком-шестиклассником ходит по пятам робкий пацаненок лет семи — очень мечтает подружиться с большим мальчишкой. Не знаю уж, чем этот шестиклассник Вовка притягивал к себе малыша… Сначала отношения у них не клеились, но перед самым своим отъездом я вдруг увидел, как эти двое идут рядышком, старший по-дружески обнимает маленького за плечо, что-то рассказывает ему, а малыш смеется, как совершенно счастливый человек…

Так появилась мысль о повести «Оруженосец Кашка». И очень многое из того, что я видел в «Искорке», вошло в нее. Видимо, неплохой получился сюжет, раз повесть переиздают до сих пор, уже больше тридцати лет, и перевели на несколько иностранных языков…

А вот другой пример. Однажды приснился мне удивительный, космический сон. Будто я один в звездолете. В общем-то само это обстоятельство не казалось мне во сне странным, хотя был я в тысячах парсеков не только от Земли, но и от всех обитаемых и необитаемых миров. Поразило другое: вдруг в рубке появился мальчишка лет десяти — совершенно земной, очень похожий на приятелей моего детства… Этот сон и стал толчком для работы над трилогией «Голубятня на желтой поляне». Первый эпизод притягивал к себе потом разные случаи — и те, которые я наблюдал в жизни, и те, которые придумывал…

Вообще же можно сказать так: сюжет складывается из первоначального эпизода, многих наблюдений и фантазии автора…

В той же библиотеке. Следующий вопрос (от быстроглазого, непоседливого пятиклассника, которого девчонки называют почему-то Бубликом):

— А у вас есть книжки про животных?

— Одна из первых моих повестей называется «Белый щенок ищет хозяина». Речь там идет о приключениях щенка-лайки, который отстал от хозяина-охотника и нашел друзей среди ребят городской окраины… Больше я не делал животных главными героями своих книг. Но все же писал о них немало. О козе Липе, которая разогнала компанию вредных мальчишек; о петухе Кригере, умеющем путешествовать в космосе; о собаке Султане, возившем на лыжах своего хозяина Толика; о большущем морском крабе, который подарил ребятам волшебную жемчужину; о коте по имени Кыс — он был верным другом мальчика Петьки Викулова из романа «Кораблики»…

— А у вас дома есть какие-нибудь звери?

— Есть два кота: Макс и Тяпа. Макс — пожилой, добрый, очень любит сидеть у меня на руках. А Тяпа — хулиган и проныра, везде сует свой нос. О них я тоже писал в своих повестях.

Севастополь, встреча с ребятами из местного Клуба любителей фантастики. Строгая, молчавшая в течение всей встречи девушка «под завязку» задает вопрос:

— Вы столько написали про разные далекие миры, про параллельные пространства. А вы верите, что они существуют на самом деле?

— Да, верю. На сто процентов.

Читательская конференция в одной из первоуральских школ. Строгая шестиклассница в очках, которые поблескивают обличительно:

— Владислав Петрович, ваши книги очень интересные, но скажите, пожалуйста, почему вы пишете только про мальчиков, а про девочек не пишете никогда?

— О-о-о… Сколько раз я уже слышал от вас, дорогие девочки, этот вопрос, и сколько приходилось оправдываться!.. Что же, начну опять… В шестьдесят третьем году я был участником Четвертого Всесоюзного совещания молодых писателей. Занимался в так называемой детской секции, то есть среди тех авторов, которые писали для детей. Руководил нашим семинаром Лев Абрамович Кассиль — автор замечательной книжки «Кондуит и Швамбрания» и других известных романов и повестей. Великолепно руководил, общался с нами без всякой важности, как с товарищами. Но я все-таки стеснялся знаменитого писателя и, сидя за общим столом, старался укрываться за громадной лампой, сделанной в виде китайской вазы. Наконец Лев Абрамович поинтересовался:

— А что это нашего свердловского делегата опять не видно?

— Да вот он, за лампой, — тут же безжалостно выдал меня волгоградец Юра Мишаткин.

— Гм… Этак можно подумать, что нашему уральскому коллеге «всё до лампочки», — усмехнулся любимый мною классик. Я тут же, красный и взъерошенный, «высунулся наружу». И в таком «высунутом» состоянии прослушал рассказ Льва Абрамовича о том, как нелегко бывает выступать перед юной читательской аудиторией.

— Вам этого тоже придется хлебнуть на своем веку… Имейте в виду, что часто вас будут мучить одними и теми же вопросами… Меня, например, то и дело спрашивают: «Почему вы много пишете о мальчиках и мало о девочках?»

— И что вы отвечаете? — робко подал я голос, показывая тем самым, что мне не «все до лампочки».

— Отвечаю кратко и честно: потому что сам я в детстве был мальчиком и никогда не был девочкой… Как правило, ответ находит понимание…

И я, дорогие друзья, могу лишь повторить ответ Льва Абрамовича Кассиля. Я тоже был мальчишкой, а девочкой никогда не был. А ведь всякий детский писатель в своих книжках так или иначе использует опыт собственного детства.

Однако должен заметить, что слова, будто я вовсе не пишу о девочках, несправедливы. Да, главные герои у меня мальчишки, но и девочек в моих книжках хватает. Вспомните Данку в «Голубятне на желтой поляне», решительную Вику и своенравную Катю в «Мушкетере и фее», заботливую Соти в «Детях синего фламинго», добрую Иринку в «Журавленке и молнии»… Да почти в каждой книжке хватает девочек, потому что мальчишкам без них жилось бы на свете трудно и скучно…

Тюмень. Группа ребят провожает меня из школы, где была встреча, до гостиницы. Присели на скамейку в сквере у цирка. Белобрысый (как я в детстве) мальчик, который все время заботливо держит подаренный мне букет:

— А можно задать еще один вопрос, я в школе не успел?

— Конечно!

— Скажите, а вы, когда были маленький, мечтали о какой-нибудь… ну, самой-самой такой… заветной игрушке?

— Мечтал. Правда, не совсем об игрушке. Мне с давнего дошкольного детства хотелось, чтобы у меня был глобус. Большой, голубой и пестрый, блестящий. Чтобы его можно было разглядывать и вертеть на подставке. Мне казалось, что он приблизит меня к дальним морям и странам и даже к космосу. Казалось даже, что я буду полностью счастлив… Но глобусы тогда, во время войны, не продавали. Я пытался смастерить глобус сам: из глины, из мяча, но это было всё не то… Теперь у меня дома есть глобус, даже не один. Но оказалось, что для полного счастья этого почему-то мало….

Мальчик забыл про цветы и рассеянно возит букетом по траве.

— А что надо… для полного?…

— Ну-у, дорогой мой… Тут как в старом студенческом анекдоте: «Вы обещали задать один вопрос, профессор, а это уже второй…»

Не каждый читатель может попасть на встречу с писателем, это уж кому как повезет. А письмо написать может каждый. К тому же в письме можно задать такие вопросы, которые не всегда решишься высказать при многочисленных слушателях. И потому в редакцию приходят письма. Вот одно из последних.

…Я еще не взрослый, мне четырнадцать лет, и сейчас я пишу повесть о своем недавнем детстве. Посоветуйте, пожалуйста, как стать настоящим детским писателем…

Петр К., г. Вентспилс, Латвия.

Чтобы стать писателем — и детским, и взрослым, — нужны литературные способности. Это уж кому как повезет. Думаю, у тебя они есть, раз ты с такой смелостью и желанием взялся за повесть. Надо сказать, они встречаются у многих ребят, потому что почти все дети рождаются талантливыми. Но необходимо еще уметь эти способности превратить в реальный результат — в рассказ, в повесть, в роман. В книгу. Тут-то и начинаются трудности.