Чтение онлайн

— Не могу поверить, что все это произошло с тобой. — Фаргон с удивлением посмотрел на Свэна. — Как тебе удалось выбраться?

— Я взобрался по каменной стене к небольшому окну. Мои руки к тому времени все ещё были закованы в кандалы. Я расцепил пальцы, и в момент, пока терял равновесие, со всей силы ударил железными наручами по стеклу. К моему счастью — оно разбилось. А я с грохотом полетел на пол темницы… Стража сразу же устремилась к моей камере. Мне удалось снова взобраться по каменным уступам и пролезть в окно ровно на половину. Стекла прорезали мне руки и распотрошили ребро, прочно застряв внутри. Я не мог разобрать, что там внизу: в глазах плыло от голода и жуткой боли. И тут, мне удалось расслышать, как стража гремя ключами копошилась в замочной скважине. Собрав всю свою волю в кулак, я оттолкнулся, что есть сил. Стекло сломалось и осколок остался у меня в ребре, а я полетел… В бездну. Я стремительно падал вниз и смотрел на солнце. Внезапный удар отключил меня на несколько секунд. Я вновь открыл глаза и увидел, что болтаюсь на волнах. Это были самые тяжелые сутки в моей жизни… Я проплыл несколько метров до берега. Разделся до гола и резко выдернул из ребра стеклянный осколок. Боль была такая, словно сам Бог Тьмы, Акхинал вонзил руку в мою грудь и сжал пульсирующее сердце. Кровь хлынула фонтаном. Я пытался перевязать ребро штаниной, но замерзшие пальцы не слушались. Тогда я сказал себе, что после всего того, что мне довелось перенести, я просто не имею права вот-так умереть. Мне нужно было воздать «незнакомцу» по заслугам. Я сжал зубы и туго связал ребро. В глазах поплыло, и меня потянуло в сон. Тьма окутала мои веки.

— Как же ты выжил? — поинтересовался Фаргон. Двое охотников шли почти впритык, по левую и правую сторону от эльфа, увлеченно слушая его рассказ.

— Я проснулся на кровати, застеленной сеном. Ребро было перевязано вновь, но на этот раз кем-то другим. Я попытался пошевелиться и тут же завыл: боль протыкала иглами все мои нервы. В глазах опять поплыло. Через несколько мгновений мне удалось прийти в себя. Я осмотрелся и понял, что лежу в какой-то хижине. Справа от меня мерцал тусклый камин. Несмотря на вновь сломанный нос, я почувствовал запах горячего рагу. Мне удалось поднять голову с тяжелым трудом: в комнате стоял стол с угощениями. Помниться, я готов был отдать все на свете, чтобы найти в себе силы дотянуться до него. Но не всем мечтам суждено было сбыться в тот день. И все же я попытался. В ответ на тщетные попытки, жгучая боль пронзила мое ребро, и я вновь потерял сознание. И вы знаете, мне снилась темная эльфийка с каштановыми локонами. Она гладила мое лицо и улыбалась.

— Могу поспорить, что это были не грезы. — Сарэн улыбнулся.

— Верно, мой друг. Когда я очнулся, прекрасная дева поведала мне, что вместе со своей сестрой, она отправились на берег собирать улов. Она сказала, что волны ласкали мое измученное тело, в то время, как сам я был при смерти. Эльфийку звали Мариселина. Как корабль, на котором я приплыл в эти проклятые земли. — улыбнулся Свэн. — Удивительно, да? Я пролежал месяц в кровати и большую часть времени провел во сне. Поднявшись на ноги, мне захотелось отправиться в город за головой того, по чьей вине я попал в эту передрягу. Какого же было мое разочарование, когда я вышел из хижины. Споткнувшись, едва сделав шаг, меня понесло на бочки с водой: мышцы растренировались и потеряли былую гибкость, а связки выли невыносимой болью. Мариселина помогала мне два долгих месяца заново учиться ходить и держать оружие. Анделл, её отец, после смерти оставил в наследие ферму. Раз в две недели, к хижине приезжал странник из города, чтобы поторговаться. В эти часы, меня всегда прятали в подвале. Вместе с Мариселиной, мы увеличили площадь фермы и заметно пополнили урожай. Я все время лелеял мечты о предстоящей мести и грезил о возвращении в Элвенстед. Спустя полгода, мне удалось научиться заново держать лук, а после: добывать мясо и шкуры. Мариселина врала торговцу, что сама наловчилась охотиться: видишь-ли, работа на ферме ей наскучила. Она даже стала носить с собой лук, чтобы ни на миг не выпадать из образа. Когда её младшая сестра, Элеонора, спала, мы сидели за хижиной у костра. Мариселина спрашивала меня о родине и о доме. Я лгал, что был моряком. Что мой корабль потерпел крушение у берегов Ледомора. К чему ей были подробности…? — Свэн пустился в раздумья. — Что-то было в этой темной эльфике. В какой-то момент, у меня появились мысли о том, чтобы остаться на севере. Положить конец жизни наемного убийцы: забыть её, как страшный сон и завести семью и детей. Но, увы — от себя не убежишь. — улыбнулся эльф. — В конце концов, Элеонора доверилась торговцу и рассказала о моем присутствии. И вот, однажды ночью, в хижину ворвались воины и убили Элеонору. Мариселину же они вывели на улицу и посадили на колени, чтобы казнить. Убийца приставил нож к её горлу и нанес увечье. Он ничего не спрашивал, не пытал… Он просто бил её рукояткой кинжала и пинал ногами… Мариселина кричала и плакала. Я возвращался с охоты и увидев сие зрелище, бросил добычу на землю, взяв в руки лук. Их стрелы пролетали мимо, пока я сносил им головы. Мариселина увидела истинного меня: молниеносного убийцу и грациозного бойца. Увы, я ничего не мог сделать: увечья, которые нанес ей солдат — были несопоставимы с жизнью. Я навсегда запомнил её взгляд… Взгляд полный любви и преданности. Взгляд, который я никогда не видел и не увижу в глазах распутных дев. Похоронив Мариселину и её сестру на заднем дворе фермы, я собрал экипировку, взял её лошадь и отправился в Ледомор. К тому моменту, когда луна скрылось за горными туманами, а солнце ещё не вышло с востока, я прибыл в холодную гавань. Как только мне удалось подойти вплотную к той самой, роковой таверне, меня вырубили тупым предметом.

— Опять?! — возмутился Фаргон. — Как тебя нашли?

— К моему счастью, когда я очнулся, предо мной нависло лицо Тревиса.

— Тревиса?! Ему же перерезали горло — Свэн был в шоке и не понятно от чего: от всей истории целиком или от драматического воскрешения загадочного человека.

— Я выжил после двух ночей побоев, пыток, разрыва грудины стеклом и недельного плаванья в холодных водах. А тебя удивляет, как выжил Тревис? — спросил с недоумением Свэн.

— Нет… Пожалуй, что нет. Но все же, как это возможно?

— Когда его «мертвое» тело бросили на землю, уголь Темнотверди заживил кожу на горле человека, оставив безобразно-уродливый шрам. Тем не менее, Тревис выжил. Притворившись мертвым, он дождался подходящего момента и сбежал. За те полгода, что я возвращал свою сноровку, ему удалось собрать небольшой отряд, разжиться оружием и кое-какими связями.

— Как он узнал, что ты окажешься в Ледоморе в то утро? — спросил Фаргон у Свэна.

— Всего за пару часов до моего возвращения, до него дошел слух о том, что светлый эльф, очень похожий на меня, был найден на ферме Анделла и его дочерей. Интуиция подсказала наемнику, что я захочу уничтожить противника и первым же делом отправлюсь в гавань.

— Тогда почему он сам не пришел к тебе на помощь? — спросил Сарэн.

— Из Ледомора выходила всего одна тропа. Поехать сразу за наемниками — значило вызвать подозрения и поставить под угрозу план.

— Какой план? — спросил Фаргон.

— Тревис полгода выслеживал анонима и наводил справки. Узнать, где находится «Алхимик», ему удалось только вечером того же дня. Господин «никто» был на борту «Лесной песни» и плыл по морю Холодных Огней в Рофданхем.

— И вы решили настигнуть его в море. — предположил Сарэн.

— Да. Этой же ночью из Ледомора уходил ещё один корабль: купеческое судно. — пояснил эльф. — Мы проплыли под водой и взобравшись в трюм, перебили всю команду. Через пять часов Темнотвердь осталась в туманах далеко позади, а солнце поднялось над бушующим морем. Спустя двое суток, мы нагнали «Лесную песню». Две ночи и два дня нам не удавалось взять её на абордаж.

— Почему лучники не подожгли корабли друг у друга? — спросил Фаргон.

— Шторм стоял такой, что обе стороны отчаянно пытались удержаться на палубах. О стрельбе не было и речи. В конце концов, мы догнали их и взяли на абордаж неподалеку от Рофданхема. «Алхимик» собрал вокруг себя лучших воинов. Справедливо будет заметить, что и происки Тревиса не прошли даром: под крылом наемника собралась банда настоящих головорезов. Когда корабли столкнулись, недельная гонка завершилась в течение пяти минут. Все кончилось тем, что я перерезал «Алхимику» горло.

— Что с рунной рукописью? Вам удалось найти её? — спросил Фаргон.

— Мы обыскали корабль: все трюмы, койки, сундуки и матросов… Вообще все, что можно, но поиски не увенчались успехом. — ответил Свэн. — Тогда, мы пересели на шлюпки и потопили суда.

— Удивительная история. — заметил Фаргон.

— Любопытно, что стало с той пещерой. — Сарэн задумался.

— По словам Тревиса, вход в неё так никому и не удалось открыть.

— Но, ведь у «Алхимика» был рунный свиток. Получается, что легенды врут? — поинтересовался Сарэн.

— Тебе лучше знать. Хранители огня — твои родичи. Возможно, для открытия врат недостаточно было одной рукописи. Скорее всего, они были привязаны к какой-то дате. А может и вовсе артефакт оказался подделкой. Ну, и, конечно, не исключен вариант, что вся эта история лишь нелепая выдумка. Байка — называй, как хочешь. Но мне не хочется в это верить. Не хочется верить в то, что все эти лишения были ради какого-то миража…

— Что стало с Тревисом? — спросил Фаргон.

— Мы так и не вошли во владения Рофданхема. — ответил эльф. — Пройдя сквозь Талые льды, наш отряд выдвинулся в Дунгорад. Усталые и обессилившие, мы остановились в таверне «Допрыгавшийся гусь». Я всегда удивлялся тому, что в Дунгораде почти не было кузен, не считая «монолита», конечно. А это присутствие такого огромного количество эльфов и людей… Дунгорад по истине можно считать торговым сердцем Пантаки. Хотя, подождите… — Свэн почесал скрытый под роскошными волосами затылок. — Элвенстед ничуть не уступают ему в своем величии!

— Почти все оружие, что можно встретить на Пантаке, выходит из-под рук дворфских мастеров. — добавил Сарэн.

— Да. — поддержал его Свэн. — Знаешь, уже в те годы я прочно укрепился во мнении, что если люди, эльфы и орки преподносят молитвы богам, то дворфы, несмотря на громкие речи о предках, молятся элю и золоту. Ха! — Свэн выдержал паузу. — И так… Я отвлекся. Мы оказались в Дунгораде: без денег, без свитка, без поддержки Фаррела… Вернись я в наемники, пришлось бы начинать все с чистого листа. Убивать и воровать больше не хотелось ни Тревису ни мне. Его команда распалась и остались лишь мы вдвоем. Очень скоро, он начал жаловаться, что не переносит королевство дворфов и хочет осесть в Элвенстеде. Тогда я решил, что отправлюсь в Рофданхем, на службу к Вильяму Камнезубому, а Тревис пойдет своей дорогой. Переведя дух и купив на последние деньги лошадей, мы поскакали на северо-запад, к королевству твоего отца — Свэн посмотрел на Фаргона. — Когда мы сделали привал, нам оставалось около шести часов пути. Вместе с Тревисом, я разбил лагерь у дерева и разжег костер. Было ещё светло. Я сказал ему, что собираюсь поймать дичь на ужин и отправился на охоту. К тому моменту, когда солнце зашло за горизонт, я уже выловил двух зайцев и возвращался к лагерю. То, что я увидел, заставило кровь в моих венах вскипеть: он стоял перед всадником и протягивал ему тот самый рунный свиток! Представьте?!

— Что?! Не поверишь, а я догадывался! — возгласил Фаргон.

— Он использовал тебя! — добавил Сарэн.

— Да! Я присел на корточки и продолжал наблюдать за происходящим. Высокий, темный эльф с серебряной диадемой величественно восседал на коне. Я разглядел в центре его украшения инкрустированный рубин, мерцающий в свете факела. Незнакомец говорил с Тревисом о чем-то важном, затем развернулся и ускакал прочь. Тогда я понял, что раз у нас есть только лошади, а эльф ему ничего не передал, значит сделка состоялась ещё давно и Тревис, вероятно уже получил свою награду.