Чтение онлайн

Всем, кроме тебя, подумалось мне.

– Что случилось потом?

– Думаю, что она сломалась. Что, еще не выкарабкавшись из депрессии, но чисто физически почувствовав себя получше, она решила разом покончить со своей прежней жизнью и начать новую. Но об этом я знаю со слов ее мамы. И еще, конечно, сужу по ее поступкам! И вот тут-то даже я удивилась… Представляете, мало того, что она решила навсегда покинуть Уренгой и отправиться в Москву или Питер, так она еще ограбила фирму, в которой работала кассиром. Украла около ста тысяч долларов! Вечером пришла, набила сумку деньгами, а утром – ту-ту! – на поезд!

– Но почему на поезд? А не на самолет?

– Мы тоже все гадали – почему? Думаю, она побоялась, что в самолете будут осматривать багаж, просвечивать его и найдут деньги. А в поезде все проще. К тому же если бы, например, я совершила подобный поступок, то есть решилась бы на такое преступление, как воровство, то тоже села бы сначала в один поезд, а потом на какой-нибудь станции пересела в другой, который, может быть, следовал бы вовсе и не в Москву… Чтобы запутать вероятных преследователей.

– Все это похоже на Надю?

– Что именно? То, что она украла деньги? Хороший вопрос! Мне всегда казалось, что я достаточно глубоко ее знаю. Но, как оказалось, не знаю совсем. Нет, это не похоже на Надю. Она не способна на воровство. Она ни разу в жизни не взяла чужой вещи. Говорю же, она – кристально чистый человек! И, если она это все же совершила, то либо ее кто-то заставил…

– Что?! – Эта мысль мне даже не приходила в голову! – Ее могли заставить? Но кто?

– Я сначала закончу мысль… – Стелла увлеклась своими рассуждениями и боялась потерять нить разговора. – Так вот. Или ее кто-то заставил, возможно даже кто-то из руководства этой же фирмы, или же те люди, бежавшие из тюрьмы, – они могли случайно пересечься с Надей. Или же, что тоже возможно, она просто повредилась рассудком. И все нравственные барьеры, составлявшие основу ее характера, рухнули…

– Вы знаете что-то о людях, сбежавших из заключения?

– Да у нас весь Уренгой тогда говорил только об этом! Что Надя Агренич связалась с преступниками! Посудите сами. Ее видели в том самом поезде, где ехали сбежавшие зэки, кажется, их сначала было трое, одного подстрелили, а двое других сели в этот состав… Убили проводницу. Труп одного позже обнаружили на насыпи, а другого так и не нашли. Как не нашли и тела Нади… Но что самое удивительное – пропали ее личные вещи и документы. Если бы, к примеру, она оказалась их жертвой и это на нее напали бы в поезде и украли те деньги, в свою очередь, украденные ею, то разве стали бы эти матерые преступники церемониться с ней? Во-первых, они не забирали бы ее документы! Они им были ни к чему. Во-вторых, они убили бы ее, и ее труп нашли бы неподалеку от тела другого преступника… Да, вот: я вспомнила главное! У проводницы в купе находилась ну очень крупная сумма денег! Знаете же, что проводницам иногда поручают передать пакеты с документами, вещами, посылки разные им доверяют…

– И что?

– Возможно, преступники оказались именно в этом поезде вовсе не случайно! А если они заранее точно знали, что у проводницы при себе имеется такая крупная сумма? Люди говорят, что там было несколько миллионов долларов или евро! Этого же никто не знает! Что вроде бы крупные чиновники города заказали кому-то в Москве какие-то эксклюзивные модели иномарок… И, чтобы сделать все это тихо и нигде не светиться с банковскими переводами, они решили переправить деньги таким вот простым образом – через проводницу! Как посылку, понимаете?

– Я вижу, вы хорошо осведомлены об этом деле?

– Так ведь пропала моя подруга! Пусть она меня ненавидела и мы рассорились с ней – хотя на самом деле мы не ссорились, мы даже не виделись после… всего этого… Но все равно, я не могла не интересоваться связанными с ней событиями. К тому же мне просто любопытно было узнать – что происходит с людьми после такого потрясения? Ведь я стала встречаться с Егором, отлично понимая, что так, как он поступил с Надей, он может поступить и со мной и что мне нужно быть готовой к этому. Эти мысли сильно отравляли мне жизнь.

– И как же сложились ваши отношения? – Такой вопрос следователь прокуратуры уж точно не задал бы!

– Представляете, я забеременела, он сразу женился на мне, и теперь мы счастливы! У меня двухлетняя дочка, она сейчас с мамой гуляет, а мы с Егором теперь ждем сына… Так что, как видите, я счастлива. А Надю мне жалко, очень жалко! Сначала мы все думали, что ее убили. Потом – что ей удалось сбежать с деньгами и затеряться где-нибудь в Москве. И все равно, позже мы пришли к выводу: останься Надя в живых, она непременно дала бы о себе знать своей матери. Не зверь же она, в самом деле! Хотя есть и еще один вариант: ее, допустим, убили где-то уже после того, как она сошла с поезда, и эта история со сбежавшими зэками вообще могла никак не коснуться ее. Больше того: Надя могла покинуть поезд буквально за несколько минут до того, как туда вошли преступники! А когда убили проводницу, а Надя вроде бы исчезла (дело в том, что ее присутствие подтвердила лишь ее соседка по купе, а так – в числе зарегистрированных пассажиров Нади не было!), весь этот шум оказался ей только на руку. И сейчас, возможно, она спокойно поживает себе где-нибудь в красивом теплом городе – под другой фамилией. Да, а еще могло произойти знаете что? Надежда могла потерять рассудок и оказаться в психушке. Этот вариант больше других подходит к Наде. Еще раз повторяю: будь она жива, она непременно позвонила бы матери, уж она нашла бы какой-то способ передать ей весточку! Но по Вере Петровне видно, что она глубоко несчастна. Знай она, что дочь жива, она выглядела бы по-другому. Я бы почувствовала…

Я слушала Стеллу и вдруг поймала себя на том, что мысленно сочиняю роман об исчезновении Нади Агренич (ведь, по сути, я для того и прикатила сюда, в эти северные дали, чтобы набраться впечатлений и увидеть собственными глазами декорации будущего романа) и что если бы эта история была написана не самой жизнью, а мной, Полиной Пуховой, то в конце романа, буквально на последней странице, выяснилось бы, что Надю все же убила Стелла, а деньги забрала себе, что это она – злодейка, каких поискать, хотя и выглядит как ангел… Но сейчас передо мной сидела возбужденная воспоминаниями молодая беременная женщина, и, как мне показалось, она искренне переживала из-за того, что приключилось с ее бывшей подругой. Или же…

– Стелла, что бы вы сделали, если бы Надя неожиданно вернулась в Уренгой и пришла к вам?..

– Так она жива? – Глаза Стеллы наполнились слезами. – Так что же вы молчали?! Жива? И где она, что с ней?!

Я сделала паузу, чтобы впитать в себя это ее красивое, нежное лицо, порозовевшее от волнения, чтобы понять, что она чувствует на самом деле и раскаивается ли она в том, что сделала? Потом как ни в чем не бывало я ответила:

– С чего вы взяли, что она жива? Нам пока еще ничего не известно, и я специально направлена сюда для того, чтобы понять: а не могли ли Надежду убить еще до того, как она села в поезд?

– Как это?! – Потрясенная Стелла во все глаза смотрела на меня, не в силах понять мою мысль. – Как это – до того, как она села в поезд? Ведь ее видела свидетельница…

– Свидетельница могла ошибиться. Тем более что Агренич как пассажирка не была нигде зарегистрирована.

Мне было стыдно, но я хотела напугать Стеллу.

– Что вы хотите сказать? – пролепетала она.

– Только то, что сказала. И я приехала сюда с целью выяснить – кому, кроме вас с Егором, была выгодна ее смерть?

Во мне заговорила писательница, любительница резких и неожиданных сюжетных поворотов.

– Но я не убивала ее!

Убивала, подумала я. И убивала жестоко, хладнокровно, проводя ночи в объятиях Егора. И так поступают многие – ради собственного счастья. А была ли ты способна сама отказаться от своей любви, зная, что разбиваешь и без того разрушающийся на моих глазах союз? Или я такая же, как Стелла?

Да, скорее всего, я такая же, как она. Тем более что Стелла, в сущности, ни в чем не виновата. Она просто молча любила Егора и страдала, видя, как он любит Надю. А Надя таскала ее повсюду за собой, словно дразня подругу своим счастьем…