Чтение онлайн

Фокусник. Признаюсь, но на этот раз меня покорило именно его мастерство. Фокусник — это настоящий волшебник. Долго я пыталась угадать, что меня так влечет к нему. Фокусник. Я извлекла из шляпы некоторые секреты моей неотразимости, но некоторые оставила в рукаве…

По отражению в невидимом зеркале я определила, что он на меня пялится. Я поправила трико… Он улыбнулся, и сердце у меня возликовало. Я чуть было не сорвалась во время полета.

Закрытие фестиваля. Праздник. Вина льются рекой. Мы с фокусником обсуждали прочитанные книги. Я редко дочитываю бестселлер до конца, обычно бросаю на середине, но память у меня хорошая, и я отлично запоминаю целые эпизоды со всеми подробностями, не забываю и имен персонажей. Поэтому не так уж важно, чем кончается книга. То, что я удерживала в памяти, производило неизгладимое впечатление на моего волшебника. Мы всегда беседовали после представления или за обедом… Но в тот вечер он меня избегал — это чувствовалось. Несколько дней назад Жанлис — его жена и ассистентка в одном лице — косо поглядела на меня. Потом, правда, приветливо улыбнулась. Но я‑то не дура, чтоб не понять: она заметила, что ее мужа и меня тянет друг к другу. Я завязала разговор с испанскими артистами, чтобы держаться подальше от него, и увидела, как Жанлис входит в маленький шатер, где цыганки гадают по руке и на картах. Гадание длится полчаса. Денег не берут. Цыганки тоже участницы фестиваля. К ним целая очередь. Я, конечно, решила в очередь не лезть, но жена фокусника оказалась не в меру любопытной. Эта отважная женщина не побоялась отдать свою судьбу в цыганские руки. На время гадания полог шатра задергивался. Полчаса. Тут подошел фокусник и избавил меня от общества испанцев.

— Ты ангел — я знаю.

— Ты даже не представляешь, насколько это близко к истине…

— Близко к истине, говоришь?

— Я почти ангел…

— В краю вампиров ангелам нужна защита.

— Тебе уже гадали по руке?

— Нет. Долго ждать, тут очередь.

— Это точно.

— Хочешь прогуляться?

Мы покинули праздник и в обнимку пошли по улицам. Было темно. Мы целовались, как сумасшедшие. Трудно было сдерживать желание, накопившееся из‑за вынужденного воздержания во время репетиций. Мы перепрыгнули через ограду и вошли в пустовавший, как нам показалось, дом. Мне было и сладостно, и страшно: а вдруг мой фокусник превратится в вампира? Он, видимо, тоже вдохновился этим образом: все время целовал меня в шею, пока расстегивал брюки себе и мне. Надо было мне надеть юбку или платье…

— Мне так хочется быть с тобой!

— Мне тоже…

— Давно мне так не было хорошо ни с кем…

— Ты ведь женат…

— Именно поэтому.

— Полчаса.

— Это ты к чему?

— Да так.

— Возьми меня за член.

— Здурово…

— С тебя брюки никак не снять…

— Дай‑ка я сапоги сниму.

— Сапоги?!

— Да, а то как же я сниму брюки…

— Я тебе помогу.

— Мне хоть бы одну ногу высвободить…

Он помог мне снять левый сапог и высвободить одну ногу из брюк и трусиков. Холод был собачий, пришлось надеть жакет — хорошо, что сзади был разрез, это облегчило нам дело. Я оперлась ногой о пустую жардиньерку, и он вошел в меня сзади. Тут я потеряла равновесие и села прямо на его напряженный член.

— Как хорошо, что ты со мной…

— Я уж не думала, что так будет…

— А я думал. Знал, что нужно подождать, пока представится случай… Скажи что‑нибудь…

— Если я заговорю, то потом не остановлюсь, и мне трудно будет сосредоточиться…

— Да говори что хочешь и сколько хочешь…

— Я хочу тебя…

— Я весь твой…

— Укуси меня в загривок!

— Что я, вампир, что ли?

— Не в шею, в загривок…

— В загривок?

— В загривок… А‑а‑а…

Он вонзил зубы мне в загривок, и я моментально кончила. Он продолжал толчки. Я обхватила колонну и оказалась почти на весу. Он поддерживал меня за талию. Я кончила еще два раза. Чувствовалось, что и он вот‑вот кончит. И тут какой‑то замогильный голос произнес что‑то непонятное. Мы оцепенели. Уж не граф ли это Дракула?.. Конечно, нет! Это был вонючий старик, спина у него была покрыта одеялом, а в руках он держал куски оберточной бумаги. За ним стояли два мальчика и женщина — такие же оборванцы. Они говорили без умолку и размахивали руками. Мы поспешно оделись. По‑румынски мы не понимали ни слова, но и так было ясно, что это нищие, обосновавшиеся в заброшенном доме. Я не успела сунуть другую ногу в штанину — просто натянула сапог, и мы пустились наутек, а вдогонку нам неслись крики несчастных бездомных.

— Что это они говорили?

— А черт их знает! Лучше в это не вникать.

— Это их пристанище!

— Где их только нет, этих нищих…

— Я, кажется, трусики потеряла… хорошие были трусики… жалко!

— Ты что, хочешь вернуться и поискать?

— А, вот они! Я их и не снимала…

— Я почти кончил…

— Хочешь продолжить?

— Еще как!

— Да ведь пора возвращаться… Полчаса прошло…

— Я очень хочу кончить.

— Ну, раз хочешь…

Мы нашли темный переулок. Продолжить было нетрудно — мне ведь не мешали ни брюки, ни трусики. Дело в том, что на мне были черные трусики его жены, о чем он и понятия не имел. Несмотря на холод и на дурацкое происшествие с нищими, член у него стоял хорошо. Я раскрыла разрез на жакете, и мы продолжили соитие. Кончил он быстро. Я и так уже была удовлетворена, только у меня страшно замерзла попа.

— Ну, пошли…

— Сейчас, только штаны надену…

— Обопрись о меня.

— Мне сапог надо снять.

— Опять?!

— А то как же я брючину надену…

Я сняла сапог и просунула ногу в трусики его жены, потом в брюки.

(Обожаю носить чужие трусики!)

Вернулись мы в молчании и расстались у входа. Праздник шел своим чередом. Минуло больше получаса, а жена‑ассистентка теперь болтала с испанцами. Я схватила стакан вина и залпом осушила его. Фокусник направился в туалет — быстрый секс всегда оставляет запахи. Его жена‑ассистентка подошла ко мне…

— Мне сейчас гадали по руке.

— Ну и как?

— Мне понравились цыганки. Та, что мне гадала, говорит по‑португальски и по‑испански.

— И не лень было в очереди толкаться?

— Дело того стуит. Это полчаса, не больше…

— Я знаю…

— За полчаса можно многое узнать…

— Я, пожалуй, спать пойду.

— Цыганка сказала, что какая‑то женщина перебежала мне дорогу.

— Они всем это говорят.

— Моему мужу тоже?

— А я откуда знаю?

Я помахала испанцам и собралась ретироваться. Она схватила меня за локоть.

— Цыганка еще кое‑что сказала про эту женщину…

— Я в эти предсказания не верю.

— Я тоже не верила, пока не вошла в этот шатер. Я и представить себе не могла…

— До свиданья.

— Не знаешь, где найдешь, где потеряешь…

Сцена из мексиканского сериала. Я не дослушала эту бабу и поспешила скрыться. Прошла мимо шатров, даже не взглянув на цыганок. Напоследок я все же оглянулась и увидела своего фокусника, выходящего из туалета. Лицо у него было вполне свежим. Он меня не заметил, зато его ассистентка, не отрываясь, глядела мне вслед.

Я легла спать. Следующая неделя была у нас свободная, и я думала, как мне выпутаться из этой ситуации. Но минуло несколько дней, и ничего особенного не случилось. Фокусник с головой зарылся в книги, жена его больше ко мне не приставала, даже улыбалась. Все тихо.

Я собиралась уйти из цирка после гастролей во Франции, так что у меня оставалось три недели на размышление. Уйти я решила не из‑за него. Просто в один прекрасный день убедилась, что цирковая жизнь мне надоела. Мне наскучили и полеты под куполом цирка, и бродячая жизнь, и пурпурина, и брезент. Хотелось вернуться домой и снова засесть за мамин дневник.

Сердце у меня щемило, когда я проходила мимо фокусника с загадочными глазами, но приходилось держаться от него подальше. Его жена неотступно следила за мной и настроила против меня всю женскую часть труппы. Только гимнастка Сорайя продолжала дружить со мной. В ее фигуре было нечто такое, от чего мужчины с ума сходили, и не было города, где бы она не подцепила себе любовника. Она говорила на пяти языках, и рот у нее не закрывался от смеха. Мы очень нравились друг другу. В ней было мое спасение. Я зашла к ней.