Чтение онлайн

Не преследуя никакой определенной цели, мы нарвали уйму этих прекрасных цветов и совсем загрузили нос лодки. Он буквально утопал в орхидеях. Правда, к концу дня они завяли и потеряли все свое очарование. Вечером мы выкинули их в Тапажос.

Деревья джунглей, все увитые орхидеями и нависшие над притоком, куда вошла гайола, были настолько хороши, что не было никакого желания уходить из этого райского места. Однако все наше хорошее настроение улетучилось, когда через несколько минут после пребывания в зеленом раю оба путешественника начали все чаще и чаще ожесточенно шлепать себя по спине, рукам, шее. Оказывается, кроме орхидей, здесь было превеликое множество москитов.

После очередного самоизбиения Ассис не выдержал и сказал:

— Давайте-ка поворачивать быстрей отсюда, иначе нас съедят заживо.

Ассис с трудом развернул гайолу, после чего выбраться на Тапажос было пустяковым делом.

Когда до Бразилиа осталась, по утверждению Ассиса, одна легуа (около пяти километров), гайола проплывала мимо одного из домиков, стоявших совсем у реки на высоких, почти двухметровых сваях. Около него на помосте играли трое детей — мальчик и две девочки. Вдруг одна из девочек, указывая пальцем на тростники, росшие неподалеку, крикнула:

— Жакаре! Жакаре!

Из хижины вышел мужчина, держа на длинной веревке большой крючок. Он снял сушившуюся на палке рыбу такунаре. Отрезав кусок, он насадил его на крюк, похожий на гигантский рыболовный крючок, и, раскрутив над головой, бросил в камыши. Затем сел на краю помоста и стал тихонько дергать за веревку.

— Хотите посмотреть, как ловят жакаре? — спросил Ассис, приглушив мотор.

Было ясно, что Ассис никогда в жизни не занимался газетной работой и не имел ни малейшего представления, насколько дорога для журналиста возможность наблюдать собственными глазами охоту на жакаре, причем, может быть, это и был тот самый последний крокодил, гибель которого нельзя прозевать, чтобы выполнить задание московского редактора.

Ассис осторожно подгреб к хижине и стал придерживать лодку, держась за одну из свай моста. Прошло минуты три, а мужчина все так же продолжал подергивать веревку. И вдруг паренек закричал:

— Я эста! Я эста! — Уже готово! Уже готово!

Крестьянин выпрямился, резко дернул за веревку и потом быстро обмотал конец за торчавший невдалеке вбитый в дно реки столб. Жакаре проглотил приманку. Он был пойман.

— Слушай, друг, — спросил его Ассис. — Что ты будешь делать потом с крокодилом?

Крестьянин недоуменно посмотрел на него.

— Как что буду делать? Завтра крокодил подохнет, всплывет наверх, я его вытащу на помост, сниму шкуру, а мясо выброшу в речку. Шкуру продам и буду иметь семьсот лишних крузейро. А дальше куплю на эти деньги килограмма два риса для ребят. Разве это плохо?

— А ты не можешь, — продолжал Ассис, — убить его сейчас? Вот серьезный человек хочет посмотреть, как ловят жакаре. Может быть, он даже купит шкуру.

Шкура мне была совершенно не нужна. Но соблазн посмотреть гибель жакаре был слишком велик, и «серьезному человеку» ничего другого не оставалось, как молча кивнуть головой.

В то время когда проходили переговоры, в камышах творилось нечто невообразимое. Попавшийся на крюк крокодил стал бить изо всех сил по воде хвостом и почти всем корпусом выпрыгивать на поверхность.

— Только я сейчас сразу не буду его брать. Не можете ли подождать минут пятнадцать, а то и полчаса. Пусть он немножко выбьется из сил. Тогда легче подтянуть его поближе к помосту.

Мы подождали минут пятнадцать. Картина оставалась прежней. Правда, ребятишки, дети хозяина, утверждали, что жакаре уже устал. Вероятнее всего, они просто не хотели, чтобы отец потерял покупателя. Обычно крокодил может бесноваться несколько часов подряд, а только потом выбивается из сил и уходит под воду. Но боль от впившегося в челюсти крючка не дает ему лежать на дне, он поднимается с грунта, опять начинает бесноваться, и так, пока не издыхает от полного истощения сил и нервной системы. Но это может случиться и на вторые, а то и на третьи сутки.

Правда, столько ждать нам не пришлось. Крестьянин сдержал свое обещание. Примерно через полчаса он, не отвязывая веревку от столба, стал тихонько подтягивать жакаре к помосту. Шум в тростниках стоял страшный. Когда крестьянину удалось вытащить жакаре на чистую воду, то оказалось, что на крючок попал довольно обычный экземпляр жакаре размером примерно около полутора метров. Несмотря на свою сравнительно небольшую величину, вид его был устрашающий. Бывает, что крючок во время подобной охоты вонзается в одну из челюстей. Но на этот раз крокодил, по всей вероятности, проглотил приманку вместе с крючком. Может быть, он быть очень голоден и поэтому неразборчив в пище. Во всяком случае, челюсти его свободно двигались, и он хлопал ими довольно громко. Ребята на всякий случай прижались к стенке хижины.

— А ну-ка, друзья, выходите быстро на помост, если не хотите искупаться в Тапажосе.

Предупреждение крестьянина было нелишним. Когда ловлю жакаре ведут с борта шлюпки или небольшой моторной лодки, охотникам приходится все время быть настороже. Поймав жакаре на гарпун или на большой крючок, никогда нельзя быть уверенным в собственной безопасности. Очень часто жакаре притворяется мертвым, и когда к нему подплывает лодка с охотниками, то он прилагает максимум усилий, чтобы перевернуть ее. Если же это ему не удается, то он в слепой ярости бросается вперед, стремясь перепрыгнуть через борт. Несмотря на свой небольшой размер — он достигает максимум двух с половиной метров, — жакаре, бывает, и выполняет свое намерение. Правда, это случается только в том случае, если охотники люди неопытные. Мы вошли на помост и помогли подтянуть жакаре к помосту. Сам же хозяин встал на колени, взяв в руки довольно увесистую дубинку. Когда жакаре был подтянут к самому помосту, крестьянин размахнулся и ударил хищника дубинкой между глазами. Втащить затем животное наверх для трех мужчин было делом пустяковым, потом крестьянин для большей уверенности еще два раза хватил жакаре дубинкой. Охота увенчалась успехом.

Крестьянин вошел в дом и вынес оттуда факон. Перевернув жакаре на спину, он сделал разрез вдоль от челюсти до кончика хвоста и, ловко орудуя факоном, раскрыл шкуру крокодила. Операция не могла вызвать у зрителей возвышенных эстетических эмоций.

На вопрос, много ли здесь встречается жакаре, крестьянин пожал плечами.

— Ну, раз в неделю, по крайней мере, мы обязательно убиваем одного, а то и двух жакаре. А если специально для охоты на жакаре пойти в ближайший игарапе (рукав реки), то пустым никогда никто не возвращается.

Разговаривая, крестьянин кое-как счищал наиболее крупные куски мяса и сала, приставшие к коже жакаре, потом поднялся с помоста и, вешая ее на протянутую веревку, произнес:

— Ну вот, ваша шкура готова. Пускай она полчасика посохнет на солнышке, и можете ее забирать. Вам — удовольствие, а мне семьсот крузейро. По правде сказать, такой прекрасный жакаре стоит все восемьсот крузейро.

Намек был понят, и крестьянин опустил в широкие карманы брюк четыре бумажки по двести крузейро.

Это была большая удача — увидеть своими глазами весь процесс охоты на жакаре.

Хотя бразильский жакаре и уступает своим африканским собратьям — аллигаторам Нила и других рек, все равно дело с ним иметь опасно. Вернувшись в Рио и перебирая свой архив, я встретил заметку от 18 января 1963 года из газеты «О жорнал». Там было помещено интервью с тремя японскими кинооператорами, которые несколько месяцев провели во внутренних районах Бразилии, снимая фильм о жизни на Амазонке. Один из операторов, Кенхиро Накахара, рассказал, что, когда они находились недалеко от городка Абидаса, который расположен километрах в ста выше по течению реки Амазонки от Сантарена, и приготовились снимать нескольких жакаре, отдыхавших на противоположном берегу небольшого притока Амазонки, они увидели, как сверху по течению несет небольшую лодочку, в которой сидел серингейро. У него, видимо, сломалось весло, и он не смог справиться с сильным течением. Заметив кинооператоров, серингейро привстал в лодке, что-то крикнул, но вдруг потерял равновесие, пирога опрокинулась, и он оказался в воде. Расстояние от японцев до добытчика каучука было примерно сто пятьдесят метров. И тут кинематографисты заметили, что с берега ринулись три больших жакаре. Они стремительно приближались к барахтавшемуся в воде бразильцу, и через две минуты все было кончено. Эту ужасную сцену японские операторы засияли на пленку.