Чтение онлайн

Мне приходилось присутствовать на нескольких индейских праздниках. В большинстве из них в танцах принимали участие только мужчины. А здесь было видно, как женщины стали раскрашивать свое тело красной краской и украшать себя листьями различных деревьев, преимущественно темного цвета. Все женщины надели на талию полоску желтого цвета, сплетенную из волокон, похожих на наш хлопок. Прошло еще часа два, а приготовлениям не было видно конца. Из разных хижин сносились в одно место, недалеко от центра площадки, маниоковые лепешки, жареная рыба и посудины с кашири. Кашири — это алкогольный напиток, насколько я знаю, единственный, употребляемый индейцами Алта-Шингу. Они готовят его из маниоки или из кукурузы, примешивая туда сок сахарного тростника и добавляя воду. После нескольких дней ферментации кашири готова к употреблению. Мне как-то предложили попробовать плошку кашири, но я отпил глоток и вежливо отказался: напиток обладал очень неприятным запахом.

Как только сумерки опустились над стойбищем, все жители хижин, все племя камаюра вышло на площадку. Мне показалось, что число индейцев племени камаюра увеличилось почти что вдвое. И только потом я увидел мужчин и женщин, явно не принадлежащих к нашему стойбищу. Отличить их можно было очень легко по ушным украшениям, а также по головным уборам, сделанным из перьев. Индейцы камаюра еще ходили по стойбищу без украшений из перьев, а приезжие, гости из других племен, выходили из леса, полностью облаченные в праздничные наряды. На площадке зажгли три больших костра. Все присутствующие уселись полукругом на земле, подложив под себя молодые побеги бамбука, листья, а некоторые рискнули сесть прямо на землю, невзирая на опасность быть искусанными муравьями. Меня Такуни усадил на почетное место, недалеко от места главного вождя.

В центр полукруга вышли четыре музыканта. Два из них держали в руках толстые бамбуковые палки, полым концом обращенные к земле. Вторая пара была вооружена массивными погремушками, сделанными из прикрепленных к деревянным рукояткам высушенных плодов, наполненных до половины мелкими камешками. Ритмично ударяя полыми бамбуковыми палками о землю и потрясая погремушками, они стали петь песню с довольно однообразным мотивом, состоявшим в лучшем случае из трех различных нот.

В это время двое мужчин вывели из хижины вождя юношу лет двадцати, с головы до пят разрисованного праздничными узорами. Одновременно две женщины вышли из нашей хижины, держа под руки девушку, всю увешанную голубыми бусами. Мы присутствовали при бракосочетании молодой пары племени камаюра.

Доведя молодых до костра, шаферы усадили их на два чурбана, установленные напротив места главного вождя. Затем в полукруг вышли женщины, став в ряд, причем лица их были обращены к новобрачным. Музыканты перешли на более медленный ритм, и женщины начали танцевать: шаг вперед, шаг назад, потом два шага вперед и снова два шага назад. Па были довольно примитивными, но слаженное коллективное исполнение скрадывало этот недостаток. Затем все женщины затянули хором песню. Мне показалось, что она звучала несколько нестройно. Правда, я не мог разобрать слов — по совести говоря, это было очень трудно сделать, не зная языка. Но все же, внимательно прислушиваясь к пению двух ближайших от меня женщин, обладавших голосами разной тональности, я уловил, что хотя они и шагали взад-вперед в ногу, выступали в одном хоре, но пели каждая свою песню.

Только потом удалось выяснить, что участницы церемонии, давая напутствие молодым, вспоминали в песне каждая свою свадьбу, каждая пела самостоятельно сочиненную песню. Безусловно, свадьбы, имевшие место в племени камаюра на протяжении многих и многих последних лет, не отличались большим разнообразием. Поэтому, хотя слова у песни, исполняемой каждой женщиной, были свои, суть их, смысл песни был, вероятно, одинаковым у всех.

После завершения художественной части начался торжественный ужин. Конечно, он отличался от наших свадебных пиров обстановкой, сервировкой и меню. Кроме того, в племени камаюра не принято кричать «горько», и вообще они не умеют целоваться. Однако были и некоторые общие черты со свадьбами в цивилизованном мире: гости и хозяева очень много ели, и под утро были выпиты все запасы спиртного. Так что большинство гостей и хозяев улеглись спать не в гамаках, а тут же, на площадке перед хижинами.

К восходу солнца все уже, однако, были на ногах. Как свидетельствовали многочисленные признаки, ожидалось продолжение праздника. Часам к десяти все мужчины племени камаюра, а также гости, прибывшие из других племен, отправились к реке и расселись в пирогах. Индейская речная армада представляла довольно внушительное зрелище, когда более двадцати пирог отошли от берега. Все индейцы были вооружены луками и стрелами, употребляемыми во время охоты на рыб. Такуни пригласил меня в свою пирогу. Кроме нас, там еще находились два воина из племени калапалу.

Пройдя несколько сот метров вверх по реке, до места соединения с Курисеу небольшого притока, эскадра разделилась на две части. Одна осталась у впадения речушки в Курисеу, установив пироги поперек речки. Нос каждой из пирог был поставлен навстречу течению. Остальные суда, в числе которых находилась и пирога Такуни, кильватерным строем двинулись вверх по притоку. Такуни возглавлял эту группу.

Минут через пятнадцать, все время строго соблюдая кильватерный строй, наши пироги вышли к небольшому заливчику. Такуни перестал грести и, повернув пирогу на сто восемьдесят градусов, поставил ее как раз посередине реки носом по течению. По правую и левую сторону от него выстроились остальные лодки. Махнув рукой, Такуни и остальные гребцы на лодках с силой опустили весла в воду. Причем все старались производить как можно больше шума. Индейцы не только били веслами по воде, но и те, которые не гребли, нагнулись с пирог, хлопали ладошами по поверхности воды, пронзительно кричали. Странная процессия медленно двинулась вниз по течению.

Пройдя примерно около половины пути, из-за поворота реки показались лодки, оставленные нами у начала притока. Их экипажи так же шли развернутым строем и так же шумели, поднимая столбы воды, пронзительно крича: «Ула-ла-ла!» Встреча двух подразделений эскадры должна была произойти как раз напротив небольшого песчаного пляжа, видневшегося на одном из берегов речки. Но как только наша линия достигла начала этого пляжа, а противоположные пироги — конца, оба флота на мгновение остановились, и потом дальние от пляжа пироги стали сближаться, образуя полукруг.

Шумовое оформление при этом не прекращалось ни на секунду. Полукруг стал медленно сужаться, и было видно, как внутри его металось бесчисленное количество рыб. По знаку, данному Такуни, в воду полетели стрелы. Не было никакой необходимости прицеливаться. Каждый выстрел приносил успех. А полукруг становился все меньше, образовав под конец на воде своеобразное плотное ожерелье из пирог. Глубина в этом месте не превышала полутора метров, и все индейцы, даже некоторые из тех, кто орудовал веслом, соскочили в воду. Вытащенная из воды рыба извивалась и блестела на солнце, а остальную индейцы ногами продолжали подгонять к песчаной косе. Наконец часть рыб стала добровольно выбрасываться на берег. Трое индейцев камаюра выскочили на песчаную косу и стали откидывать рыб подальше от кромки воды. В это время недалеко от нашей лодки раздался пронзительный крик, в котором звучали боль и ужас.

— Пираанг! [14] — кричал человек. — Пираанг!

Будто какая-то неведомая сила выбросила всех индейцев из воды, и за какую-то долю секунды они все перевалились через борта на дно пирог. Одна пирога не выдержала нерасчетливого движения двух индейцев и перевернулась. Тут же неудачников вытащили соседи. На пироге невдалеке от нас находился индеец, поднявший тревогу. Икра его правой ноги была страшно располосована, и кровь текла ручейком. Раненого перенесли на песчаную косу. Это был индеец из племени мейнаку. Двое воинов калапалу отделились от обшей группы и через некоторое время вернулись из леса с какими-то листьями и волокнами лиан. Пострадавшему оказали первую помощь.

— Пираанг, — произнес Такуни, показывая рукой на раненого.

И без объяснения было видно, что индеец чуть не стал жертвой пираньи. Привлеченное вкусом крови рыб, к косе подошло стадо пираний, некоторые из которых, видимо, попали в охотничий полукруг. А может быть, просто желая прорваться внутрь полукруга и наткнувшись на индейские ноги, пираньи решили преодолеть преграду. И надо сказать, свою задачу они выполнили блестяще, хотя и на долю индейцев осталось достаточно рыбы, особенно той, которая выбросилась на берег.