Чтение онлайн

До вечера не произошло никаких происшествий. По подсчетам Инги, за световой день они отмахали около пятидесяти километров и уже полностью обогнули Москву, выйдя к ее северо-западной окраине. Но от самого города следовало держаться подальше, так что лишь иногда на востоке можно было разглядеть руины спальных районов, построенных за МКАД. Безопасности ради ближе к закату беглянки отклонились еще больше к западу, чтобы максимально отдалиться от города. Вокруг, кроме полей, лесополос и перелесков, иногда попадались совершенно пустынные руины деревень и небольших поселков. Дикие в таких местах не селились, они предпочитали выживать за счет численности, а потому сбивались в более или менее большие племена, заселявшие кварталы спальных районов.

Заночевали у насыпи старой железной дороги, укрыв тачанку в лесополосе. Всем хотелось есть, так что Таня пошла побродить с луком и вскоре принесла трех серых ворон и зайца, которых приготовили на открытом огне.

Чем больше проходило времени, тем хуже становилось Змейке. Раны у нее на ногах начали гноиться, ступни покраснели и заметно опухли. К вечеру у нее начался жар, но сделать с этим никто ничего не мог.

Но утро не принесло ничего хорошего. Едва рассвело, поднялся ветер, и не успели беглянки запрячь коней и тронуться в путь, как у западного горизонта Дарья разглядела несколько ярких пятнышек на фоне неба. Она, занимавшаяся пошивом тяговых воздушных змеев, приводивших в движение скоростные боевые тележки, сразу поняла, что это они и есть. Кайты – паруса на длинных стропах, позволявшие, при хорошем ветре, развивать скорость до шестидесяти километров в час при курсе галфвинд, давали людям Крепости весомое преимущество при выживании. Этот транспорт не требовал топлива, и хотя был сильно зависим от погодных условий и характера местности, но зато не требовал отдыха, который был необходим лошадям, и не позволял на них проехать больше восьмидесяти километров в день.

Зрелище можно было бы назвать красивым, завораживающим, если бы оно не означало погоню. Кайты вообще очень красивы, их такими специально кроили и шили, для удобства управления. Чтобы, когда воздушный змей находится высоко в небе, пилот тележки мог рефлекторно отличить переднюю кромку крыла от задней, а правую часть от левой.

– Ты была права… – произнесла Дарья, обращаясь к матери.

– Кто бы сомневался, – нахмурившись, произнесла Инга. – Наверняка Шамиль собственной персоной. Так, грузимся! Не спим!

– А смысл? – Дарья заметно упала духом. – Ветер крепчает, дует с запада. Они нас догонят в два счета.

– Чего же ты ждала? – Инга глянула на дочь с укором. – Чего ожидала, когда задумала побег. Что не погонятся? Наивно. Так что теперь надо предпринять усилия, чтобы не догнали.

– Но как?

– Разберемся.

Таня и Змейка закончили запрягать коней, хотя последней это давалось с огромным трудом. За ночь ноги у нее распухли еще сильнее, и не было с собой никаких лекарств, чтобы снять боль и усмирить начавшееся воспаление. Но она терпела и ни разу не пожаловалась, наоборот, помогала всем, чем могла. Но у Инги сердце обливалось кровью. Она понимала, что если воспаление будет распространяться, это может закончиться очень и очень плохо.

Наконец все погрузились в тачанку, Дарья взяла поводья и пустила коней рысью. Гнать галопом не имело ни малейшего смысла – лошади быстро устанут, а скорость кайтовых тележек при таком ветре и курсе все равно будет выше. Требовалась не скорость, а какое-то тактическое решение, способное решить ситуацию. Но Инга никаких команд не давала.

– Догонят ведь! – пробурчала Варя. – Надо что-то делать!

– Рано, – спокойно ответила Инга. – Они нас еще не видят. У нас же кайты в небо не торчат.

– Так, может, просто уйти куда-нибудь? – прикинула Таня. – Раз мы их видим, а они нас нет?

– Не получится, – ответила Змейка за Ингу. – У них есть как минимум один следопыт. Кроме меня еще Лис хороший был, наверняка его и взяли. Они по нашим следам идут, и никуда нам уйти не удастся. Нас они пусть и не видят, но следы-то есть.

– И что делать? – Таня задумалась.

– Ждать, – уверенно заявила Инга. – Может, ветер изменится, может, линия электропередачи попадется, которая собьет им темп.

– Ветер… – Змейка задумалась.

– На это надеяться… – Варя с безнадежным выражением на лице махнула рукой. – Дурь.

– Нет, погоди! – Змейка оживилась. – Ждать смены ветра не обязательно. Зачем нам это?

– Ну, чтобы им против ветра идти. – Варя пожала плечами.

– Лучше бы, наоборот, попутный им в спину, – подсказала Дарья, которая лучше всех разбиралась в кайтах. – При попутном ветре любой воздушный змей работает очень плохо. Воздушному змею нужно натяжение стропы. Пока есть стропа, он летает. Но отпусти нить, он тут же упадет. Так же и с кайтом. При попутном ветре тележка движется следом за змеем, в том же направлении. Это почти то же самое, что вообще оборвать стропу. Купол плохо держит воздух в таком состоянии. Против ветра еще можно идти галсами, а при строго попутном – труднее.

– Вот, отлично! – Змейка обрадовалась. – Значит, нам надо ждать не смены ветра, а самим свернуть на восток. Ветер-то западный! Если они вынуждены будут свернуть по нашему следу, ветер будет дуть им в спину, и погасит купола кайтов. Они не смогут нас догнать на тележках.

– Думаешь, у них нет лошадей? – осторожно уточнила Таня.

– Не может у них быть лошадей, – уверенно заявила Змейка. – Они сейчас чешут со скоростью километров сорок в час. Лошадь даже галопом не пойдет столько. А галоп у лошади – это семь минут, и все. Они же так чесать могут, пока ветер дует. Скорее всего, лошадей они оставили у границы леса, как только появилась возможность поднять кайты.

– Ну да. С небольшим отрядом, – Таня кивнула. – Назад-то тележки на чем-то надо везти. На кайтах по лесу не порассекаешь.

– Раз у них нет лошадей, мы действительно можем уйти от них с маневрами относительно ветра, – согласилась Инга. – Просто подставляя их под встречный или строго попутный ветер, при котором кайты не дают тяги.

Кони шли рысью, строго на север, поднимая копытами пыль с проселка. Кайты на западе из едва заметных цветных пятнышек превратились в прямоугольники с куда более четкими формами. Погоня приближалась. Еще через полчаса можно было уже разглядеть и сами скоростные пулеметные тележки, оставляющее пыльные шлейфы в воздухе.

– Нельзя им дать подойти на дистанцию пулеметной стрельбы, – забеспокоилась Змейка. – Одна пуля, попавшая в лошадь, и все.

– Да, – согласилась Инга. – А это километра три, чтобы с гарантией.

Но пулеметчики открыли огонь раньше. В воздухе со шмелиным гулом пронеслось несколько кувыркающихся на излете пуль и шлепнулись в траву метрах в ста впереди, подняв пылевые фонтанчики.

– Бьют под сорок пять градусов в небо, – предположила Таня. – Требуют нашей остановки, думаю.

– Неужели они не понимают, что мы можем просто свернуть на восток? – поразилась Дарья. – И тогда им придется встать на такой неудобный курс, что погоне конец? Или мы чего-то не предусмотрели?

– Мужскую самоуверенность ты просто недооценила, – Инга фыркнула. – Они же знают, что тут одни девки. А девки остановятся, если по ним из пулемета разок пальнуть.

– Не уверена, что все так просто, – призналась Дарья. – Надо поворачивать!

Она потянула повод, упряжка описала дугу и устремилась на восток, туда, где тридцать лет назад пролегала федеральная трасса Москва-Петербург. По отношению к приближающимся скоростным тележкам, курс получился перпендикулярный, но ожидаемого эффекта достичь не удалось. Если бы преследователи оказались ближе, им бы, действительно, пришлось бы лечь на курс фордевинд, непригодный для движения под кайтом. Кайт – не буксировочный парашют или парус, он всегда находится в поперечном движении и стремится к краю «ветрового окна». Но расстояние более чем в три километра позволяло им взять просто чуть ниже галфвинда, и продолжать преследование по диагонали, на северо-северо-восток. На этом курсе никакой потери скорости преследователи не ощутили.