Чтение онлайн

Инга в сердцах чуть не шарахнула прикладом автомата по бетонной стене, едва удержавшись от этого бессмысленного выражения эмоций. Она не успевала отсечь экипаж. Не успевала. Ей оставалось лишь попробовать, пока они не скрылись в зарослях деревьев, окружавших дом, накрыть группу огнем с дальней дистанции, метров с трехсот. Но на такой дистанции пулемет, безусловно, имел весомое преимущество перед автоматом. Так что рассчитывать на победу одной неопытной женщине против двоих подготовленных бойцов особо не приходилось. К тому же, некогда обычный придомовой палисадник за тридцать лет превратился в густой плотный лесок из кленов, рябин и кустов акации. До него парням было рукой подать, а там они так могут замаскироваться, что и думать нечего с ними тягаться, находясь на открытой улице.

Но дать им проникнуть в здание было еще хуже. Они тогда не только доберутся до верхних этажей, со всеми вытекающими последствиями, но и займут оборонительную позицию, вместо того чтобы штурмовать дом. Тогда выбить их оттуда или помешать забраться наверх вообще не получится. А это крах всего плана.

Несколько драгоценных секунд Инга потратила на раздумья – стрелять, привлекая к себе внимание, или попробовать предпринять что-то другое. Результатом первого варианта могла быть лишь гибель Инги. В лучшем случае она сможет подстрелить одного из парней. Тогда, после ее смерти, преследователей останется трое, включая Шамиля, а это слишком много. Этих сил им с лихвой хватит, чтобы найти, а затем перебить ребят. И Дарью. Этого Инга допустить не могла. Ее сейчас не собственная гибель пугала, а лишь, что, погибнув, она не сможет завершить возложенную на себя миссию.

Она снова вспомнила Янычара. Тогда ведь он всех их спас, всех детишек их детского дома, застрявших в поселке сразу после всеобщего заражения. Он мог просто уйти. Один. Наверняка у него была мысль так поступить. Но вместо того он, рискуя жизнью, вступив в рукопашную схватку с мутантами ночью, добрался до бункера и вызвал подмогу. Почему он так поступил? Грубый, эгоистичный, по сути, мужчина, убивший на своем веку много людей. Ответ Инга знала. В Янычаре тогда сработал именно мужской, а не какой-то другой инстинкт. Именно его брутальность, сугубо мужской взгляд на мир спас их всех тогда. Потому что восьмилетняя девочка, из подруг Инги, подверглась сексуальному насилию со стороны одного из бандитов, занявших поселок Удача. Мужское начало Янычара не смогло оставить это без адекватного ответа. И он, в одиночку, по сути, бросил бандитам вызов. Хорошо вооруженным, оснащенным тяжелой техникой, неплохо мотивированным. Чем бы схватка кончилась, можно и не думать, но Янычар тогда не стал переть в лоб. Он не стал дожидаться бандитов, а рванул ночью, через лес, к бункеру. Потрепали его мутанты изрядно, он добрался почти без сознания и рассказать смог только о бандитах в Удаче и о детях. Поселок Удача накрыли огнем из «Тюльпанов» минами с ядерными зарядами, детей, включая Ингу, спасли. И вот теперь, вспоминая дни своего детства и тогдашний подвиг Янычара, она четко осознала две противоречивые вещи, которые тогда привели к успеху. Мотивация на инстинкте и, несмотря на него, уход от лобовых действий в сторону неожиданной для противника развязки.

Все так же. Только Ингой двигал другой инстинкт – женский. Но он мотивировал ее не слабее.

Парни с тележкой еще не добрались до разросшегося палисадника, а женщина уже оценила, что некоторые деревья там вымахали выше пятого этажа. Противник же по лестнице быстро подняться не сможет, так как, не зная расстановки сил, вынужден будет осматривать все помещения подряд на предмет зачистки. Иначе останется враг в тылу и может наделать бед. За это время, Инга была уверена, если подсуетиться, если отбросить все страхи, можно опередить ворвавшихся в подъезд парней и оказаться пятью этажами выше них, чтобы встретить их в оборонительной позиции, огнем сверху.

Возможность опередить бойцов Шамиля могла показаться немыслимой, невероятной, но женщина, не раздумывая больше ни мига, рванула вперед, к высотке. Ее еще могли заметить, поэтому она держалась ближе к стенам домов, местами проламываясь через заросли акации и огибая массивные клены. Одежда, рассеченная на бегу розгами ветвей быстро превратилась в лохмотья, но Ингу это уже не интересовало нисколько. Она, как самурай, идущий на последнюю битву, была уже выше мыслей об установленных людьми правилах. Она просто мчалась вперед, как ветер, не думая ни о чем, всю себя не просто вложив в движение, а превратив себя в саму идею движения. Ей уже не мешал ни автомат, ни запасные магазины на поясе. Она и человеком себя не ощущала более, а лишь белой стрелкой на черном фоне, стремящейся, как в детской задачке, соединить собой пункт «А» с пунктом «Б».

Пунктом «Б» для нее был старый дуб, возрастом, наверное, лет сорок. Его посадили для красоты и тени лет за десять до заражения перед окнами в палисаднике. Кого-то он радовал в свое время летней косматой тенью, осенними желтыми листьями, а в предновогодние темные ночи расчерчивал окна промерзшими ветвями, облепленными снегом, от которых домашний уют и тепло казались еще ярче прежнего. Но сейчас он должен был сыграть роль, никак не связанную с эстетикой, но тем не менее, возможно, самую важную роль в его долгой неспешной жизни.

Добежав до дерева, Инга, перекинула ремень автомата через голову, и с разбегу запрыгнула на чуть наклоненный шершавый ствол. Дальше схватилась руками и, не мешая проснувшимся инстинктам далеких хвостатых предков, начала карабкаться вверх по ветвям. Дуб поднимал крону выше седьмого этажа, но на той высоте ветви были тонкими и слишком гибкими для той задачи, которую поставила перед собой женщина. Поэтому Инга остановилась на уровне пятого этажа, отыскала толстую горизонтальную ветвь, подмеченную ею с улицы, забралась на нее ногами и отдышалась, прижавшись спиной к стволу. Дальше от женщины требовался трюк совершенно акробатический, к нему нужно было хоть немного подготовить себя как психологически, так и физиологически. Хотя бы пульс успокоить и дрожь в уставших после пробежки ногах.

Ветвь вела к некогда застекленному балкону пятого этажа. Лет десять назад она достигла стекол и пошла разрастаться в стороны, словно не желая ломать хрупкую прозрачную преграду на своем пути. Но злые степные ветры нового мира сделали эту часть работы за дерево, раскачивая его так, что оно-таки вышибло окна, а затем проросло в пространство балкона, заполнив его листвой. Это создавало нечто вроде моста, который Инга увидела издалека и который навел ее на мысль о возможности подобного трюка. Одним концом толстая ветка росла из дерева, имея с ним надежную связь, другим лежала на перилах балкона, что давало вторую точку опоры и могло предотвратить нежелательные колебания упругой древесины.

Собравшись с духом и используя автомат вместо балансировочного шеста, каким пользовались профессиональные канатоходцы, Инга вступила на шершавую ветвь. Поначалу та была широкой, а кожаные подошвы башмаков создавали цепкое трение с опорой, но чем ближе к балкону, тем ветвь становилась тоньше, раскачиваясь от каждого шага и грозя, подобно необъезженному скакуну, сбросить с себя женщину на поджидающую внизу землю. Стало ясно, что медленные и осторожные шаги непригодны больше, и тогда Инга пробежала остаток ветки и, пригнувшись, нырнула на матрац опавших листьев, заполнявших пол балкона толстым слоем, возникшим за много лет.

Полыхая внутри от радости, что самая трудная часть задумки завершилась успехом, Инга одним ударом приклада вышибла дверь и ворвалась в квартиру. С замком входной двери пришлось повозиться, чтобы понять его хитроумное устройство, призванное, по мнению инженеров, спасти жилье от воров. Но вскоре язычок замка с ржавым скрипом задвинулся, освободив тяжелую стальную дверь. Инга осторожно, короткими толчками, чтобы не скрипнуть, обеспечила себе выход на лестницу и прислушалась.

Судя по выкрикам, парни как раз закончили осматривать второй этаж и переходили к третьему. Момент для нападения был превосходный. Дождавшись, когда один из бойцов скроется за дверью квартиры, а второй останется с коротким автоматом на лестничной площадке, Инга сняла башмаки, чтобы не шуметь, на цыпочках выбралась из квартиры и, быстро присев за решеткой перил, с бедра выстрелила парню в голову с короткой дистанции.

Он ее заметил. В самый последний момент. Он уже не успевал ни что-то предпринять, ни выкрикнуть, но осознать предстоящее смог в полной мере. Это было видно по его лицу, принявшему выражение не испуга, не сожаления, а лишь крайней ярости. Ведь в него целился не полноценный противник, каким он себе его представлял, а существо, стоявшее, по его мнению, на несравненно низшей ступени развития, чем он сам, – женщина. Но эта мысль, не успевшая принять четкой формы, была прервана пулей, пролетевшей через ткани мозга на сверхзвуковой скорости. Гидравлическим ударом парню вышибло затылочную кость, а с ней мозги и чувство превосходства над Ингой, победившей его. Кровью заляпало половину стены и ближайшую дверь, а пуля, уже и так слегка деформированная, звучным рикошетом отскочила от бетонной стены и выломала кусок оконной рамы на лестнице.