Чтение онлайн

Это была минутная самоуверенность. Она быстро прошла, когда вспомнила уговор с Сафаровым. Глупости напридумывала. Стоило уходить отсюда скорее, чтобы никого не подставлять. Выиграть немного времени, чтобы придумать другой план спасения.

Ильяс не отреагировал на мою последнюю фразу, он пристально смотрел вдаль на тропинку и я видела, как парень напрягся. Что-то заметил. Волков?

Не сразу поняла, что произошло. Ильяс вдруг схватил меня за плечи, отталкивая в сторону и сжал в объятиях, словно в тисках. Я зашипела от боли, потому что от его пальцев на коже обязательно останутся синяки и вскрикнула, услышав звон стекла сбоку. Это разбились стеклянные стены ларька, возле которых мы только что стояли.

Пока я приходила в себя, парень меня потащил за здание, но встал, как вкопанный — мы оказались под прицелом мужчины в серой шапочке. Я только ее и сумела запомнить. Ее и пистолет, от которого Ильяс закрыл меня собой, убирая за спину. Оглянувшись, позади увидела ещё двух мужчин с оружием — нас окружили.

— Ильяс, сдавайся, они тебя убьют, если ты не отпустишь меня, — догадавшись, что это люди Волкова, хотела дать парню последний шанс.

— С чего ты взяла, что они хотят тебя спасти, Мышонок? — тяжело дыша, спросил Ильяс, оценивая обстановку. Он видел, что нас зажали и даже не пытался поднять пистолет, который успел вытащить из кобуры.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась я, растерявшись.

Я не сразу заметила, что Ильяса ранили. Он пережимал предплечье правой руки, плотно стискивая челюсть. На лице была кровь. Видимо, задели осколки, когда меня закрывал. Стекла бились не просто так — это было последствие выстрела.

Моя уверенность сломалась, как карточный домик, а ветер разбросал ее остатки по округам Таганрога. Если раньше я была убеждена в том, что Ильяс — самый главный злодей, то сейчас мое представление о происходящем находилось в стадии переворота. Процесс активировался, когда один из мужчин с «Волковской касты» отрывисто бросил: «Отдай нам эту суку, не глупи».

— Что происходит, — шокировано спросила, наблюдая за тем, как Ильяс бросил пистолет и выставил ладони перед собой, — кто эти люди?

Рефлекторно попыталась прижаться к своему похитителю, как бы глупо не звучало, чувствуя в нем спасение.

— Они пытались тебя взорвать, Камила. — ответил, потом отрывисто процедил, — Ами, уезжай. Я дальше сам. Просто найди его.

Все это время Амина так и висела на телефоне.

Нас затащили в грязный фургон. Ну, как затащили… Я не сопротивлялась и покорно залезла в салон, а Ильяса грубо зашвырнули. С ним не церемонились. Меня удивляло и бесило, что он абсолютно не сопротивлялся. Сдался, не попытавшись спастись. На него это не похоже. Если бы не рана, подумала, что это постановка.

Дверь громко захлопнулась, отрезая нас от внешнего мира. В замкнутом пространстве у меня началась истерика. Я забилась в дальний угол, не обращая внимания на грязь и, обхватив себя за колени, начала рыдать. Казалось, что в пыльном салоне катастрофически не хватало воздуха и было холодно, как в склепе. Если бы не окна, сквозь которые поступал свет, я бы окончательно сошла с ума.

Захлебываясь слезами, жалела себя, проклинала свое непослушание, которое как обычно вышло мне боком и пугалась бешеного сердцебиения, от которого ребра угрожали сломаться. Кажется, у меня начиналась паническая атака. Жуткий страх за свое будущее окольцевал разум, доводя до предобморочного состояния.

Я не заметила, как Ильяс оказался рядом и обнял меня за плечи.

— Мышонок, успокойся. Все будет хорошо, я не позволю тебя обидеть, — как он мог говорить так спокойно, словно мы в аквапарк ехали, а не на казнь? Он же видел, что меня хотели убить! Эти люди не были пушистыми котиками и не собирались нас жалеть. Мне было страшно представить, что они с нами сделают, когда привезут на место.

— Ничего не будет хорошо, — заскулила я, прижимаясь к нему, — я устала, мне это все надоело! Когда все закончится, Ильяс? Я не вижу выхода из ситуации. Или меня убьют эти люди или ты заставишь убить Волкова. Мы вроде бы с тобой сейчас в одной лодке, но если бы не ты, ничего не было!

Он сидел рядом, гладя мои волосы и пытался успокоить. Я ощущала его тяжёлое горячее дыхание на себе и ласковые пальцы, которые нежно перебирали волосы.

— Я хотел помочь и поговорить. У нас осталось множество неразрешенных вопросов.

— Когда хотят поговорить, не похищают! Ты выворачиваешь ситуацию в свою пользу и пытаешься очернить моего мужа, выставляешь его монстром, а себя ангелком. Даже если ты и спасал меня, не прощу того, каким способом ты это хотел сделать!

Я попыталась отстраниться от него, показывая, что мне неприятны его прикосновения. Мне казалось, если приму его заботу, то предам мужа. Или я боялась того, что как раньше поведусь на заботу и ласку своей первой любви? Она ведь все равно плещется где-то в глубине меня, хоть и боюсь себе в этом признаться.

— Тебе нельзя нервничать. Давай будем дышать ровно. Слышишь меня? Делай глубокий вдох…теперь выдыхай, — я услышала успокаивающий голос и перестала дергаться.

Ильяс прав. Мне нельзя нервничать. Черт возьми, мне нельзя нервничать, но как успокоиться, когда тебя погрузили в грязный фургон и увозили в неизвестном направлении?!

Попыталась послушаться и дышать ровно. Откинув голову к холодной стене, прикрыла глаза и постаралась нормализовать дыхание. Нужно было подумать о чем-то хорошем. Уйти хотя бы мыслями туда, где тихо и спокойно. Умиротворение настигало только в объятиях мужа. Рядом с ним всегда меня всегда накрывал купол невозмутимости, потому что знала — Волков — моя каюта спокойствия и никто не сумеет прорваться внутрь нашей нирваны, чтобы навести хаос. Никто, кроме Ильяса, который смог разрушить идиллию, словно нежный хрусталь, и теперь пытался меня утешить.

— Я не дам тебя в обиду. Ты только успокойся, если тебе станет плохо, я не смогу оказать тебе помощь, — шептал он, — я не собираюсь просить тебя убить Волкова. Я же сказал: это твои слова. Даже мысли такой не было. Ты за кого меня принимаешь?

— За человека, который убил моих родителей, — буркнула я, но вспомнила реакцию мужа на мой вопрос про маму и папу, — хотя, Назар не подтвердил, что это ты. Но если не ты, то кто?!

— Мышонок, — он обреченно уставился на меня и начал говорить таким тоном, каким обычно говорят с маленькими детьми, — да, я убийца. Я убивал людей. Ты же наверняка изучала про меня информацию и должна была знать, как я работаю. Ты же обращала внимание на мой почерк.

— Я…обращала, — я уставилась на свои колени. Они все говорят про этот гребанный почерк. И я изучала, у Сафарова действительно он был иным. Но до вчерашнего дня не задумывалась над этим, — но ты был зол на отца за то, что он сделал и не контролировал себя.

— Я не изгаляюсь над людьми, прежде чем их убить. Это в крови, рефлекс. Не могу поступить иначе, чем научили. Это не моя работа, Мышонок. Как бы я не был зол на твоего отца, его убил не я.

— А кто тогда? — повернулась к нему, чтобы увидеть, что скажет. Услышать мне было недостаточно.

— Волков. Не своими руками, он же с тобой на тот момент был, — отрезал Ильяс.

— Нас чуть не убили тоже. Назар мне жизнь спас, — мои губы задрожали.

— Я не убивал твоих родителей. Когда я пришел, они уже были мертвы, — он заладил свою пластинку и меня это взбесило:

— То есть, Назар сначала организовал покушение на нас, а потом убил моих родителей и свою охрану?!

— Зачем охрану-то? — он хотел пожать плечами, но скривился от боли. Стиснув зубы, добавил, — Охрану как раз я убил, потому что приходил к твоему отцу, чтобы поговорить. Но опоздал. Твои родители остывали в доме, но охрана была в добром здравии. Мышонок, я бы никогда не сделал то, в чем ты меня обвиняешь, — неожиданно он потянулся ко мне, будто поцеловать хотел, но резко замер, словно увидел перед собой преграду.