Америка глазами русского ковбоя
Шрифт:
Утром она показала свое хозяйство с пятнадцатью верховыми лошадьми. Пять принадлежали ей, а остальные были на постое, за что хозяева платили по 150 долларов в месяц. Ким была инструктором по выездке лошадей и преодолению препятствий, а конюшня и выездная арена содержались в идеальном порядке. Вероятно, сказывалось соседство с военной базой, излучавшей отвратительное силовое поле дисциплины и порядка, так противное моей натуре. Надо было спешно покидать этот район, где люди избрали нормой подневольную жизнь как средство существования.
Проселочными дорогами я выбрался на 167-ю дорогу, ведшую из Такомы в Сиэтл, но недолго пребывал в одиночестве. Дорожный полицейский Томас Фостер пристроился сзади и, проверив, на месте ли номерной знак штата Вашингтон, приказал остановиться. Отдав честь, он злорадно заявил, что знак просрочен. На что я с радостью отреагировал:
– Да у меня и все остальные тринадцать просрочены!
– А где ваша страховка?
– Успокойтесь, сударь. Такой вид транспорта не требует ни номерных знаков, ни страховки, ни даже водительских прав.
Похоже, Томас недавно подрядился в полицейские и не знал подобных тонкостей. Он связался с сержантом и объяснил щекотливую ситуацию. Начальство не заставило себя ждать и прибыло вскоре с камерой «полароид», чтобы сделать на память себе и мне снимки.
Но недолго удалось нам проехать в спокойствии. Была пятница, и большинство людей возвращалось после работы домой в пригороды Сиэтла, а я ехал им навстречу, представляя бесплатное зрелище. Многие махали приветственно, гудели и желали счастливого пути; два вертолета кружили над головой. Вероятно, они и вызвали полицию. Сержант Кристофер Вильямс подъехал и объяснил, что хотя и имею я право ехать по этой дороге, но встречные автомобилисты обращают больше внимания на лошадь с телегой, чем на дорогу. Они могут врезаться друг в друга. Он приказал мне убираться на ближайшем выходе. К счастью, на выходе нашел я параллельную проселочную дорогу.
Мой полицейский преследователь Кристофер эскортировал нас и помог найти ферму семьи Эванс, у которых нашелся выпас, огороженный колючей проволокой. Ваня навалялся там вдоволь и, надеюсь, простил меня за вчерашнее издевательство и полуарестантское существование. А сержант Вильямс, переодевшись в гражданское, приехал вскоре навестить нас. Он извинился, что был вынужден прогнать меня с хайвэя, и в порядке компенсации привез своих детей с фруктами для лошади и жену с ужином для меня. Как хорошо иметь такого кореша, как Ваня, – влюбляясь в него, люди и меня воспринимают лучше, чем я есть.
Притомился Ванечка за последние три дня шастанья по неудобьям дорожным и спал всю ночь на боку. В порядке извинения поутру дал ему зерна побольше, ну а яблочной падалицы полно было на земле, так что на двоих хватило.
Путь в Сиэтл шел через городишко Кент, где нас ждал японообразный полицейский со столь же самурайской фамилией Таманаха, вооруженный американской фотокамерой «полароид». Ему не терпелось сфотографировать себя и начальника, едущими в моей телеге.
Повезло, что они не последовали за телегой. Уже на следующей остановке перед светофором Ваня дотянулся до кузова стоявшего впереди нас самосвала и сбросил на землю кукурузные початки. Пришлось мне воровато прятать их и долго не выдавать, чтобы не закрепился у него воровской рефлекс.
Приближаясь к городу, я прочел в справочнике, что Сиэтл был назван в честь Силза, вождя племен дувамиш и суквамиш, которому за разрешение использовать его имя заплатили 16 000 долларов. Да я бы за бесплатно согласился!
Заселять город начали в 1851 году, но бурное его развитие началось только в 1897 году, когда нашли золото в районе канадского Клондайка. Отсюда и отправлялись герои Джека Лондона испытывать себя и судьбу, делать невозможное возможным и сохранять человечность даже тогда, когда тебя гложут звериные инстинкты собственного выживания.
Повести Джека Лондона в значительно большей степени формировали характер моего поколения, чем рассказы о Ленине, Дзержинском, Кирове или Павлике Морозове. Уж наверняка фильмы о Тарзане нам больше нравились, чем о Василии Ивановиче Чапаеве. Хотя сравнивать их нельзя – разный жанр. Влияние на нас шло с Запада, а не с Востока. Культура Китая или Японии для нас была и остается чуждой, хотя ничего в этом хорошего нет.
Продвигаясь к центру города, я воочию убедился, насколько важную роль в экономике Сиэтла играет самолетостроительная компания «Боинг». Километрами тянулись ее цеха, ангары и аэродромы с готовыми для экспорта знаменитыми «Боингами-747». Теми самыми, которые, не мытьем так катаньем, вытеснили с рынка гражданской авиации наших надежных «Туполевых» и «Ильюшиных». Теперь даже «Аэрофлот» на заграничных линиях вынужден использовать «боинги». Посадка самолетов нашего производства в аэропортах Америки запрещена из-за якобы создаваемого ими чрезмерного шума и загрязнения окружающей среды.
Здесь же, в Сиэтле, находится еще один гигант американской индустрии – компьютерная компания «Майкрософт». Хозяин ее, Билл Гэйтс, вероятно, самый богатый человек в мире и владеет сейчас 40 миллиардами долларов, это такая невообразимая сумма, что у меня даже зависти к нему нет.
Сержант Скотт Хансен из конной полиции города ждал меня на тротуаре с кипой сена и зерном. Он приехал подкормить лошадь и меня заодно, а также объяснить, как добраться до полицейской конюшни.
Далее встретилась мне запряженная парой тяжеловозов карета для перевозки туристов. Управляла ею божественная и прекрасная, как цветной сон, Наташа, в которой бурлила кровь цыганки и американского индейца. Со мной произошла мгновенная трансформация – помолодел я на тысячелетия и готов был пасть перед ней на колени и молить быть любовью моей ежесекундно и до конца жизни.
Вот так же влюбился мой приятель Костя Кузьминский в четырнадцатилетнюю девочку-кровосмешенку, и эта любовь изменила даже его поэтический стиль. Длилось это безумство несколько лет и позволило Косте посвятить любви шедевр в стиле библейской Песни Песен:
– и сказал он: войди, наложница моя, возляг со мной на ложе пурпурное, и умащу я тебя смолами аравийскими, и возожгу черные свечи из жира почечного баранов, и упою тебя винами моавитянскими, и тело твое будет как кифара под рукою моей, и возрадуешься ты, о любовь моя, ласке моей.
– и ответила она ему: а что скажет мать моя, узнав о прелюбодеянии нашем, и как буду я смотреть в глаза людям мааретским, когда смерть предпочтительнее мне, нежели бесчестие.
– и сказал он: о любовь моя, когда ноги твои поют, а тело пляшет, когда плоть твоя сливается с моей плотью, отринь отца своего и мать свою, и что нам взоры и помыслы недостойных рабов наших.
– и сказала она: подчиняюсь тебе, о мой господине, умасти сосцы мои елеем и миррой, возляг на ложе мое и отворю я тебе.
– и познал он наложницу свою на ложе, пурпурным виссоном украшенном, и воспряли чресла его, и стонала она от страсти его, и не было конца черным свечам из почечного жира баранов.
– но, взошедши, солнце осветило их, и увидел он, что то была дщерь его, и восплакал он горестными слезами, и, бия в грудь себя, восклицал: о сколь ложен был мир в душе моей, о единственная, и так, раздирая на себе власы и одеяния, удалился он в пустыню Синайскую, восклицая и плача.
Прекрасно любил Костя, и Безумству Мужчин сложил он песню. Ведь самая интересная и безумная любовь бывает между мужчиной и женщиной, принадлежащими к разным социальным или возрастным группам, когда все окружающие против этой любви, когда любовь безнадежна. Потому и прекрасна была любовь Ромео и Джульетты, что любили они друг друга вопреки ярости враждующих кланов Монтекки и Капулетти, к которым они принадлежали. Тем-то и прекрасна была любовь Кости к девочке на 40 лет его моложе, что не могли они пожениться и счастливо рожать детей. Большая любовь всегда оказывается несчастной, и только тот может быть любим, кто может любить. Вероятно, потому до сих пор меня никто не любил, что я сам любить не умею. Любовь – это способность, но не каждому она дана от рождения.
Но сейчас я готов был влюбиться безумно и свершить содомский грех с Наташей. Длительное воздержание, сами знаете, как сказывается. Была она, к сожалению, при исполнении извозчичьих обязанностей, но сразу же загорелась идеей присоединиться к моей экспедиции. Ну я бы точно ее взял с собой и никогда не прекращал бы путешествия. Может, с этой встречи повернулась бы моя жизнь в лучшую сторону, да потерял ее телефон и не видел больше эту мечту.
Поразили меня резиновые подковы ее лошадей – я давно мечтал о таких для Вани. Оказывается, их изготовляла компания в штате Колорадо, но цена была явно выше моих возможностей. Пришлось вспомнить, кстати, что лучшее – враг хорошего, и ехать дальше со старыми подковами.