Чтение онлайн

– Теперь ты знаешь, почему я плачу.

Я решил ничего не отвечать. Да, теперь я знаю. Но это мало что меняет. Я ничем не смогу помочь- разве что стать собутыльником.

Она вытерла слезы тыльной стороной ладони. Мы молчали. Я кусал губы- что же это такое!..

– Давай грустить,- неожиданно сказала Америка. Она подсела ко мне, положила руку мне на плечо. Я вздрогнул от этого жеста и машинально схватил ее пальчики. Холодные, просто ледяные. Как тогда, в душе.

– Давай.

Мы замолчали, но не надолго. Америка была пьяна, и пьяна конкретно- хоть рассказ о семье и взбодрил ее.

– Знаешь, почему надо всегда грустить вдвоем? Потому, что когда тебя одного охватывает меланхолия ты начинаешь сходить с ума и терять связь с миром. Но когда ты грустишь с кем-то, то хоть ощущения и те же, но вы все равно удерживаете друг друга в реальности. Не даете сойти с ума.

Она вздохнула. У меня опыта в групповой грусти не было, но я прекрасно понимал, о чем она говорит.

– Америка... Хочешь... Можешь переночевать у меня.

Она не отвечала. Я повернул голову. Америка смотрела вдаль, чуть откинув голову назад. Я подумал, что она не услышала моего вопроса и сделал вид, что действительно ничего не было, когда она вдруг положила голову мне на плечо. Я весь задрожал. Это было прекрасное ощущение. Ее волосы щекотали мне ключицу и шею, одна рука протянулась через грудь и обняла меня за плечо, вторая нежно проскользнула по спине и в итоге обе ее руки обняли меня.

Я чувствовал себя просто восхитительно в кольце ее рук. Мне было невероятно хорошо- что-то приятно щекотало и билось в груди, но главное чувство- я наконец осознал, что такое "бабочки в животе". И это нельзя описать словами, это нужно прочувствовать на себе.

– Хочу,- она говорила очень тихо, но я услышал ее голос сквозь километры. В тот момент мне хотелось, чтобы Вселенная перестала расти и начала сужаться, как говорил Хоккинг. И тогда она бы остановилась на той стадии сужения, чтобы вокруг нас с Америкой не осталось ничего. И мы бы вечно сидели вот так.

Я неловко опустил ладонь ей на голову и погладил. Несравненное ощущение охватило меня с головы до ног. Я был готов на все, лишь бы этот момент никогда не кончался.

Но он кончился, как и все в этом мире. Америка подняла голову, отпустила руки.

– Поехали.

– Куда?

– Ну, для начала вернем тачку. А потом... Ты знаешь, я бы переночевала у тебя, но мне в голову пришла самая лучшая моя идея за всю жизнь, и остаток этой ночи мне понадобится...

Я не стал возражать. Холод и пустота вступили в мое тело, вытеснив приятное тепло. Бабочки замерзли и превратились в обжигающе холодные, острые как бритвы осколки и упали в моем животе прямо в полете. По пути эти осколки разодрали мне... Душу? Или что? Не знаю. Не важно.

Но мне было очень больно.

Я возлагал на это мгновение слишком большие надежды.

Я думал, это изменит все.

Но ничего не изменилось.

Я также для нее... Друг? Помощник? Непьющий собутыльник?

Она не любит меня. И не будет.

У нее не было непреодолимого желания поцеловать меня.

У нее вообще нет желаний на мой счет.

У нее в животе не летали бабочки. Да и откуда им там взяться? Она убила их. Она убивала их в течении трех лет, она запивала их и свою жизнь виски и коньяком.

Я очень быстро и резко ехал. Ей было все равно. Ее лицо ничего не выражало, и от этой маски пустого безразличия мне хотелось высадить ее как можно скорее.

И на что я так обозлился?.. На тщетную надежду, вот на что. Что заставила мое сердце трепетать и не дала продолжения.

Ну и черт с тобой, Америка Джонс. Да, ты обалденно красива. Ты умна, у тебя хорошее чувство юмора.

Но ты больше не загадка. Я все узнал. Теперь ты для меня- обычная запойная девка. Можешь дальше думать о своей маме, жить с подругой отца и нажираться.

Ты справишься без меня. Найдешь другого мальчика на побегушках.

Этот монолог мне чертовски сложно давался. Я то и дело вставлял фразу:

"Я люблю тебя, Америка!".

Нет, нельзя этого делать. Нельзя влюбляться в нее. Нужно...

Но она не виновата, что не оправдала моих ожиданий, и вот где истина, где правда. Разве виноват человек, в которого ты безответно влюблен, что в его сердце нет расположения к тебе?.. Не виноват. И Америка тоже не виновата.

От дома Канье мы шли молча. Я все вел борьбу с собой, Америку шатало. Я вытирал пот рукавом- была очень жаркая ночь.

Но пришло время расстаться. Я стоял и смотрел на нее- она качалась, но смотрела на меня.

– Америка...

– Джеймс...

И мы замолчали. Она вздохнула. Я отвел взгляд, но только на секунду. Потому, что через эту самую секунду она хлопнула меня по плечу. Я повернул голову, забитую все теми же мыслями.

– Все будет... Все будет.

Она пошла к заднему входу в дом, а я стоял и слушал свой внутренний голос.

"Будет. Будет."

Будет- и все тут. Ну и хорошо, что будет. Мало ли. Вдруг это даже приятно окажется.

Было уже утро- где-то около пяти,- когда я вывалился через окно прямо к себе на кровать и тут же заснул.

Мне повезло- родители спали как убитые и у них не возникло подозрения, что я мог исчезнуть посреди ночи.

Когда утром к нам вдруг пришел инспектор полиции, родители крайне удивились. Я- нет. Дело в том, что когда мы ночью ставили машину Канье на место, мы расцарапали ей весь бок, плюс сшибли фару об угол дома, который в последствии мощного удара вообще отвалился.