Чтение онлайн

В 1604 г. французский путешественник Жан Моке познакомился в Бразилии с вождем индейцев тупинамби, который уверял его, что неоднократно ходил в страну амазонок и был возлюбленным нескольких из них. Слова Моке в некоторых деталях в точности совпадают с описаниями Карвахаля. В 1620 г. подробные сведения о стране женщин-воительниц были записаны от боливийских индейцев. Новые сообщения об амазонках поступили в 1637 г., когда экспедиция португальца Педру де Тешейры повторила путь Орельяны, только в обратном направлении: от устья великой реки к Андам. Они дошли до Кито, а когда собрались назад, вице-король Перу присоединил к экспедиции двух священнослужителей, повелев им записать все увиденное для испанского короля Филиппа III. Один из них, падре Кристобаль де Акунья, по возвращении написал хронику путешествия, назвав ее «Новое открытие реки Амазонок». Надо признать, святой отец имел полное право озаглавить так свой труд, ибо наоткрывал он столько всего, что просто диву даешься. Он рассказал о пигмеях и о людях с вывернутыми назад ступнями, о стетокефалах и кинокефалах, о людях с птичьими лапами и о великанах. Что же касается амазонок, то сведения о них он раздобыл как раз в тех самых местах, где их встретили участники экспедиции Орельяны. Вот что писал Акунья по этому поводу: «Я буду говорить лишь о том, что слышал собственными ушами и тщательнейшим образом перепроверял во время нашего путешествия по Амазонке, иначе называемой Мараньоном. Так вот, с тех пор, как мы вошли в эту великую реку, не было больше разговоров, чем об этих женщинах, обитающих в какой-то провинции на реке, и невозможно поверить, чтобы ложь распространяли столь многие люди и целые племена, да еще в таких достоверных деталях. Будь это неправдой, тогда величайшая ложь во всем Новом Свете окажется более убедительной, нежели вся правда истории.

Сии мужеподобные женщины обитают в дремучих лесах, растущих на очень высоких холмах, среди коих один возвышается над прочими… Женщины основали свои поселения на вершинах тех необычайно высоких гор. Амазонки отличаются незаурядной храбростью и всегда избегают обычных отношений с мужчинами, и даже когда их соседи навещают их в назначенное для того время, они встречают их, потрясая луками и стрелами и тем самым показывая, что их не застанешь врасплох. Когда они убедятся окончательно, что индейцы пришли к ним с мирными намерениями, то бросают оружие и спускаются к каноэ, на коих приплыли мужи, и каждая выбирает себе гамак мужчины и относит в дом, после чего они принимают в своих жилищах мужчин как гостей. По прошествии нескольких дней мужчины отправляются в обратный путь, и, надо сказать, они не упускают случая ежегодно навещать амазонок в положенное время».

Можно не сомневаться, что испанский король принял на веру путевые записки Акуньи. Во всяком случае, в Испании миф об американских амазонках не сходил со сцены — как в переносном, так и в буквальном смысле. В 1632 г. выдающийся испанский драматург Тирсо де Молина завершил работу над пьесой «Амазонки Индий», которая была вскоре поставлена на сцене и имела немалый успех у публики. Сюжет этой «исторической» драмы чрезвычайно любопытен. К тому времени Сервантес уже нанес смертельный удар рыцарскому роману, но Тирсо де Молина без смущения повторяет сюжетные ходы «Подвигов Эспландиана». Итак, во время похода в Эльдорадо Гонсало Писарро вторгается во владения амазонок. При единоборстве с их королевой Меналипе Писарро как истинный кабальеро лишь защищается, а сам не наносит ударов. Что выйдет из этой встречи, догадаться нетрудно: бывшая мужененавистница Меналипе без памяти влюбляется в Писарро, а ее сестра Мартесия — в капитана Франсиско Карвахаля (видимо, этот персонаж возник из смешения Франсиско де Орельяны с Гаспаром де Карвахалем). Между прочим воительницы излагают испанцам историю своего появления в Новом Свете. Потерпев поражение под Афинами, амазонки решили не возвращаться в Скифию, а поплыли на запад, пересекли океан и поселились на берегах великой реки в трехстах лигах от устья, где основали города и создали королевство. Меналипе и Мартесия умоляют испанцев остаться в их государстве: обладая даром предвидения, они знают, сколь печальная участь ожидает Писарро в Перу. Властительница амазонок даже предлагает Писарро свой трон и все свои богатства. Но тот непреклонен — для него превыше всего долг перед Богом и королем. Он возвращается в Перу, подавляет мятеж Диего Альмагро (на которого драматург взваливает всю вину за перуанские междоусобицы), но козни нового вице-короля вскоре приводят его на эшафот. Писарро погиб, а вот южноамериканские амазонки продолжали жить в сознании современников Тирсо де Молины.

В течение всего XVII в. от миссионеров и путешественников поступали сведения об амазонках и оседали в пыльных колониальных архивах. Следующий век в этом отношении не желал отставать от предыдущего.

Можно было не доверять монахам или конкистадорам, но трудно заподозрить во лжи просвещеннейшего человека своего времени, знаменитого французского географа и математика Шарля Мари де ла Кондамин, которого Людовик XV послал в Америку измерить экватор. В 1743 г. Кондамин записал от индейцев ряд любопытных рассказов, которые стали широко известны после публикации его путевых заметок.

«Один индеец сообщил нам, что в Коари, может, еще живет старик, чей отец видел амазонок. В Коари мы узнали, что этот человек уже умер, зато мы беседовали с его сыном, вождем племени, которому на вид было лет семьдесят Он рассказал, что его дед действительно видел, как эти женщины проходили рекой Кочиуэра, и разговаривал с четырьмя из них… Он сказал нам, как звали каждую из тех четырех амазонок… Ниже по течению Кауры индейцы повсюду говорили об амазонках, и хотя рассказы их разнились в деталях, они совпадали в главном. В частности, индейцы из Топайо показывали нам зеленые камни, именуемые камнями амазонок, и уверяли, что унаследовали эти камни от своих отцов, а те привезли их в дар от куньянтэнсэкуима — так они называют на своем языке безмужних женщин, которые очень ценили эти зеленые камни и имели их во множестве».

Десятилетие спустя бразильские миссионеры сообщали, что «во всех миссиях не найдется ни одного, кто не верил бы рассказам, передаваемым от отца к сыну, о битве женщин-воительниц с испанцами-первопроходцами и об их бегстве на север, через Риу-Негру в глубь сельвы. Никто не сомневается, что амазонки по-прежнему существуют, и некоторые индейцы по заведенному обычаю ежегодно навещают их».

В начале XIX в. знаменитый ученый Александр Гумбольдт слышал рассказы об амазонках во время своих путешествий по Южной Америке. В 1844 г. английский исследователь Роберт Герман Шомбургк прошел по маршруту Уолтера Рэли и достиг неведомых областей Гвианского плоскогорья. По его свидетельству, карибы немало рассказывали ему об амазонках. «То же самое я слышал от индейцев племени макуси, живущих в саваннах… На тех равнинах я часто натыкался на большие кучи разбитой керамики, и макуси уверяли меня, что их оставили амазонки. Карибы утверждают, будто государство женщин по-прежнему существует в истоках реки Корантейн, куда еще не ступала нога европейца».

В 1890 г. бразилец Барбоза Родригес, исследовавший район между реками Тромбетас и Йамунда, обнаружил явственные следы пребывания амазонок. «Откуда я знаю это? — пишет он. — Потому что я нашел множество каменных топоров и керамику, а главное, зеленый камень, который, как известно историкам, использовали амазонки».

Даже в XX в. находились вполне просвещенные люди, безусловно верившие в существование амазонок. Таков, например, английский историк Гаролд Уилкинс. В его книге «Потаенные города древней Южной Америки» (1950) есть глава под названием «Южноамериканские амазонки существовали!». Ученый пишет: «Неужели сведения об амазонках — всего лишь миф, перекочевавший из Старого Света в Америку? Я отвечаю решительно: „Нет!“ Американские государства белокожих женщин-воительниц, имеющих свою правительницу, были подлинным фактом малоизученной истории». Уилкинс уверен, что амазонки, о которых поведали античные авторы, когда-то в далеком прошлом перекочевали в Новый Свет через исчезнувшие земли Атлантиды. Он не исключает и того, что в дебрях амазонской сельвы по-прежнему сохраняются небольшие общности белокожих женщин-воительниц. И если он прав — то-то возрадуются феминистки…

Легенда о земле, изобилующей золотом, восходит к незапамятным временам — вспомним Xбиблейскую страну Офир, которую европейцы вплоть до XVII в. пытались отыскать то в; Африке, то на островах Тихого океана. В средние века эта легенда связана в первую очередь с богатствами Индии, описанных и в «Романе об Александре», и в письме пресвитера Иоанна, и в «Путешествиях» Мандевила, и, разумеется, в рыцарских романах. А на американскую почву эту легенду перенес, как и многие другие, первопроходец Колумб, который неоднократно передавал в своих письмах и дневниках сообщения индейцев об «островах, где золота больше, чем земли», и упомянул без тени сомнения о «сплошь золотом» острове. Адмирал явно выдавал желаемое за действительное, пытаясь тем самым поддержать интерес монархов к заокеанским землям. Однако ни Антильские, ни Багамские острова не давали никаких подтверждений легенде, если не считать жалких золотых побрякушек, отобранных у местных дикарей. Золотые миражи Америки смогли обрести явственность лишь на бескрайних материковых землях. Здесь было где разгуляться воображению.

Поэтому, если быть точным, то начало этого увлекательного сюжета следует отнести к 1517 г., когда капитан Франсиско Эрнандес Кордова отплыл с Кубы в поисках рабов, нехватка которых уже стала ощущаться на острове. Штурман Кордовы, Антон Аламинос, искавший источник вечной юности вместе с Понсе де Леоном, наугад повел корабли на запад и вышел к полуострову Юкатан. Испанцы сочли эту землю за остров, прошли вдоль северных и западных берегов семьсот километров, хотели обогнуть его с юга, но нескончаемый берег повернул на запад. Тогда-то Аламинос предположил, что это — твердая земля, то есть материк. Куда важнее для испанцев стало другое открытие — здесь были обнаружены туземные народы, по уровню культуры намного превосходившие дикарей Антильских островов. Туземцы (а это были индейцы майя) строили большие каменные храмы, носили красивые одежды из хлопчатобумажных тканей и украшали тела тонкими изделиями из золота и меди. Правда, это открытие очень недешево обошлось конкистадорам. Майя оказались не такие простаки, как араваки и тайно, они не купились на дешевые побрякушки и встретили незваных гостей во всеоружии. Во время последней битвы у селения Чапотон испанцы потеряли пятьдесят человек убитыми, пятеро утонули, двое попали в плен. Ранены были почти все, в том числе множество ранений получил и сам Кордова. Для управления судами не хватало рук, поэтому один корабль пришлось сжечь, а на оставшемся конкистадоры кое-как добрались до Кубы. Кордова умер через десять дней после возвращения.

Препятствия никоим образом не останавливали конкистадоров, наоборот, лишь распаляли их неуемную энергию. На следующий год была организована куда более внушительная экспедиция в составе четырех кораблей и двухсот сорока солдат под командованием Хуана де Грихальвы. Штурманом был назначен все тот же Аламинос. Грихальва проследил северное побережье Юкатана, дошел до реки Пануко и окончательно убедился, что земли эти — материковые; а главное, он привез первые известия о богатейшем государстве ацтеков, лежащем в глубине материка.

Сразу по возвращении Грихальвы губернатор Кубы Диего Веласкес спешно взялся за снаряжение мощной экспедиции для завоевания Мексики. Мы не станем пересказывать перипетии похода Эрнана Кортеса, бессчетное множество раз описанные в исторической и художественной литературе. Мы стараемся рассказывать о событиях не столь известных, тем более что речь в этой книге идет преимущественно о миражах, а богатства ацтеков оказались куда как реальными и весомыми. Весили же золотые изделия, награбленные Кортесом в 1519–1521 гг., тысячу семьсот килограммов.